10 декабря во всем мире отмечается как Международный день прав человека. Именно в этот день 60 лет назад Генеральной ассамблеей ООН была принята Всеобщая декларация прав человека. Основное содержание декларации остается актуальным по сей день – «признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира». О том, насколько важной на сегодня остается эта проблема для жителей нашего региона и состоялся разговор с уполномоченным по правам человека по Волгоградской области Михаилом Таранцовым.

– Михаил Александрович, 10 декабря исполняется 60 лет со дня принятия Всеобщей декларации прав человека. Как вы можете оценить ее значение для современного общества? Стало ли за это время содержание декларации всеобщей аксиомой, или борьба за соблюдение прав человека продолжает оставаться актуальной?

– Я думаю, что это чрезвычайно важное событие в истории не только 20-го века, но и всех последних столетий. Невозможно переоценить значение этого документа. Мы понимаем, что Всеобщая декларация прав человека – это следствие тех проблем, с которыми столкнулось человечество накануне Второй мировой войны. Это следствие того, что ведущим странам мира и, соответственно, всей нашей цивилизации не удалось мирным путем снять противоречия и проблемы, накопившиеся на рубеже 30-40 годов. В результате планета прошла через жестокую истребительную Вторую мировую войну, когда погибли десятки миллионов человек. Человечество встало перед выбором: что делать дальше, как строить отношения между людьми и странами, как дальше развивать цивилизацию, чтобы не допустить повторения трагедии. Наш общий разум, усилия многих стран мира привели к появлению такого глобального документа, как Всеобщая декларация прав человека. Там сформулированы позиции, которые не потеряли своей актуальности за все время существования Всеобщей декларации прав человека. Мы видим, что значение этого документа усиливается по мере того, как мы отдаляемся от той даты – 10 декабря 1948 года. Достаточно сказать, что это фундамент, на котором в значительной степени строится мировой порядок.

Сегодня идеи, положения и пункты Всеобщей декларации прав человека нашли свое отражение в конституциях многих стран мира. Я убежден, что и для последующих поколений значение Всеобщей декларации прав человека не уменьшится, а, напротив, будет усиливаться, приобретать все большее и большее значение.

На рубеже 20-го и 21-го века человечество проходит через новую череду испытаний. Нередко звучат заявления и руководителей правительств, и людей простых о том, что мир стал более жестким, что мир вступил в новую фазу своего существования, и что все декларации прав человека стали не более, чем проповедью о том, что такое хорошо и что такое плохо. Я категорически не могу с этим согласиться. Считаю, что многие проблемы общемирового порядка, которые есть на сегодняшний день, следствием которых стали беды многих конкретных стран и миллионов граждан, – результат того, что в последние годы ряд ведущих стран Запада считает возможным не следовать ни букве, ни духу тех положений, которые были сформулированы во Всеобщей декларации прав человека. Это неправильно. Мы должны с этим бороться.

– Но за прошедшие годы, наверное, не раз и не два говорилось, что пункты декларации устарели и не отвечают уже реалиям современного общества?

– Нет предела совершенству. Можно было бы сказать, что ряд положений может и должен быть расширен и дополнен. Да, это будет объективно. Но и так за прошедшие 60 лет декларация постоянно дополнялась. За эти годы она дополнена десятками серьезных международных заявлений, деклараций, резолюций, пактов, конвенций, протоколов, и все вместе они составляют так называемый Международный билль о правах человека. Это комплекс документов, основой которого является, конечно же, Всеобщая декларация прав человека. Все 60 лет нормотворчество в отношении прав граждан очень активно развивалось и дополнялось соответствующими документами. Работа должна быть продолжена, и те аспекты, которые выдвигаются с годами на первый план, конечно же, должны обсуждаться и прорабатываться. Если очевидно, что вопрос назрел, то должна быть соответствующая реакция в виде того или иного документа.

