Онлайн-трансляция

«Прокуратура выгораживает горгаз!»: пострадавшие при взрыве дома на Университетском дали показания

V1.RU провел трансляцию из зала суда

Поделиться

Сегодня суд заседал больше трех часов 

Фото: Павел Мирошкин

В Волгограде сегодня, 6 декабря, прошло второе заседание по делу о взрыве в доме на проспекте Университетском. В прошлый раз на суде выслушали потерявших свое жилье волгоградцев. Все как один горожане заявили, что до сих пор им не выплатили компенсации. Предприниматели понесли многомиллионные убытки.

Сегодня в суде Советского района допросили юриста горгаза, который не смог ответить ни на один вопрос по существу. В итоге было принято решение допросить пострадавших. Больше часа в суде допрашивали пострадавшего Кузнецова. Со слов мужчины, во время расследования куда-то испарились два важных видео, а у газовиков при себе даже не было анализаторов. Подробнее об этом — в нашей онлайн-трансляции. 

Все новости

Из зала, где будет рассматриваться дело, только что сотрудники УФСИН вывели обвиняемого по другому процессу. 

Сегодня по делу о взрыве на Университетском пришло гораздо больше людей и прессы. Многие волгоградцы уже давали показания на прошлых заседаниях, но пришли послушать позицию газовиков.

В зал пока пустили только адвокатов, трех представителей прокуратуры и СМИ.

В зал заходят жильцы взорвавшегося дома и один из обвиняемых Юрий Бабаян, который официально находится под домашним арестом.

Как и на прошлом заседании, всем не хватило места и сотрудники УФСИН заносят дополнительную лавочку из коридора.

Двух обвиняемых завели в зал заседаний и поместили в клетку. Они поздоровались через решетку с адвокатами и вежливо сказали всем собравшимся: «Здравствуйте».

Тройку прокуроров возглавляет зампрокурора Советского района Попов.

Прокуратура попросила удалить из зала представителя горгаза, поскольку он будет давать показания как свидетель и не должен слышать, о чем будут говорить другие. 

Потерявшая квартиру женщина помогала раненым 

Показания дает потерпевшая Анджела Саркисян:

— Я жила во втором подъезде на втором этаже. Запаха дома не чувствовала, но когда вышла на работу в больницу, на лестничной площадке стоял невыносимый запах газа. Мне некогда было все выяснять, и я убежала на работу. На улице запаха не чувствовала.

Волгоградка говорит, что видела как во дворе дома что-то копали. Но не обратила внимание на то, кто это был. О взрыве женщина, с ее слов, узнала после звонка своих детей.Прибежав к своему дому, она как медик помогала раненым волгоградцам.

По заключению эксперта ущерб от потери квартиры составил 3 314 396 рублей, и еще в 669 875 оценили потерянное имущество. Женщина считает сумму заниженной.

— Со стороны квартира не выглядела пострадавшей. Мы обратились к стоявшему генералу и попросили вынести нам документы. Спасибо МЧС, что помогли. Но нас не пустили. Перед взрывом никаких ограждений не было вокруг. Свет, газ перед моим уходом на работу дома были. В квартиру никто не стучался и ни о чем не предупреждали. Объявлений на подъезде не было. За все время меня допрашивали только один раз. 

Адвокат обвиняемых спрашивает, были ли отверстия во входной двери, чтобы понять, делали ли газовики замеры содержания газа в квартире. 

Лексункин пытается спросить, пролез бы шланг 10 мм в замочную скважину для замера. Прокуратура протестует против формулировки вопроса. Анджела Ивановна ищет ключ от двери, чтобы замерить его толщину.

Судья сняла вопрос, когда у волгоградки ключа от разрушенного дома не нашлось

Потерпевший Михаил Гаранин рассказал, что жил в первой квартире на первом этаже с сыном и супругой.

