Демографическая ситуация в России в общем и в Волгоградской области в частности считается одной из важнейших проблем. Наблюдается ли в нашем регионе рост рождаемости после «провальных» годов конца прошлого столетия? Готовы ли родильные дома обеспечить всю необходимую помощь матери и ребенку и достаточно ли количество этих учреждений? На эти и другие вопросы корреспондента V1.ru ответил главный врач перинатального центра Волгоградской области Михаил Кириченко.

– Михаил Николаевич, вы один из немногих главных врачей родильных домов Волгоградской области, ведущих ежедневный непосредственный прием будущих мам. Чем это вызвано, и не мешает ли это вашей непосредственной работе?

– Каждый должен выполнять и выполняет свою работу, поэтому к тому, что я веду ежедневный прием, мои коллеги ревниво не относятся. Я понимаю коллег Гавриила Илизарова, которые утверждали, что ежедневный личный прием руководителем центра людей здорово затрудняет как непосредственную, так и научную работу главного врача. Да, это так. Но таким путем я пытаюсь насколько возможно скорректировать проблемы, массово проявляющиеся на амбулаторном этапе.

К нам в центр и ко мне на прием каждый день приходят задерганные и испуганные женщины, которым нужно чем-то помочь. Порой достаточно просто психологической помощи женщине, чтобы она подготовилась к родам и стала счастливой матерью, или решить возникшие медицинские вопросы.

Для всех нас (как для меня, так и для моих коллег) самое главное – это человек, который пришел в учреждение, беременная женщина. Поэтому мне приходится каждый день два часа изыскивать из своего графика для ведения личного приема. По-другому я просто не могу. Но насколько я знаю, не только я занимаюсь постоянным личным приемом. К примеру, главный врач родильного дома № 7 Валерий Медведев тоже занимается этой проблемой. Просто каждый, может быть, как-то по-разному выбирает время. Я всегда принимаю с утра, так как ко мне приезжают женщины не только из Волгограда и Волжского. А если я назначу какие-то дополнительные исследования, чтобы окончательно убедиться в том или ином вопросе, то женщине придется приезжать еще раз. Это недопустимо. Поэтому приходится выбирать для приема начало дня, чтобы женщинам успели провести все необходимые исследования, а я смог сделать окончательный вывод и спрогнозировать дальнейшее развитие ситуации. Другого варианта я не вижу.

– Но почему вы должны заниматься выправлением ситуации после амбулаторий? Неужели в них не могут оказать грамотную своевременную помощь?

– Я уверен, что работа системы женских консультаций в России требует срочной реорганизации. В настоящее время в силу разного рода объективных обстоятельств врачи женской консультации защищают в первую очередь себя, хотя на самом деле их задача – защитить женщину и взять на себя весь груз ответственности. Но наше законодательство построено так, что, если врач не будет защищать себя, то его бесконечно будут таскать по судам. Увы, это дефекты именно законодательства.

Если американская женщина через сутки после родов идет домой, и она знает, что дома ее проконтролируют так же, как и в роддоме, то нашим женщинам это сделать невозможно. Либо они живут в тех районах, где врача просто нет, либо они живут в городе, где врач есть, но он не готов с первых суток оказать ей амбулаторную помощь. Поэтому реорганизация должна быть, и я уверен, что она будет за счет повышения роли среднего медицинского персонала. Ведь большая часть беременных – это молодые красивые замечательные женщины. Им и врач совершенно не требуется, им ни к чему горсти пилюль. Им нужно только внимание и четкое выполнение регламента. Вот когда будут обеспечивать и то и другое, когда гинеколог будет ходить по домам, тогда и решительно изменится ситуация. Но, увы, сейчас страна еще к этому не готова. Оказывается, что проще наводнить консультации врачами, чем отправлять их к женщинам.

– Тем не менее сейчас работают многочисленные программы и проекты по повышению рождаемости. Считается, что даже в период кризиса этот рост не останавливается и даже увеличивается. Это так?

– Пока я бы не стал так думать. Да, правительство предприняло достаточно мер по повышению рождаемости. Это классно, это замечательно, и раньше такого никогда не было. Появились родовые сертификаты, национальные проекты, направленные на стимулирование рождаемости и сохранение здоровья матери и ребенка. Да, у нас много сельских жителей, для которых 312 тысяч материнского капитала – большие деньги. Но более 50% населения области живут в городах, где на эти 312 тысяч рублей квартиру не купишь. Можно, конечно, их пустить на образование, но всем нам в первую очередь нужна квартира. И все же, безусловно, программы и введение сертификатов немного сдвинули демографическую ситуацию.