В то же время мы совершенно объективно должны сказать, что содержание декларации не стало за эти годы всеобщей аксиомой. Более того, очень многие люди до сих пор не просто не знают ее содержимого, но и не слышали о ее существовании. Не случайно, когда я восемь лет назад начал работать уполномоченным по правам человека, то определил для себя – одним из основных направлений моей деятельности, в соответствии с нормой закона об уполномоченном по правам человека в Волгоградской области, будет правовое просвещение граждан. В рамках этого правового просвещения мы за последние годы издали огромное количество брошюр, буклетов, памяток и рекомендаций, в которых изложены аспекты защиты прав граждан. Не случайно, в первом же сборнике документов по правам человека, который я издал, когда только начал работать – первым документом как раз была Всеобщая декларация прав человека. Я как уполномоченный считаю, что этот основополагающий документ должен быть донесен до широких слоев населения Волгоградской области.

В Конституции Российской Федерации есть глава «Права и свободы человека и гражданина». В этой главе сформулировано порядка 60 статей, где зафиксированы те или иные права. К большому сожалению, я имею массу примеров, которые черпаю из приходящих ко мне жалоб и заявлений, что права продолжают нарушаться. Причем не одно-два каких-то права. За те восемь лет моей работы нет ни одной из этих 60-ти статей Конституции, на нарушение которой не жаловались бы люди, проживающие на территории Волгоградской области. Причин много: и правовая безграмотность многих наших граждан, и правовой нигилизм, и недолжное отношение различного рода руководителей, чиновников к своим обязанностям. Все это говорит о том, что борьба за соблюдение прав человека продолжает оставаться крайне актуальной.

– Уже 10 лет исполняется институту Уполномоченных по правам человека в России. По Вашему мнению – удалось институту достичь серьезных успехов в деле соблюдения прав человека? Какие вопросы еще предстоит решить?

– Весной 2000 года мы были только седьмым регионом в России, где был создан институт Уполномоченного по правам человека. На сегодняшний день уполномоченные появились уже в 47 регионах. Если говорить о ЮФО, то из 13 входящих в округ регионов, в 12 есть уполномоченные по правам человека. Такого пока нет только в Северной Осетии, но мы знаем, что они планируют уже скоро принять соответствующий закон и назначить уполномоченного. Поэтому можно с уверенностью сказать, что институт уполномоченного по правам человека в России состоялся как на федеральном уровне, так и на региональном. Это не потому, что сам сегодня являюсь региональным уполномоченным. Для этого достаточно посмотреть те документы, которые выходят от имени федерального и региональных уполномоченных, посмотреть на то, какие вопросы мы ставим, каким образом предлагаем их решать и насколько скоординированно действуют региональные уполномоченные. Если вкупе все это проанализировать, то можно сказать, что этот институт не просто состоялся. Я должен сказать, что он востребован, что нужен людям, и люди напрямую говорят об этом. Работа у нас очень непростая, потому что каждый день люди приходят со своими проблемами. Когда у человека все хорошо, он не идет к уполномоченному. Он приходит тогда, когда у него болит. А болячка нередко застарелая, нередко хроническая, нередко невозможно даже сразу понять, с какой стороны подходить к этой проблеме. Тем не менее стараемся все же действовать максимально эффективно и профессионально. Достаточно часто удается все-таки эти вопросы решить.

Если говорить, удалось ли достичь серьезных успехов в деле соблюдения прав человека или нет – думаю, на этот вопрос должны, прежде всего, отвечать наши граждане. Почувствовали ли они себя более защищенными с точки зрения реализации их прав или нет? Увидели ли они, что появилась дополнительная структура, которая, действительно, интересуется, как их права – реализуются или нет? Насколько эта тема – права человека – звучит на уровне власти или не звучит? Не всегда этот ответ будет положительным. Наверное, кто-то скажет, что мы не почувствовали результата от того, что функционирует институт уполномоченного. Думаю, и таких людей будет немало. Но мнение таких людей, с одной стороны, имеет право на жизнь, а с другой – для нас это еще один дополнительный стимул – лучше работать, более эффективно, искать какие-то новые формы и подходы к тому, чтобы права человека были в большей степени защищены в Волгоградской области. Мне кажется, институт уполномоченного по правам человека занял свое, особое и достойное место среди других институтов государственной власти, которые нацелены именно на государственную защиту прав граждан. Институт уполномоченных по правам человека вносит достаточно серьезную лепту в то, чтобы проблемы реализации прав граждан не замалчивались, а озвучивались и решались. Немало вопросов предстоит еще решить.