— Я утром уехал на работу, а дома осталась одна супруга. Жена позвонила и сказала, что взорвался дом. Она за полчаса вышла из дома, и тут же прогремел взрыв. Об этом жене по телефону сказала дочь, которая была с детьми на мероприятии. Перед выходом она пользовалась газовой плитой, свет был. Имущества лишились мы с женой, сын и дочь с детьми. После взрыва я приехал около двух-трех часов. У квартиры были выбиты окна. Внутрь нас в тот день не пустили. Уже позднее мы заходили и взяли документы.

После нам дали один день, чтобы вывезти мебель. Сделали не по-человечески. Весь дом должен был выселиться за день. Почему нельзя было сделать нормально?!

Прокуратура сверяет список потерянного имущества: два телевизора, два шкафа, кровать... Список очень длинный, волгоградец вносит свои поправки. 

Вкупе со стоимостью ремонта, который был сделан незадолго до взрыва, мужчина с озвученной суммой в один миллион рублей не согласился.

— Надо уточнять!

Адвокат Виталий Григорьев, представляющий интересы жильцов дома, предложил прокурору не спрашивать Михаила Гаранина о том, что говорила ему о взрыве жена. Женщина и так находится в зале, и ее можно опросить. Судья попросила не прерывать прокурора.

Ущерб Гараниных оценили в 147 тысяч рублей.

— Это смешно! — заявил волгоградец. — Нам дали жилищный сертификат на 2,4 миллиона рублей. Квартиру оценили на 3,248 миллиона. Но мне предлагали за нее пять миллионов за полгода до взрыва. 

Волгоградец сообщил, что газовым анализатором сделать замеры в квартире было нельзя. Сотрудница прокуратуры попросила описать, как выглядит анализатор. Мужчина уверенно рассказал, как устроен прибор.

Супруга Михаила Гаранина Александра рассказывает, на какие стороны выходили окна их квартиры.

— Минут за 20 до взрыва я вышла из дома. В подъезде и квартире газом не пахло, в квартиру никто не заходил. На скамейке сидела соседка. На углу дома я почувствовала в районе аптеки запах газа, рядом стояли какие-то люди. Запах газа напряг, плюс, я опаздывала. Доехала до СХИ — и там мне позвонили и рассказали о взрыве.

 В зале заседаний очень душно. Обвиняемый Юраслав Бабаян использует свой блокнот, как веер. Судья, пока прокуратура уточняет имущественные вопросы, смотрит что-то в кодексе. В зале полнейшая тишина, и только громкое клацанье клавиш секретаря раздается в храме Фемиды.

В суде Советского района слушают представителя горгаза. Показания дает замначальника юридического отдела «Волгоградгоргаз»: 

Врезка в газопровод была незаконной, говорит мужчина. Обвиняемым нужно было согласовывать все работы заранее. Этого сделано не было. Горгаз требует с обвиняемых 92300 за повреждения на участке и 298 475 рублей за экскаватор.

— Проводилось внутреннее расследование при участии Ростехнадзора и администрации по этому случаю, — заявляет юрист. — Проводились работы. Но не были проведены предварительные подготовительные работы, которые привели к утечке.

Представитель горгаза говорит, что приехавшая бригада была компетентна и профессионально проводила все земляные работы.

— Это ремонтная бригада, которую вызывают по номеру «04». 

Юриста спрашивают о наличии инструкций поведения при экстренных ситуациях. Мужчина не смог внятно ответить. Самого юриста на месте происшествия не было. По технческим вопросам он предлагает допросить  Холодова, который ждет своего часа в коридоре и будет давать показания как свидетель. 

Не смог юрист назвать ответственных лиц в произошедшей аварии.

— Почему у нас не отключали газ и свет? — спросила одна из пострадавших.

— Я не готов сказать, — отвечает представитель горгаза.

Адвокаты пострадавших спрашивают, у кого и какие были обязанности при устранении утечки газа. Ответить мужчина также не может. В комиссию по расследованию причин взрыва входили представители компании. Юрист не в курсе ситуации.

