14 ноября четверг
СЕЙЧАС +6°С

«Я до последнего варила кашу!»: пострадавшие при взрыве в Волгограде в суде ополчились на газовиков

V1.RU ведет онлайн-трансляцию из зала суда

Поделиться

В момент взрыва маленькая дочь Татьяны была дома с няней

В момент взрыва маленькая дочь Татьяны была дома с няней

В Советском районном суде Волгограда проходит очередное заседание по делу о взрыве дома на Университетском проспекте 16 мая 2017 года. Сегодня на заседание явились не все пострадавшие. Кто-то из-за гололеда успел сломать руку, еще один волгоградец находится в командировке. 

Мы ведем трансляцию из зала суда. 

Татьяна Иваненко жила в первом подъезде на четвертом этаже. 16 мая 2017 года она оставила своего ребенка с няней и поехала по делам.

 — Я выезжала из дома примерно в 11:00 и на улице ещё я ощутила сильный запах газа. Он шел как будто из-под дома. Потом уже мне позвонила няня и сказала, что произошел какой-то взрыв и их взрывной волной отнесло в зал. Когда я вернулась домой, все уже было оцеплено. Наша квартира почти не пострадала, только окна выбило. А с ребенком до сих пор проблемы. Он плохо спит, и мы вынуждены ходить к психологу и неврологу.

Следующим допрашивают мужа Татьяны — Антона.

Узнав о взрыве, Антон «летел» домой к жене и рбенку

Узнав о взрыве, Антон «летел» домой к жене и рбенку

— Я ушел утром на работу, в 13:05 примерно позвонила жена и сказала, что няня сообщила о взрыве. Я поехал домой. И даже когда приехал, думал, что это шутка какая-то. Дом был целым. Только когда с другой стороны мы посмотрели, увидели, что это правда. Один подъезд снесло подчистую. Из обвиняемых (Бабаян и Лексункин. — Прим. ред.) я никого не знаю и не видел раньше.

Прокурор уточняет несколько раз сумму ущерба. Присутствующие тихонько шепчутся:

— Что толку, что они с этой суммой согласны? Как будто это что-то меняет...

А прокурор тем временем озвучивает:

— Ваш ущерб оценивается в два миллиона 100 тысяч рублей.

Андрей Костенко в тот день работал и о взрыве узнал от своего сына. 

Квартиру Андрея Костенко «уценили» на 300 тысяч после взрыва 

Квартиру Андрея Костенко «уценили» на 300 тысяч после взрыва 

— Я был за рулём, когда сын позвонил, который живет в Питере. По телефону он сказал: «Пап, ты знаешь, что у нас дом взорвался?». Я быстрее приехал на место. Квартира была в ипотеке. Покупали мы ее как раз для сына. Но он с женой потом переехал, а жила в квартире сестра снохи с ребёнком. Они к счастью, не пострадали. В момент взрыва они ушли гулять. Нам вернули 1 миллион триста тысяч, но квартиру мы покупали за 1 800 000

Как оказалось, в коридоре ожидают ещё люди. Все они пришли дать показания, которые, возможно, будут окажутся полезными суду. 

Потерпевшие, сидящие в зале, снова шепчутся:

— Где же «Горгаз» то? Вот их бы нам послушать. 

В судебном заседании пауза — ждут появления свидетеля.

Входит Дмитрий Басамыгин. Судья озвучивает ему права и предупреждает об ответственности за дачу ложных показаний. 

Сегодня волгоградцы наконец-то увидели в лицо тех, из-за кого, по их мнению,  произошел взрыв 

Сегодня волгоградцы наконец-то увидели в лицо тех, из-за кого, по их мнению,  произошел взрыв 

— Я мастер смены аварийно-диспетчерской службы. В мои обязанности входит оформление заявки и выезд с командой в течение пяти минут. Мы обязаны приезжать в течение часа. По регламенту мы должны либо установить ограждения на месте аварии, либо перекрыть подачу газа. Мы соблюдаем все меры безопасности и действуем по должностной инструкции. 

Прокурор начинает допрос. 

— В данном случае старшим был я. Вызов осуществлялся 16 мая около 11 часов утра. Мы выехали с адреса Новорядская, 122. Именно там мы находились в момент поступления звонка. Обслуживать мы можем все районы, начиная с Тракторозаводского до Советского. Мы были одеты в спецодежду. Это синие и темно-синие костюмы, плюс на нас были жилеты. Выезд осуществляется на специальной машине.

Басамыгин продолжает давать показания: 

— На все вызовы мы выезжаем со специальным прибором — газоанализатором. За этот прибор я перед выездом всегда расписываюсь. У нас есть приложение, в котором отображается схема газопровода, а также маршрутные карты. 