Наша практика показывает, что тройка «лидеров» в проблемных сферах, которые дают наибольшее число жалоб, остается неизменной. Прежде всего соблюдение жилищных прав граждан, социальные проблемы в самом широком плане и, конечно же, все то, что касается нашей правоохранительной и судебной сферы. Этот именно те вопросы, которые приходится решать в первую очередь. Если из этих трех позиций выделять лидера, то вне всяких сомнений, на первом месте находятся социальные проблемы – это и жилище, и пособия, и зарплаты, и пенсии, и уровень социальной поддержки, и так далее, и так далее. Это очень больной вопрос. Ясно, что на это направление должны быть направлены наши усилия. Могу сказать, что усилия наши не остаются бесследными, есть немало положительных примеров помощи волгоградцам.

– Вы уже восемь лет являетесь Уполномоченным по правам человека в Волгоградской области. Что за это время вы считаете своим наивысшим достижением?

– Мне бы не хотелось оценивать самого себя в плане успехов. Поверьте, существуют негласные корпоративные критерии оценки работы уполномоченных по правам человека. По этим критериям очень хорошим результатом считается, если ты смог помочь в 20 процентах случаев по тем жалобам, которые поступают к тебе как к уполномоченному по правам человека. Почему так? Казалось бы, 20 процентов – это не так много. Да потому, что во всем мире и в нашей стране к уполномоченному по правам человека гражданин может обратиться только тогда, когда он прошел уже все возможные инстанции, административные или судебные, и по-прежнему считает, что ни одна из этих инстанций его не защитила. Тогда дополнительная, последняя инстанция – это уполномоченный по правам человека. Мы понимаем, как мала вероятность того, что гражданин не нашел поддержки во всех пройденных инстанциях, хотя его права, действительно, нарушены. В подобных условиях 20 процентов положительных результатов – очень хороший показатель. У нас за все те годы, что я работаю уполномоченным, показатель колеблется от 30 до 40 процентов.

Каждый раз, когда ты видишь, что человеку удалось помочь, сдвинуть с мертвой точки какую-то проблему, удалось его хоть немного, но поддержать – каждый раз это успех. И не только лично мой, но и всей нашей команды – небольшой, но очень толковой, профессиональной и сплоченной.

– А неудачи были?

– Если говорить о неудачах, то мне тоже есть, что сказать. Безусловно, это недоброй памяти Федеральный закон №122 о замене льгот деньгами. Конечно, это наша неудача. Причем для всех, кто понимал, что это вредный с точки прав граждан закон, для всех, кто выступал против него в течение всего 2004 года, но не смог убедить президента, правительство, большинство депутатов Государственной думы и членов Совета федерации, что нельзя в таком виде принимать закон, что он будет работать против людей и будет покушаться на их основополагающие конституционные права. Все уполномоченные активно выступали против этого закона, но не смогли его остановить. Это, конечно, общая неудача.

Общей нашей неудачей является то, что вступил в силу и действует с 1 марта 2005 года новый Жилищный кодекс. Поверьте мне – с точки зрения реализации прав граждан на жилище это не просто шаг, а несколько шагов назад. Достаточно сказать, что сегодня осталось всего шесть-семь категорий граждан, перед которыми государство несет свои обязательства по обеспечению жильем. Все остальные должны решать свои жилищные проблемы сами. Если бы у людей был хороший доход, то не вопрос. Но мы-то знаем, что львиная часть граждан России не может позволить сегодня себе не только жилье, но и какие-то другие, гораздо менее серьезные траты и покупки, а Жилищный кодекс, получается, оставляет их «за бортом».

Жилищный кодекс позволяет выселять на улицу бывшего супруга, если до свадьбы жилье принадлежало одному из них. Теперь, после развода, можно «провожать» на улицу и выселять без предоставления какого либо жилья не только бывшего супруга, но и общих детей, которые были рождены в браке. Это вопиющая норма, но она реально сегодня работает. Еще весной 2007 года нам обещали внести поправку на рассмотрение в Государственную думу, чтобы исправить ситуацию, однако до сих пор этого не сделано. В таком неудачном, опасном для людей состоянии, Жилищный кодекс продолжает работать.

Возьмем новый Трудовой кодекс. В том виде, в котором он действует сейчас, этот документ работает в интересах собственника, работодателя и хозяина. Миллионы людей, которые являются наемными работниками, оказались теперь недостаточно защищены по сравнению даже с концом 90-х годов, когда действовала старая редакция Трудового кодекса. Это тоже наша общая неудача.