— Имела ли право уезжать дежурно-диспетчерская группа до взрыва или нет? — спрашивает адвокат обвиняемых.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Лексункин спрашивает, кто несет ответственность за проведение работ и является ли отчет главы бригады гарантией качества проводимых работ? 

Адвокат пытается уйти от прямо задаваемых вопросов смысл которых: Почему газовики уехали и ничего не сделали после обнаружения утечки? Весь зал ропщет во время ответа юриста.

— Комплекс ремонтно-восстановительных работ, заявленных диспетчером, был выполнен, — заявляет юрист.

Лексункин задает убивающий вопрос: 

— То есть ваши выполненные в отчетах ГОСТы предполагают гибель ваших рабочих и взрыв дома?

— Является ли акт, заключенный Лисункиным и горгазом, гарантией выполненных аварийных работ? — спрашивает адвокат Лексункина. 

После непродолжительной перепалки адвокат Лексункина задает сакраментальный вопрос:

— Вы мне скажите, кто тогда виновен? 

Суд снимает вопрос. 

Адвокаты спрашивают, кто в горгазе оценивает опасность аварии на участке. Кто формирует план мероприятий по ликвидации аварий. Юрист Горгаза отвечает как студент на экзамене, всё время уходя от прямых ответов.

С каждым вопросом юрист горгаза все глубже втягивает в плечи шею.

— Кто разрешает производство работ по локализации аварии? — спрашивает адвокат.

— На этот вопрос я не могу вам пояснить, это пояснит начальник промышленной безопасности

— Имеют ли право посторонние люди находиться на месте аварии?

— Думаю, нет...Это уже такие, более глубокие... Юрист затрудняется ответить на большинство вопросов и ссылается на компетентных коллег.

Прокуратура просит суд допросить начальника отдела безопасности и охраны труда Холодова. Ему в суде хотят задать вопросы технического характера.

Адвокат пострадавших просит время для подготовки к допросу Холодова.

— Кроме того, еще не все пострадавшие смогли высказаться.

— Юридическая служба не дала пояснений, — продолжает защитник Бабаяна. — Отодвинуть показания потерпевших — это грубое нарушение их прав.

— Кроме того, прокуратура не предупредила нас об участии данного свидетеля.

Прокурор парирует тем, что все с материалами дела ознакомлены, их задача была — доставить свидетеля в суд. 

— Да, но нам надо хотя бы взять с собой эти материалы, — отвечает адвокат Лексункина. 

Все стороны сходятся на том, что сегодня будут слушать пострадавших. Со скамьи поднимается пострадавший Карапетян. Молодой человек  еще учится  в школе. 

Молодой человек учится в 129-й школе. 

— Пропустив один урок, я пошел к папе в магазин, который находился в подвале взорванного дома. У меня хроническая аллергия, поэтому я не чуял никаких запахов. Никого не видел. Я все время в телефоне сижу. Посидел в магазине у бабули и пошел за тортом в кулинарию. Взрыв произошел в момент, когда я проходил мимо эпицентра взрыва. Сразу побежал в подвал. Бабушка была цела и собиралась выбегать. Тогда кинулся искать папу. Бежав к месту взрыва, я встретился с ним. У меня было учащенное дыхание, я болен астмой. Мама дала «Беродуала» и предложила ехать в больницу. Но я решил отказаться и погеройствовать, но через пару дней все вышло из-под контроля и я лег в больницу. Прогулял полмесяца школы, получается. 

Виталий Григорьев просит копию допроса бывшего школьника, поскольку в нем указано наличие учителя во время допроса. Сами Карапетяны отрицают наличие педагога.

— Нет в кабинете были только папа, следователь и я, — заверяет адвокатов молодой человек. 

Из не опрошенных остаются только два пострадавших — Зайченко и Кузнецов. На допрос вызывают Дмитрия Кузнецова. 