Ехали мы примерно 30 минут. В пути нам сообщили, что прорыв случился на улице Панфиловской. Слесари, пока мы ехали, ознакомились со схемой. И когда приехали, все уже знали, что делать. На месте мы услышали шипение — это подтвердило нашу догадку о прорыве на газовой линии. Мы отправились к шаровому крану, чтобы сбросить давление в газопроводе. Мастера с газоанализатором пошли обследовать территорию. 

Сам я отправился к машине, встретил Лексункина и спросил, что они тут делали. Он ответил, что производят врезку в воду. Мастера к тому моменту мне сообщили, что всё сделали по правилам. Слесарь снял пробу воздуха и в колодце водяном, и в парикмахерской. В одно из помещений нас не пустили. Мы отправились далее снимать пробы воздуха.

Мы по правилам должны были устроить проветривание помещений. Мы открыли все двери в подъезды. В некоторые квартиры нам попасть не удалось, поскольку, вероятно, жильцов дома не было. Поэтому мастера брали пробу воздуха через замочные скважины. А сам я снял пробу из грунта, чтобы узнать, куда мог попасть газ. 

Слесари проводили повторное обследование помещений. К тому моменту подъехала ремонтная бригада. Мы отметили, что пробы показали ноль процентов загазованности. Мы всё обследовали. Связались с диспетчером, отчитались и отбыли с места аварии. По времени минут 15 всё это заняло.

Потерпевшие негодующе перешептываются:

— Как за 15 минут они успели все подъезды проверить?! Все квартиры? Ещё и грунт? За 15 минут?!

Напомним, что на предыдущих заседаниях жильцы дома № 60 по проспекту Университетскому все как один говорили, что газовики не снимали пробы воздуха и не проводили эвакуацию. 

— Сторонние люди могли понять, что загазованности нет, потому что наш прибор перестал пищать, — продолжает старший аварийной бригады. — Люди продолжали чувствовать запах газа, но это обычное явление после утечки. Метана в воздухе не было. Мы всё проверили, отписались и отчитались перед диспетчером. Только после этого мы отбыли с места аварии. Далее работы должны были перенять ремонтники. 

Мы прибыли в диспетчерскую, я отдал все документы. Разгружал оборудование, и в этот момент нам позвонили пожарные и сообщили о взрыве. Мы вернулись назад и обнаружили обрушения. На месте нам не было понятно, почему произошел взрыв. Мы перекрыли газ на шесть домов в течение часа, далее мы выполняли поручения от пожарной охраны, губернатора и МЧС.

Прокурор уточняет у Басамыгина, где именно был эпицентр взрыва. 

— Мы не знаем, мы прибыли уже после взрыва.

— Где находится у слесаря газоанализатор? 

— На плече. 

Вопросы задаёт адвокат потерпевших: 

— Сколько времени вы находитесь в данной должности?

— С 2015 года. 

Потерпевшие продолжают шептаться, все они не могут понять, где же правда. Многие не видели никакого газоанализатора, не понимают сейчас, как за 15 минут газовики умудрились проверить все квартиры и грунт. 

Адвокат уточняет, где побывали аварийщики с прибором. 

— В нескольких подъездах и нескольких этажах. Помимо этого слесарь был и в парикмахерской. 

— Такого масштаба авария что за собой влечет? Какие меры вы должны предпринять?

— При обнаружении 1% концентрации мы должны были принять меры, но данной концентрации обнаружено не было. Мы полагались только на газоанализатор и пункты инструкции. В ней сказано, что при наличии показаний и загазованности необходимо принять меры, но ни показаний, ни загазованности обнаружено не было.

Представитель  горгаза  утверждает, что слесари успели проверить анализаторами все  четыре  этажа в подъезде за 15  минут 

Представитель  горгаза  утверждает, что слесари успели проверить анализаторами все  четыре  этажа в подъезде за 15  минут 

Басамыгин продолжает отвечать на вопросы: 

— К вам обращались жильцы дома?

— Нет, к нам никто не обращался. Диспетчер мне также ничего не передавала. Не было никаких обращений. Ни одного обращения зафиксировано не было. 

Адвокат уточняет, когда Дмитрий общался с Лексункиным. 

— Я общался с ним, минут тридцать-сорок прошло с приезда. Я видел только Лексункина, остальных я не видел. Лексункин вышел нам навстречу, когда мы приехали. Лента предупредительная уже висела на тот момент, именно в той части, что нам и нужна была. 

— Насколько газопровод был пробит?

