Килограммы изъятого героина, мешки марихуаны, гектары сожженных плантаций конопли, сотни пресеченных каналов поставки наркотиков. По словам генерал-майора полиции Евгения Худого, за несколько лет волгоградскому управлению наркоконтроля удалось не только прекратить преступную деятельность местных наркобаронов, но и поставить серьезный барьер наркотраффику.

– Владимир Евгеньевич, несколько лет назад сводки пестрели сообщениями о задержаниях преступных групп наркоторговцев, изъятии килограммов героина, а сейчас и «улов» гораздо меньше по весу, и о задержаниях крупных групп почти не слышно. Всю «крупную рыбу» уже выловили или наркотиков не стало в регионе?

– У нас есть обобщенные данные всех правоохранительных органов, органов здравоохранения, администраций. По этим данным видно – наркоситуация на территории Волгоградской области стабилизировалась. Об этом говорит число наркоманов, стоящих на учете. Об этом говорят те результаты, которые мы сейчас получаем. Говорить, что в наши сети попадает только мелкая рыбка, несправедливо. Ежегодно пресекается до сорока преступлений, совершенных только организованными преступными группами. Только в этом году пресечено уже 28 таких преступлений. Это не мелкая рыбка, и наши сети не мелкоячеисты. Это люди, организовавшие преступную группу с целью сбыта больших количеств наркотиков. О нашей борьбе говорит, кстати, то, что мы стали изымать не так много наркотиков, как в первые годы. Помните, одно за другим шли задержания 8, 11, 15 килограммов героина… Раньше единовременные партии, которые поставлялись на территорию области, составляли не менее 10 килограммов. Сейчас наркоторговцы предпочитают такие деньги одним махом не терять. Знают, что мы отнимем. Поэтому стали возить меньше. Максимум по 50-100 грамм героина за один раз. И то, это уже рекорд. Обычно по 20-50 грамм везут. Но, с другой стороны, они стали применять ухищренные методы сокрытия и возить чаще.

– Значит, времена громких задержаний уже прошли?

– Мы не ждем, пока они накопят «громкий» вес. Не думаем, как бы нам прозвучать получше, даже при ликвидации организованных групп. Мы пресекаем деятельность преступников, когда выявляем всю цепочку – от оптового сбытчика до покупателя. Следует отметить, что чем дальше, тем больше ухищрений применяет та сторона, и тем больше оперативной смекалки и умения приходится применять нам, чтобы ликвидировать очередной канал поставки наркотиков. На разработку крупных групп уходит до полугода. Вот вам последний пример, когда в Волжском мы ликвидировали крупнейшую группу, которая работала на этом рынке более десяти лет. Имела развитую систему сбытчиков, поставки наркотиков потребителю осуществлялись с применением системы тайников. Так что нам приходится работать на уровне разведки. Члены группы не знали своих руководителей, не знали друг друга в лицо, не знали, откуда поступает наркотик. Все происходит на телефонных звонках, с применением тайников, обусловленных мест, паролей и так далее. Десять лет работала группа, и представьте, сколько наркотиков она реализовала. За предыдущий год мы практически ликвидировали цыганскую торговлю. Не осталось в Волгограде ни одного крупного цыганского торговца. Все бароны и баронессы, работавшие по 10–15 лет, в том числе и под крышей правоохранительных органов, были ликвидированы. Вы помните, целыми семьями задерживали цыган, сидевших рядом с трехлитровыми банками героина и развешивающими его ложечками по порциям.

– А на освободившееся место цыганских группировок разве не приходят другие?

– Да, с одной стороны, преступные группы как грибы не растут, но, с другой стороны, и свято место пусто не бывает. Поэтому с наркоторгоцами у нас идет последовательная борьба. Мы начали с героина. Что с ним сейчас? Можно посмотреть, как менялась цена наркотиков за последнее время на этой арене борьбы. Если раньше грамм героина стоил 1500 рублей, то сейчас он доходит до шести тысяч. Если говорить о том героине, что поступал на территорию области, когда мы только начинали работать, то в составе принимаемой наркоманом смеси находилось до 50–60% чистого героина, то сейчас не более 20%. Мало того, что сейчас в состав продаваемого наркотика подмешиваются различные примеси, в том числе и несущие прямую угрозу жизни наркомана. Вдобавок героин резко подорожал, и наркоманы стали переходить на альтернативные виды наркотика. Поймите: наркоманы, те, которые есть сейчас, они ими останутся. Они больны, и им постоянно нужна доза. Героина нет, и они начали переходить на другие виды, в том числе на так называемый «винт». Мы года два боролись с «винтом». Тысячами упаковок изымали лекарственные препараты, из которых изготавливали этот самодельный наркотик. Попутно шла борьба с фальшивыми рецептами и недобросовестными провизорами. Ведь у нас доходило до того, что в ряде аптек продавали шприц, наполненный веществом, якобы предназначенным для съема абстинентного синдрома. Но к нему добавлялась маленькая ампула, и получался отличный заменитель наркотика. Были аптеки, в том числе и в Волгограде, возле которых постоянно горы использованных шприцов валялись. Проведенные системные мероприятия позволили ликвидировать эту угрозу.