— Примерно в 10:30 я подъехал и пошел к салону, где работает моя жена. Сразу почувствовал сильный запах газа. Внутри тоже сильно пахло. Жена ответила, что пахнет с 10 утра. Они открывали окна, но запах был еще сильней. У меня сразу заболела голова. Я взял документы и вышел. Увидел, что у магазина Ашота сигнальная лента и все перерыто. Недалеко от этого места я увидел, как из земли идет газ. Марево такое, знаете. В этот момент ко мне подошла Макарова Окасана и Сайкина. Они тоже стали говорить, что невозможно находиться в квартире. Макарова сказала: «Я наконец-то вызвала горгаз». Я не стал звонить в аварийку. Зачем беспокоить, если уже позвонили. 

Примерно в начале 12-го, со слов Кузнецова, приехала «буханка» с четырьмя рабочими. Они вышли и пошли через дорогу.

— Я еще подумал: что за люди, газ идет, а они гуляют? Потом они вернулись. Двое достали инструменты и начали копать. Подъехал трактор, но они долбили вручную. Причем работали инстурментом очень агрессивно. Я закончил колледж нефти и газа и удивился, что так можно до взрыва довести. Сам себя успокоил и пошел. С газовыми анализатоарами никого не было. Ни один человек при мне не проверял помещение на наличие газа. 

Дмитрий Кузнецов  показывает в суде флешку, на которой есть записи  регистратора  из его машины с  кадрами  с места происшествия.  

— Нас собрали в 106-й школе для встречи с губернатором. Долго его ждали. Часа полтора. Он приехал, обещал, что помогут. Когда после встречи вышли из РОВД, было уже темно. В общем, один раз меня допрашивали в РОВД, потом еще раз допрашивал следователь Хованский. 

Дмитрия Кузнецова справшивают, говорил ли он на следствии о записи видеорегистратора. 

— Интересно, регистратор лежал на столе в РОВД у Колесникова, — удивляется вопросу прокурора пострадавший. 

Прокурор задает вопрос, почему волгоградец не сказал о регистраторе следователю. На это мужчина отвечает, что не раз говорил Хованскому о имеющейся у него записи и, более того, писал в областную прокуратуру. 

— Везде были отписки. «Ничего не брали. Ничего не изымали». Я прошу разобраться и привлечь к уголовной ответственности того человека, который уничтожил запись регистратора. 

Прокурор пытается втолковать Кузнецову, что он не имеет оснований утверждать, что у работников горгаза не было с собой газоанализаторов.

— Вы с чего взяли, что там вообще была авария? — спрашивает прокурор. 

— Я видел газ. 

— Вы видели газ?! Вы знаете, как выглядит газ?!

— Да. И я чувствовал запах.

— Газ не пахнет! 

Адвокаты обвиняемых заявляют, что прокуратура оказывает давление на свидетеля. Дмитрий Кузнецов соглашается и заявляет: 

— Прокуратура выгораживает горгаз!

Прокурор  допрашивает Кузнецова  с таким пристрастием, будто это он является сотрудником горгаза и компетентен разбираться в специфических вопросах. С юристом горгаза разговор прокурора  обстоял в более спокойных тонах. 

Кузнецова допрашивают в суде  уже 40 минут.  

Виталий Григорьев уточняет, что было на записи регистратора, о которой говорит Кузнецов.

- И момент взрыва. И когда заходили газовики. Есть звук. Хорошо слышно. Все хорошо видно. И одежда и шея. Видно, что ни у какого никаких предметов не было при себе.

Кузнецов предлагает приобщить к материалам дела флешку с записями с камер.

— С возвратом только! — говорит Кузнецов. — А следственный комитет у нас имеет свойство все уничтожать. 

Рабочий день в  суде  уже официально закончился.  Все, кто присутствует  в зале, заметно устали. Кроме того, в суде  очень душно, а помещение явно не рассчитано на такое большое количество людей.

— Я был в состоянии шока. Вы не представляете, что значит потерять все нажитое имущество. Следователь что-то написал, а я подписал и не читал. Если бы там было написано «Адольф Гитлер жив!», то я бы и это подписал. А по факту аппарата для бурения я не видел!