— Не могу сказать, это нужно было вскрывать грунт. Никаких видимых повреждений не было. Мы знали, что по всем домам шли трубы газовые. На доме мы не стали перекрывать газ. Потому что к потребителям идёт газ низкого давления, а поврежден был газопровод среднего давления. Проветривать нужно обязательно по инструкции. Я проверял, везде ли были открыты окна и двери.

Потерпевшие с усмешкой:

— Проверял... У нас окна были закрыты в подъезде.

Адвокат уточняет, как работает газоанализатор.

— Это небольшой прибор со шлангом-трубкой. Толщиной с шариковую ручку и примерно 30 сантиметров в длину. В квартире, если есть хоть какое-то маленькое отверстие в стене, к нему приставлялась трубка, и прибор показывал уже пробу воздуха в квартире.

Попутно задают вопрос Лексункину.

— Согласны ли вы с показаниями свидетеля?

— По некоторым моментам нет, — отвечает обвиняемый.

Потерпевшие не выдерживают, и в диалог адвоката с сотрудником аварийной бригады встревает пожилая женщина: 

— Вы сейчас рассказали, что обошли 2, 3 и 4 подъезды за 15 минут. Я хочу понять, как за 15 минут вы пробежали все подъезды и проверили все наши квартиры? Это как нужно было высунуть язык, чтобы пробежать все четыре этажа? При этом в тот день мы были дома, а я жилец 1 подъезда. К нам никто не приходил! А в других подъездах по три квартиры на этаже. Как вы все померили? В 27-й квартире вы были? Там жила Оксана, которая первой как раз и позвонила! Она погибла! К ней вы не приходили.

Газовик рьяно защищается: 

— Прибор работает быстро, чтобы снять пробу, нужно около 15 секунд. Времени много не нужно. 

Вновь потерпевшие задают вопрос:

— Почему вы не отключили газ в нашем доме?! Я до последнего, до взрыва, сидела дома и варила кашу!

Потерпевшие уверены, что метан был в их подъезде и не верят словам аварийщиков 

Потерпевшие уверены, что метан был в их подъезде и не верят словам аварийщиков 

Волгоградцы пытаются поймать представителя горгаза на вранье 

Волгоградцы пытаются поймать представителя горгаза на вранье 

Горожане уверены, что газовики не проверяли подъезд и выполнили свою работу «для галочки»

Горожане уверены, что газовики не проверяли подъезд и выполнили свою работу «для галочки»

Сотрудник газовой службы вновь пытается доказать, что его слесари зашли во все квартиры.

— Мы попали на все три этажа. 

Потерпевшие парируют:

— У нас вообще-то четыре жилых этажа. 

Мастер Горгаза Дмитрий говорит и о том, что все окна в подъездах были открыты.

— Как открыты? У нас окна там заколоченные! Не могли вы их открыть! Мы выходили из дома — и окна были закрыты!

Уже трое потерпевших стоят и задают вопросы мастеру. Один из мужчин говорит о том, что у него был рыбный магазин в том доме. 

— Я не помню там рыбного магазина. 

Потерпевшие смеются:

— Он сейчас скажет, что и дома там такого не было.

Ещё один пострадавший проверяет слова газовика:

— У нас было открыто. Вы меня разве не помните? (получает отрицательный ответ Басамыгина. — Прим. ред.) Вот и я вас тоже не помню! Вы к нам не приходили, тем более с каким-то прибором. Не было вас там! Я дверь вам открыл и даже сам попросил вас посмотреть и проверить мой магазин.

Адвокаты продолжают замечать нестыковки в словах газовика.

— У вас были составлены акты, что вас не пустили в помещение?

— Нет. В квартиры мы все равно попали. Но акт был составлен только по помещению, куда нас не пустили. А не пустили нас в подвальное помещение. В основном у нас только техническая документация. Никаких актов до этого мы не составляли. 

— Вы сейчас рассказали нам, что жилец квартиры номер 34 позвал вас для обследования. 

— Нет, мы попали в подъезд номер четыре через квартиру 34. Поскольку подъезд был закрыт, мы не могли в него попасть. 

— Кто контролирует вас?

— В смысле? Контроль за слесарями осуществляет мастер, то есть я. С другой стороны, у нас нет оснований не доверять показаниям своих слесарей.

— У вас было двое слесарей Махин и Черных. Как оцениваете, все ли качественно они выполнили?

— Да. У меня нет оснований не доверять моим слесарям. Они оба хорошие специалисты. Хочу отметить, что нам никто и ничего не говорил. Из дома № 60 к нам никто не обращался.