– Но на смену привычному героину приходят синтетические наркотики?

– Да, ничто не стоит на месте. Когда мы сильно затруднили поставку героина в регион, то, естественно, со стороны особенно элитной молодежи вырос спрос на синтетические наркотики. После проведения серии специальных мероприятий было пресечено несколько каналов поставки синтетических наркотиков. Наиболее крупным результатом стала ликвидация ночного клуба «Ибица» в Центральном районе Волгограда. Очень непросто было ликвидировать сам клуб, а его директора привлечь к ответственности. Какую только тяжелую артиллерию против нас не использовали: со связями, с адвокатами, с деньгами и даже с попытками подкупа сотрудников. В этом клубе не только проводились увеселительные мероприятия, а попутно шла торговля синтетическими наркотиками. Сейчас клуб закрыт. Была ликвидирована и действующая на территории области лаборатория по производству синтетических наркотиков. Сейчас у нас обстановка по синтетическим наркотикам вполне контролируемая.

– Больше ничего не употребляют, потому что нечего стало употреблять?

– Значительная часть наркоманов, от 70 до 90%, по разным оценкам экспертов, перешла сейчас на мак. Причем перешла только потому, что в регионе очень затруднен доступ к другим видам наркотиков. Но с маком нам бороться гораздо труднее – он продается вполне легально. Мы изымали и по полторы тонны, и по пятьсот килограммов. Пытались доказать, что это торговля наркотическим средством. К сожалению, законодательство не позволяет отнести мак к наркотикам. Да, в его составе есть наркотические вещества, но сам он таким веществом не является. А умные головы придумали, как получать из него наркотик. Но вытяжка из мака по своим последствиям гораздо трагичнее для наркомана, чем тот же героин или «синтетика». Если героиновый больной при хорошем врачебном уходе может выдержать до десяти лет, то потребитель мака протянет максимум три года. У них до разжижения мозга доходит. Кстати, о том, что наркоманы от безысходности переходят на мак, свидетельствует тот факт, что если в 2003 году мы ликвидировали 10 наркопритонов, то в прошлом году – 162, в этом году 88, и это еще не конец. Рост с десяти до 160 свидетельствует, что наркотики в обычном их виде достать трудно. Почему появляются притоны? Приготовление наркотика из мака требует времени, печки, посуды. Кстати, на этих притонах мы встречаем людей весьма обеспеченных. Был случай, когда за дозой приходят женщины в дорогостоящей норковой шубе. Они, скорее всего, и деньги имеют, раз есть такая шуба, да и человек сам ухожен с виду. Но наркотическая зависимость вынуждает искать дозу.

– Значит, получается, что наркозависимым остается только употребление дикорастущей конопли? А вы по ним – операцией «Мак»?

– Борьба с марихуаной у нас ведется системно. Ведь когда становится тяжело с другими наркотиками, народ кидается к ней. Проведение ежегодной операции «Мак» обусловлено в том числе и тем, что территория Волгоградской области благоприятна для произрастания наркосодержащих растений. Эта операция проводится во всероссийском масштабе в целях пресечения преступлений, связанных с оборотом наркотиков именно растительного происхождения. Не только с самой коноплей, но и с гашишем, марихуаной, гашишным маслом и так далее. Кроме того, это не просто операция по пресечению незаконного изготовления и оборота, но еще и профилактическая. При этом профилактика здесь заключается в самом факте проведения операции. Те люди, которые занимаются незаконным оборотом, изготовлением, продажей и употреблением наркотиков, знают о проведении операции. Поэтому они вынуждены предпринимать дополнительные меры, опасаться, а это уже профилактическое воздействие. Сама операция проводится в два этапа. Первый этап начинается с мая и носит выраженное профилактической воздействие. Предотвращаются посевы, выявляются не только участки с не созревшей дикорастущей коноплей, уничтожаются участки с культивированной коноплей. Да, она еще не готова к употреблению, но меньше достанется тем людям, с которыми мы будем бороться на втором этапе операции. У нас операция «Мак» порой весьма интересные результаты дает. В Волгограде выявляем порой настоящие лаборатории по производству элитных семян. Элитные растения выращиваются с использованием компьютерной техники, капельного полива и прочих агротехнических хитростей – толщина ствола у них получается с хорошее дерево. Поэтому говорить, что операция «Мак» проходит только из-за того, что у нас хорошо произрастает конопля, было было бы, по крайней мере, преуменьшением значения этой операции.