Но в то же время наши неудачи подстегивают нас, заставляют не прекращать работу, а наращивать усилия, доказывая, что те или иные позиции должны быть изменены. Мы продолжаем работу и надеемся, что в ближайшее время целый ряд статей будет изменен в Жилищном кодексе. Мы очень надеемся на это. Достаточно сказать, что одна из больных позиций Жилищного кодекса была в том, что он не решал вопрос капитального ремонта. Кодекс говорит гражданам: «Берите содержание своего дома полностью на свои плечи». Люди отвечают, что они готовы, но только кто даст деньги на то, чтобы капитально его отремонтировать. Если дом сдан сегодня – это одно дело. А если мы живем в 30-40-60 летнем доме, то пусть государство его сначала капитально отремонтирует, а только потом отдаст на содержание жильцов. Это стратегическая позиция, которая не решалась в Жилищном кодексе. Нам потребовалось несколько лет, прежде чем совсем недавно появился так называемый фонд расселения людей из аварийного жилья. Выделены первые деньги, пока еще не очень большие, порядка 250-300 миллиардов рублей. Но мы считаем, что первый шаг уже сделан.

– Насколько менялась за прошедшие годы тематика обращений жителей региона? Какие права и свободы граждан наиболее часто нарушались ранее и какие сейчас?

– Я говорил, что практически нет ни одного права, зафиксированного в нашей Конституции, на нарушение которого бы не жаловались жители Волгоградской области. В «первой тройке» обращений – все, что касается жилищных прав, социальных прав, деятельности правоохранительных органов. По-прежнему очень много жалоб на функционирование судебной системы. Немало жалоб и обращений касается соблюдения прав и интересов наших соотечественников, которые проживали на территории других республик Советского Союза. Теперь эти республики стали независимыми государствами, и, приезжая в Россию, люди сталкивались и сталкиваются с целым рядом проблем, прежде всего, в вопросах легализации, получения вида на жительство, а в перспективе – российского гражданства.

Немало обращений идет на нарушение трудовых прав. Традиционно много жалоб связано с неполучением бесплатной, качественной и доступной медицинской помощи. Как правило, это коллективные обращения. Подчеркну, что даже не первый год работающий национальный проект «Здравоохранение», хотя и решил ряд вопросов, но в целом не переломил ситуацию.

По-прежнему один из наших приоритетов – дополнительное лекарственное обеспечение льготников. Система, фактически, развалилась. Вместе с депутатами областной думы мы активно поднимаем эти вопросы. Наши общие усилия позволяют выбивать из федерального бюджета достаточно приличные суммы для того, чтобы дополнительно направлять их на закупку препаратов, которые потом получают льготники. Но все равно этих денег недостаточно, чтобы вопрос решался так, как надо. Только одна цифра: по самым скромным подсчетам, чтобы оставшиеся в системе дополнительного лекарственного обеспечения льготники могли обеспечить свои потребности в медицинских препаратах хотя бы по минимуму, на каждого из них в месяц нужно выделять 1000–1200 рублей. Сегодня мы можем закупить лекарства на очередной квартал из расчета 426 рублей на одного льготника в месяц. Поэтому это примерно в три раза меньше, чем надо. Понятно, что это по-прежнему острая, болевая тема, которая меня волнует как уполномоченного.

Есть еще целый ряд других направлений, которые дают о себе знать. Речь о нарушении прав военнослужащих, причем и тех, кто служит по призыву, и контрактников или офицеров. Больше стало поступать жалоб на нарушения прав в сфере землепользования. Есть обращения от предпринимателей, хотя и не так много.

– В связи с кризисом выросло ли число обращений граждан к вам как уполномоченному по правам человека?