Пострадавший Кузнецов к этому заседанию готовился очень долго, и прокурорская дотошность его не может вывести из себя. 

— Работы проводились на месте, где я увидел до этого прорвавшийся газ.

Прокуратура вновь уточняет у Кузнецова информацию про видеозапись, которую волгоградец хочет приобщить к делу.

— Кто копировал? Когда? Какие технические характеристики использовались при копировании? Вы считаете, что на видео есть обстоятельства, которые важно знать суду? — спрашивает майор прокуратуры.

— Да! Сотрудники горгаза нарушили нормы... — начинает отвечать волгоградец.

— Какие нормы? — спрашивает обвинение.

Сегодняшний суд, кажется, не закончится никогда. Три часа уже длится это заседание. 

И тут к большой неожиданности прокурора Кузнецов зачитывает название документа: 

— ГОСТ 54983–2012...

Такого от мужчины не ожидал никто. Даже журналисты. 

— Я считаю, газовики должны были оцепить участок, проверить загазованность в квартирах, — напирает Кузнецов. И в зале суда все знакомы с тем, чтобы приобщить флешку к материалам дела. Все, но только не прокурор.

— Неизвестен первоисточник, — упирается майор. — Не ясно, как скопирована запись. И затруднительно оценивать её подлинность.

Самое интересное, суд отказывается приобщить к делу эту флешку. Формулировка:

— Источник происхождения сим-карты неизвестен, поэтому в ходатайстве приложить флешку к делу отказать.

 Судья поддержала предложение зачитать допрос Дмитрия Кузнецова, который состоялся через несколько дней после взрыва. Судья поддержала эту идею, после чего сверили подписи. 

— Я не подтверждаю те показания. Про бурильное оборудование я не писал, как и про сына Бабаяна. На машине не было написано «горгаз». Я не читал этого протокола. Я был в шоке.

Прокуратура пытается надавить на Дмитрия Кузнецова. 

Виталий Григорьев спрашивает у Бабаяна, знаком ли он был с Кузнецовым. Ответ отрицательный. То же подтверждает Кузнецов.

— Следователь сам мне сказал, что произошел взрыв газопровода на первом допросе. Находился я там не 10 минут, как указано. Я настаиваю на своих показаниях в суде.

Мы переходим  к допросу последней пострадавшей Зайченко. Женщина  рассказывает свою версию, как все происходило в тот день, где были ее родные и близкие. Вряд ли в этот рассказе  будет что-то, что зацепит внимание прокуратуры. 

Пока суть да дело, мы пересмотрели все заметки о взрыве дома на Университетском. 16 мая прошлого года V1.RU вел онлайн-трансляцию с места происшествия. Наши читатели делились своими видео. На одном из них — как раз момент взрыва, зафиксированный на камеру видеорегистратора в машине. 

В Советском суде все присутствующие изрядно устали. 

— Устал караул, устали обвиняемые, — сообщает наш корреспондент. — Но допрос еще одной свидетельницы, не прояснившей общую картину, стучит у всех в висках громкими ударами по клавиатуре секретаря суда. Каждый вопрос прокурора сопровождается тяжелым единым вздохом 20 слушателей.

Спустя час  после  завершения рабочего дня в суде Советского района судья все же принимает решение  отправить всех присутствующих по домам. 

Следующее заседание пройдет 10 декабря. На нем планируется  выслушать представителя горгаза, который сможет ответить на вопросы, касающиеся технической стороны, о правилах действий в аварийных ситуациях,  о порядке допуска к работам  и пр. 

На этом мы завершаем  трансляцию. Берегите себя и близких! 

Комментировать

СВЯЗЬ С РЕДАКЦИЕЙ

Отправьте свою новость в редакцию, расскажите о проблеме или подкиньте тему для публикации. Сюда же загружайте ваше видео и фото.

Круглосуточный телефон службы новостей 8 (442) 59-59-16