– Конкретные итоги операции уже можете озвучить?

– Если говорить о результатах, то у нас на площади более 303 тысяч квадратных метров уничтожена дикорастущая конопля. Уничтожено более 1200 квадратных метров незаконных культивированных посевов. Изъято 55 килограммов наркосодержащих растений. Это очень большое достижение. Мы изымали и по 11 тысяч растений, и по 15 тысяч растений на посадках. В целом, в ходе операции изъято более 200 килограммов наркотиков, из них 135 килограммов марихуаны изъяли именно сотрудники УФСКН. Зарегистрировано только нами 1072 преступления связанного с незаконным оборотом наркотиков. Возбуждено 1321 уголовное дело, из них 87 уголовных дел – именно по незаконной культивации. Кстати, на культивацию конопли мы сейчас обращаем все большее внимание. Именно культивированная конопля, со значительно более высокой долей наркотиков, изымается при пресечении перевозок наркотиков с нашей территории на территорию других регионов. Что удивительно, такая конопля поставляется от нас даже на Украину и Белоруссию и пользуется спросом. А дикорастущая в основном идет для внутреннего потребления. Вообще, в ходе операции «Мак-2008» уничтожено 1780 элитных культивированных кустов конопли и 1816 растений мака. Вроде бы нехарактерна для нашей территории культивация мака. Но мы его находим и уничтожаем. Подчеркну, уничтожаем не дикорастущий мак, а специально культивированный для незаконного изготовления и потребления наркотиков. Но это общие итоги операции.

– Достигнутым довольны?

– Операция еще раз показала, что мы взяли верный курс. В ней участвовал не только наркоконтроль, но и ФСБ, таможня, ГУВД, ЛУВДТ и другие структуры. Естественно, были задействованы силы и средства, находящиеся под эгидой антинаркотической комиссии. Ведь за уничтожение дикорастущей конопли отвечают те, кто на этих территориях является хозяином. То есть главы администраций поселений и муниципальных районов. Поэтому они принимали активнейшее участие в операции. А ведь это тоже несет профилактическое значение. Главы администраций не могли действовать иначе, как через фермеров, население и казачьи общины. А это – воздействие на умы и сердца населения, то есть профилактика.

Вообще, в этом году нам, как никогда, удалось сплотить силы и средства межведомственного штаба и антинаркотической комиссии. Во Фролово в течение нескольких дней уничтожали несколько гектаров конопли. Вынуждены были изыскивать технику, привлекать в том числе казачью дружину. Мало того, что косили, охраняли все эти дни. Чтобы те люди, которые приглядывали себе заранее эти участки не воспользовались плодами нашего труда. Уничтожали потом несколько суток. Вот это пример, с какими трудами приходится работать. Но с каждым годом нам становится легче. Во-первых, антинаркотическая комиссия имеет сегодня строго определенный государственный статус, и ее указания обязательны для исполнения главами администраций муниципальных образований. Во-вторых, большую роль играет то, что возглавляет комиссию губернатор Волгоградской области Николай Максюта. Губернатор облегчает нам жизнь тем, что выделяет главам практически всех административных образований трактора, топливо, косилки –все то, что нам необходимо для уничтожения плантаций. Следующий год, уверен, будет вообще показательным. Антинаркотическая комиссия набирает силу, главы администрации поняли необходимость и то важное значение, которое придает антинаркотической комиссии государство в целом. Самое главное – они поняли, что являются непосредственными участниками этого процесса и несут ответственность за те функции, которые им вменяет государство.

– Кого-то из глав муниципальных образований уже приходилось привлекать к ответственности за недостаточное понимание требований государства?

– На удивление, народ почувствовал чем это им грозит. Естественно, были предостережения, которые мы выносили главам администраций. Но не было ни одного случая, чтобы после первого же предостережения об уничтожении или необходимости производства тех или иных действий главы администраций не отреагировали. Народ осознал, что антинаркотическая комиссия выполняет государственную задачу. Ранее комиссия тоже была и возглавлялась вице-губернатором Владимиром Кабановым. Этой комиссией был наработан солидный опыт организации такой работы. Но комиссия имела общественный статус, и ее указания носили рекомендательный характер. А с декабря прошлого года, с образованием антинаркотической комиссии, которую тем более возглавляет глава региона, ее указания стали обязательны к исполнению. Поэтому были предостережения, были разговоры. Но обычно после первого разговора, после первого же предостережения наши указания исполнялись. Подавляющее большинство глав администраций чутко и вовремя реагировали и реагируют на наши позывы.