– Конечно, увеличилось. Хотя я должен сказать, что, в основном, пока только консультируются. Люди либо приходят на прием, либо звонят по телефону и уточняют те или иные аспекты. Обращения в значительной степени связаны именно с проявлениями экономического и финансового кризиса. На первом месте стоят вопросы трудовых прав. Например, сейчас многие работодатели, прогнозируя неблагоприятную для себя ситуацию, решают свои вопросы за счет работников. Уже масса примеров, когда переводят людей на сокращенную рабочую неделю как итээровцев, управленцев, так и рабочих – станочников, аппаратчиков и так далее. Уже есть информация, что наши работодатели за последние полтора-два месяца отозвали порядка двух тысяч вакансий из службы занятости только по городу Волгограду. Это тоже весьма характерный момент. Знаю, что на многих предприятиях рассматривается вопрос о сокращении не одного-двух, а достаточно большого количества людей. Мы видим свою задачу в этих условиях в том, чтобы максимально полно дать человеку информацию: что ему делать, как себя вести, если его сокращают, будут сокращать, могут сократить и так далее.

К сожалению, часто собственник или работодатель ведет себя нечестно и пытается за счет рядового гражданина решить свои проблемы. Например, скрывают, что человеку выгоднее, если его будут сокращать. Ведь тогда включаются соответствующие механизмы трудового законодательства. За два месяца должны предупредить о сокращении. Два месяца после сокращения человеку должны платить зарплату. А если в течение третьего месяца он, встав на учет в центр занятости, не получит работу, то и за третий месяц ему должны заплатить. Сегодня же напротив – сплошь и рядом говорят: давай, увольняйся по собственному желанию, работы нет, зарплаты нет – что ты тут будешь просто сидеть? Хотя это обман людей.

Уже поступило несколько сообщений, что работодатель обманывает людей, особенно предпенсионного возраста. Говорит – давай, пиши «по собственному желанию», тебе до пенсии меньше двух лет... А по российскому законодательству, если человек уходит с предприятия, и до пенсии ему осталось работать менее двух лет, то он может претендовать на досрочную пенсию. Все это так, но есть одно но: может претендовать только тот, кто уволен по сокращению штатов или в связи с ликвидацией предприятия или организации. Если написано заявление «по собственному желанию», то никто на досрочную пенсию не отправит. Работодатель это скрывает. Есть и другие тонкости. Поэтому наша задача в том, чтобы человека защитить и поддержать, чтобы максимально ему подсказать, как себя вести, и чтобы его интересы были соблюдены в полном объеме.

– Недавно вы встречались с руководителем МВД России Рашидом Нургалиевым. Можете рассказать об этой встрече?

– Встреча с руководством МВД России проходила в конце сентября. Она состоялась в рамках очередного заседания нашего координационного совета уполномоченных по правам человека. Должен сказать, что уполномоченные по правам человека в последние годы стараются практиковать такие встречи. Мы не только собираемся сами и обсуждаем какие-то проблемы, но и приглашаем первых лиц различных ведомств, министров. Это позволяет говорить глаза в глаза, задать актуальные вопросы и услышать ответы на них. Вот на одном из таких координационных советов в Тверской области и прошла встреча с министром внутренних дел Российской Федерации Рашидом Нургалиевым. В целом мы удовлетворены состоявшимся разговором.

Я, выступая перед министром, обозначил основные проблемы: к большому нашему сожалению, по-прежнему поступает масса жалоб, в которых люди жалуются на насилие со стороны милиционеров. Попросту говоря, людей бьют, выбивают показания из подозреваемых и задержанных. Даже когда граждане сталкиваются с сотрудниками милиции не в качестве обвиняемых или подозреваемых, им хамят, грубят и должным образом не реагируют на сообщения. Людей это нередко злит даже больше, чем отсутствие практического результата по обращению. Есть масса совершенно справедливых претензий к нашим участковым, которые не отрабатывают свою задачу и нередко не выполняют свои функции. Я говорил о том, что меня как уполномоченного беспокоит ситуация, когда милиция в споре между юридическими лицами и гражданами занимает позицию не граждан, как, мне кажется, было бы правильным, а юридических лиц. Чтобы было понятно, о чем идет речь, я приводил несколько примеров по Волгограду, когда в ходе уплотнительной застройки жители близлежащих домов вступали в конфликт с застройщиками. Вместо того, чтобы защищать граждан, милиция обеспечивала проход техники на эти стройплощадки и защищала застройщиков, что, на мой взгляд, совершенно неправомерно. Еще я говорил о ситуации, сложившейся в наших изоляторах временного содержания, спецприемниках и медвытрезвителях. Сказал, что необходимо принять срочные меры, в том числе финансовые, чтобы условия содержания там соответствовали тем нормативам, которые Россия обязалась выполнять по ряду международных соглашений. Там есть положительные изменения. Но пока ситуация далека от идеальной.