У нас в Волгоградской области в прошлом году было почти 30 тысяч родов. Это хорошее число после «провала» 1990-х годов, когда бывало и 22 тысячи родов в год. Но нельзя забывать, что в советское время в год было 42‒44 тысячи родов. Это значит, что 12‒14 тысяч детей мы просто не добираем. При этом немного уменьшается число абортов, но все равно продолжает оставаться на уровне 30 тысяч в год. Что в итоге? 30 тысяч детей в год родили, 30 тысяч детей убили.

А кто делает аборты-то? Да в основном молодежь в 15‒17 лет, которые пьют пиво, курят и делают еще не знаю чего. Вот они беременности в основном и прерывают. Несмотря на то, что государство предпринимает усилия по улучшению рождаемости,  результатов это не приносит. Нет духовности в обществе. Раньше была национальная идея, и была религия. Для нас, нашей страны это в первую очередь православие, которое говорит: «не убий». Сделавшую аборт женщину на 15 лет лишали возможности приходить в церковь. На 15 лет! Это было таким наказанием страшнейшим. Говорят, страх унижает человека. Говорят, есть страх божий. Но это всего лишь совесть человека. А сейчас ее стало маловато.

– Если рождаемость все-таки продолжает расти, то достаточно ли, по вашему мнению, Волгоградской области самих родильных домов?

– Могу сказать определенно: еще десять лет назад было гораздо хуже. Качество медицинской помощи на местах, в районах, оставляло желать гораздо лучшего. Последние годы их буквально насытили современной медицинской техникой. Появляются новые, более современные методы исследования, новая аппаратура. На сегодняшний день и материнская смертность снизилась из-за того, что наши ЦРБ, городские родильные дома оснащены новым, более качественным оборудованием. Снизилась перинатальная смертность. Это тоже важное достижение. Но должна состояться реорганизация всей акушерской гинекологической помощи. 

Есть женщины, которые переживают беременность совершенно спокойно, и они могут рожать по месту жительства. Другие будущие матери совершенно здоровы, но проблемы возникают у детей. Их нужно направить туда, где служба организована лучше. Мы никогда самой современной техникой не обеспечим  все центральные районные больницы. Даже если обеспечим, то не найдем кадров, которые бы смогли работать на нем круглосуточно. Найдем кадры – пациентов там не будет в достаточном количестве. Поэтому во всем мире уже более тридцати лет существует система перинатального обеспечения. У нас она работает около двенадцати лет. На протяжении беременности врачи в женской консультации контролируют ее течение, и пациенток с самыми сложными случаями отправляют к нам. Почему сейчас строят перинатальный центр в Волгограде и все этому радуются? Потому что женщин с высокой степенью риска сейчас от 35 до 40 процентов от популяции. Это значит, что на 30 тысяч родов в год порядка 12 тысяч нуждаются в специализированной помощи. А мы принимаем только 3,5 тысячи пациенток. Больше физически не можем. Не резиновые мы.

– А достаточно ли квалифицированных кадров, когда сейчас постоянно заявляется о сильном дефиците специалистов на рынке труда?

– Согласен, проблема кадров касается и медицины. Это же общая проблема. Люди стараются найти более легкие пути для высоких заработков. Профессия врача или среднего медицинского работника всегда связана с самопожертвованием. Есть три кита, на которых вся медицина держится: сочувствие, сопереживание и сострадание. Пусть это покажется высокими словами, но медицина – это служение. Врач круглосуточно должен оставаться врачом. Невозможно, чтобы днем ты был в белом халате, а вечером занимался чем-то другим. Поэтому проблема кадров существует. Это с одной стороны. А с другой, дело в том, что наша страна старается копировать западные образцы. Чтобы доктор стал неонатологом, детским доктором, он теперь должен пройти два года ординатуры. Раньше это была бесплатная интернатура. Человек получил диплом врача-педиатра, пошел в неонатологию, год целенаправленно занимается новорожденными и после этого получает официальный сертификат. Теперь на это уходит два года и деньги.