– Кроме героина, марихуаны и им подобных в сферу вашей деятельности относится и легальный оборот наркотических средств и прекурсоров. С ним в регионе сейчас все спокойно?

– Да, к сфере нашей деятельности относится и контроль за так называемым легальным оборотом наркотиков. Мы изыскиваем способы затруднить приобретение прекурсоров для производства наркотиков. Некоторые уже стали кивать на наркоконтроль, как на учреждение, якобы затрудняющее оборот лекарств. Но мы не лезем туда, где нет сильнодействующих и наркосодержащих лекарственных препаратов. Это не наша работа и не наша забота. Помешать легальному распространению лекарств мы никак не можем. Мы идем только туда, где незаконно торгуют именно наркосодержащими и сильнодействующими веществами. Система лицензирования выстроена, отлажена и четко работает. Без лицензии у нас ни одно учреждение здравоохранения не будет применять лекарственные препараты, содержащие наркотики. Даже те средства, которые остались в ампулах с прошлых времен, сдаются и списываются в строго определенном порядке и находятся на учете. И то, такие факты – единичны. Мы даже стали испытывать некоторые затруднения с отчетностью, так как не стало результатов работы. Спрашивают нас: почему нет результатов? Да потому, что люди поняли, стали бояться и знают – все равно поймают. Те лекарства, у которых вышли сроки действия, или из неиспользованных остатков уничтожаются в строго определенном порядке.

Но последнее время о выявленных нарушениях в легальном обороте не сообщается. Так хорошо поработали в прошлые годы?

– К сожалению, мы просто опять теряем в результатах. Уже выгребли все остатки подконтрольных веществ по воинским частям, по складам, подготовленным на так называемый «особый период». Мы выгребли все подчистую. Сейчас, какую бы воинскую часть не проверили – ничего нет. Все списано, все уничтожено. А это потому, что раньше были факты привлечения к уголовной ответственности ряда руководителей, торговавших этими аптечками со складов. Тех, кто не уничтожал их или уничтожал только на бумаге. А на самом деле, лежали эти аптечки, забытые всеми. Ушлый народ добирался до них и пользовался. Сейчас этого нет. Сыграло свою роль и то, что с началом года изменился так называемый список №1 – список сильнодействующих веществ, подконтрольных нам. Ряд веществ, к примеру, соляной и уксусной кислоты, выведены из списка. Почему? Да потому, что необходимые результаты уже достигнуты. Они стали уже непригодны для производства тех видов наркотиков, которые представлены сейчас на рынке. Ряд сильнодействующих веществ, производимых предприятиями Волгоградской области, просто исключен из списка. Тот же ацетон или уксусную кислоту – как их можно запретить? Ацетон – отличный растворитель, без него никак. А что касается уксусной кислоты, то ее производство в России уменьшилось. Есть определенные потребности в ней для технических и пищевых нужд. Именно это количество и поставляется, мы не запрещаем.

– А насколько сильно страдаете от расплодившихся во многих силовых ведомствах «оборотней в погонах»? Ведь наркотики это громадные деньги, и соблазн может быть весьма высок.

– На настоящий момент нет ни одного состоявшегося судебного решения по фактам торговли наркотиками сотрудниками наркоконтроля. Ни по коррупции, ни по взяточничеству. Да, есть приговоры суда по превышению служебных полномочий, по фальсификации результатов деятельности. Нами изначально были приняты очень жесткие меры, хорошо работает отдел собственной безопасности, тесно работаем с подразделениями собственной безопасности и ФСБ, и ГУВД. Все это в комплексе позволяет еще на начальной стадии выявлять таких кандидатов на работу и отводить их кандидатуры. Мы ежегодно отводим до 10 человек, желающих поступить на службу в органы наркоконтроля, потому что есть данные, что они могут быть связаны с преступными группировками. Этой работы мы никогда не ослабляем. Вся система расследования и прохождения дел, оперативная работа – все под наблюдением закона. Ни один шаг не предпринимается без судебного решения, без контроля со стороны прокуратуры. Все это позволяет нам успешно пресекать проникновение в нашу среду представителей преступных группировок. Может быть, отдельные люди и проникают. Но должен сказать, что в течение года-двух выжить среди оперативного состава человеку, который не работает на общее дело, невозможно. Мы – малочисленный коллектив и работаем сообща. А когда постоянно работаешь в группе, то не можешь не чувствовать локоть товарища. И если этот локоть начинает проваливаться, то сразу все фиксируется, и принимаются соответствующие жесткие меры.