– Насколько сейчас соблюдаются в регионе права человека со стороны правоохранительных органов? Число обращений выросло или идет на спад? Какие меры принимаете вы в случае обращений граждан?

– Если говорить о том, как соблюдаются права человека со стороны правоохранительных органов, то количество жалоб на милицию не идет на спад. Оно растет. Это беспокоит. Мы реагируем на них в зависимости от ситуации. Когда-то бывает достаточно кому-то позвонить, когда-то бывает достаточно сделать письменное обращение вышестоящему милицейскому руководителю, иногда этого недостаточно, и приходится выезжать на место. Часто обращаемся в прокуратуру, которая осуществляет общий надзор за деятельностью милиции. Есть примеры, когда мы шли с гражданином в суд, защищая его права и интересы после того, как они были нарушены со стороны сотрудников милиции. Не всегда это просто и быстро. Но если действовать последовательно, то результат все равно придет. Рано или поздно. Другое дело, что хотелось бы, чтобы он приходил раньше. Буквально в прошлом году мы закончили более чем шестилетнюю эпопею по защите прав одного молодого волгоградца. Его в начале 2001 года необоснованно задержали сотрудники милиции, привезли в ОВД Центрального района, били и пытали электротоком. Пришлось даже с нашей помощью потратить более шести лет, чтобы дело дошло до приговора суда, вступившего в законную силу. Сотрудники милиции были признаны виновными, осуждены и уволены из органов внутренних дел.

– Как отреагировал на справедливую критику министр?

– Сразу же после нашего совещания у него проходил общероссийский селектор с руководителями региональных подразделений. Мы знаем, что Нургалиев информировал их о нашей встрече и ориентировал на сотрудничество с региональными уполномоченными. Приказал давать нам слово на подведении итогов в региональных подразделениях органов милиции. Договорились, что на ежегодной коллегии МВД будут приглашать не только В.П. Лукина как федерального уполномоченного, но и хотя бы по несколько региональных уполномоченных. Не просто приглашать, но и давать им слово от всех нас. Договорились также, что все наши ежегодные доклады мы будем направлять для анализа непосредственно министру внутренних дел. Надеемся, что это даст соответствующий результат.

– Среди граждан, чьи права нарушены, зачастую считается, что отстоять их интересы может лишь Европейский суд по правам человека. Насколько это соответствует действительности? Выросло или уменьшилось число поданных жалоб от жителей Волгоградской области в Европейский суд по правам человека?

– В этом году исполняется десять лет с того момента, как наши граждане получили возможность обращаться в Европейский суд по правам человека. Все годы мы по числу жалоб стабильно входим в первую тройку стран. Чаще всего боремся за эту печальную пальму первенства с Турцией. Именно Турция и Россия дают наибольшее число обращений в Европейский суд по правам человека. Волгоградцы здесь не исключение. Очень часто меня просят дать формуляр жалобы, какие-то рекомендации по составлению жалобы в Европейский суд. Но надо помнить, что Европейский суд по правам человека – это достаточно забюрократизированная структура. Достаточно сказать, что после того, как ты отправляешь обращение, заявление или жалобу в Европейский суд по правам человека, то нередко проходит полтора-два года только до той поры, пока суд примет решение: приемлема ли жалоба к рассмотрению или неприемлема. А из каждой сотни поступивших из России жалоб приемлемыми признаются только полторы-две. От момента признания жалобы приемлемой до рассмотрения ее по существу проходит еще год, а то и два. Европейский суд задыхается в жалобах. Да, Европейский суд – важная ступень, важная структура, которую, конечно же, надо использовать нашим гражданам. Но я всегда был и остаюсь убежденным сторонником того, что на Европейский суд можно надеяться, но лучше – чтобы мы объединяли усилия здесь, у себя в России. Мы все, отдельные граждане, правозащитники, представители власти, уполномоченные по правам человека должны эффективно разрабатывать и использовать механизмы, которые на национальном и на региональном уровнях защищали бы права человека и не заставляли его обращаться в Европейский суд по правам человека. Думаю, что именно на этом направлении мы и должны сосредоточить свои усилия.