Вот молодой доктор, который только закончил институт. Где он найдет 200 тысяч рублей, чтобы оплатить обучение? Ну хорошо, кто-то ему помог или он взял кредит. А потом он приходит и получает 5-6 тысяч рублей в месяц. Сможет ли он вернуть эти 200 тысяч? Не станет ли это воротами для коррупции, с которой, вроде как, все хотят бороться? Человек заплатил 200 тысяч и получает зарплату 5-6 тысяч. Ты можешь жениться, если у тебя зарплата 5-6 тысяч? У тебя ни квартиры нет, ничего. У мамы с папой живешь. А еще надо кредит банку отдавать. И что делать тогда? Вот это большая проблема. Духовных людей достаточно, но прожить в нынешних условиях им нелегко. Они хотят служить, а как это сделать – не знают. По многим специальностям прошли подобные непродуманные решения. Это сократило приток молодых акушеров-гинекологов, детских врачей-неонатологов, анестезиологов-реаниматологов, многих других.

– Не получится тогда, что мы рискуем очень скоро остаться с новым оборудованием, но без квалифицированных врачей? Прежнее поколение уйдет на пенсию, а вместо них не придет никто?

– Уверен, что нам это не грозит. Во всем мире существует опыт повышения роли среднего медицинского персонала. Ведь средние медработники – это не просто «руки» врача. У нас традиционно было как? Врач – это голова. Он мыслит, размышляет, назначения дает. А медсестра исполняет. Поэтому врачей у нас – море Черное, но они не доходят до реальной медицины. Значит, надо поднимать значение средних медработников. Во всем мире средние медработники – это не просто помощники врача. Они все имеют специальную подготовку и нередко – высшее образование. Любой опыт, самый хороший, его нужно адаптировать к условиям России, условиям Волгоградской области, к каждому лечебному учреждению. Я не думаю, что мы останемся без врачей, но однозначно необходимо повышать статус средних медработников.

– За последнее время в Волгоградской области произошло сразу несколько случаев  гибели женщин в родильных домах, в том числе и из-за применения врачами устаревших методов родовспоможения. Что может, по вашему мнению, если не прекратить такие трагедии, то, хотя бы серьезно сократить их число?

– В таких случаях всегда остро стоит вопрос знаний, опыта и, конечно, наличия медицинской техники. История акушерства насчитывает много лет, и устаревших методов существует очень много. Мне в этом случае нравится пример Франции. Если врач уличен в применении такого метода хоть раз – он больше никогда не будет работать в акушерстве, независимо от исхода. Если наступил печальный исход, то тут действует уголовное законодательство. Но даже в случае успеха врач работать не будет. Почему? А потому что сейчас появилось достаточно много методов, которые позволяют спрогнозировать течение родов. И врач должен владеть соответствующими знаниями и  медицинской техникой.

Существует масса методик, которые страхуют во время родов. Нам ведь важно не просто родить живого ребенка ‒ важно сохранить его здоровым. Дело в том, что мы имеем оборудование, которое даже в потужном периоде родов позволяет все время оценивать состояние новорожденного. С помощью «сумасшедших» технологий мы можем по кровотоку в мозге определять его состояние и вовремя остановиться, если возникли какие-то непредвиденные ситуации. Если необходимо, то прооперировать женщину. Все должно быть сделано во имя спасения ребенка и во имя того, чтобы он был здоров. Не могу не вернуться к духовности. Если врач сопереживает женщине, то он всегда выберет наиболее безопасный способ.

Что касается возможных врачебных ошибок, то могут быть и случаи, когда врач действительно не виноват. Лет пять назад умерла от фульминантного гепатита молодая красивая девчонка 18-ти лет. Это молниеносное течение воспаления печени, которое потом в Москве пытались месяц диагностировать по данным биопсии. Даже в самых ведущих институтах с трудом определили, от чего же она умерла. Ничего нельзя было сделать, к сожалению. Но в тоже время – разве медицина у нас  оторвана от общества? Кто же это общество? А это мы все. Разве не бывает судебных ошибок, и раньше не расстреливали невиновных? В прокуратуре не бывает ошибок? А милиция наша бедная не ошибается, а ГАИ? Человек может быть здоровым, а может болеть. То же и с обществом в целом. А медицина – это часть того социума, который существует сейчас, вместе со всеми его проблемами и хворями.