— Сколько времени вам было необходимо, чтобы полностью убедиться, что дом и его жильцы находятся в безопасности?

Увиливая от ответа, Басамыгин отвечает: 

— Мы проверяли дом два раза в небольшой промежуток времени. И сделано это было потому, что прибор показал 0% загазованности. Остальное возможно регулировать в соответствии с инструкцией. 

— Скажите, вот по ГОСТу, если дом находится в радиусе 50 метров от места аварии, вы должны были как-то и что-то предпринять, чтобы отключить газ, электроэнергию, эвакуировать жителей?

— Мы проверили прибором. На лестничных клетках и открытых помещениях. 

— Но дом-то тем не менее попадал в радиус 50 метров? Как вы могли быть так уверены, что дом не пострадает?

— Мы проверили прибором. У нас есть инструкция, как и в какой зоне должны производить замеры. Ознакомьтесь с нормативными документами, прежде чем задавать такие вопросы. До 1% газ считается допустимым. Но здесь не было и 1%. У нас нет оснований, чтобы не доверять нашему прибору. 

Потерпевшие практически хором смеются. 

— Не превысило у них там 1%, а дом-то взорвался.

Все уже устали, кроме представителя «Горгаза». Он продолжает бодро и складно отпираться от вопросов потерпевших.

— Какой цирк, — говорят люди, а адвокаты вновь находят нестыковки.

— Вам поступила заявка в 11:16. В 11:49 вы уже отключили газ. А в 12:35 закончили, согласно тем документам, что у нас есть. Вы видели, что жильцы подходили к вашим сотрудникам?

— Ну да, если все по актам, то так и было. При проведении замеров я не присутствовал. Я стоял возле ленты. Люди ведь могли закурить и бросить сигарету. Я оставался на улице, чтобы предупредить прохожих. Помимо этого у нас стоял знак «Огнеопасно — газ». 

Адвокат вновь задаёт вопрос:

— Вас не пустили в цокольный этаж, верно?

— Да, мужчина говорил со слесарем Макиным, и его и не пустили. Прибор показал, что загазованности не было. 

— То есть газа в доме не было? А что же тогда взорвалось? 

— Я понятия не имею. Мы не вправе это определять. 

Адвокат уточняет, входил ли хотя бы в одну квартиру мастер. 

— Нет. Я лично никуда не входил.

Адвокат уточняет, знает ли Дмитрий о причине взрыва дома.

— Не знаю. С ходом расследования нас не знакомили. Я не знаю, как мог взорваться газ. Наш прибор показал отсутствие газа в доме. И я не понимаю сейчас, что ещё вы хотите от меня услышать?

— Вы сказали, что у вас газопроводы были в схеме? Почему там только работающие были, а неработающих не было?

— Потому что мы можем осмотреть только работающие. Неработающие подчинены другим службам.

Потерпевшие смеются:

— Ну логика у вас железная! Газа не было в доме! А что тогда взорвалось?

Обвиняемый  Лексункин тоже не во всем согласен с  показаниями  газовиков

Обвиняемый  Лексункин тоже не во всем согласен с  показаниями  газовиков

Сам Лексункин задаёт вопросы представителю «Горгаза». 

— Отслеживали вы ходы внутри дома?

— За обслуживание газопровода внутри дома отвечает управляющая компания. С регламентом их действий я не знаком. 

— Ваш юрист на прошлом заседании сказал о том, что вызван был участковый. Но по правилам его вызывают только при превышении нормы в 1%. Кто же его вызвал?

— Я могу предложить, что юристы наши. Но я не помню, чтобы там был участковый.

— Как не помните, — негодует Лексункин. — Мы все вместе там стояли, он вам акт отдавал. 

По залу проносится смешок. 

— С кем я могу пообщаться в вашей компании, чтобы поговорить о вызове участкового?

Не получив ответа от Дмитрия, Лексункин повторяет вопрос. 

— В дежурной части лучше уточните, — вмешивается прокурор. — Так вы быстрее установите, кто же вызвал участкового.

Прокурор  советует обратиться в дежурную часть, чтобы прояснить, вызывали ли на место участкового

Прокурор  советует обратиться в дежурную часть, чтобы прояснить, вызывали ли на место участкового

У Лексункина дрожат руки, но видно, что он готовился. Он держит в руках синюю папку с вопросами. Потерпевшие грустно вздыхают на то, что уже второй час одни и те же вопросы задают разные люди.

— Ох, была бы Оксана жива, она бы вам всем рассказала, как на самом деле всё было.

Теперь встаёт Бабаян младший. Отец его, который тоже проходит обвиняемым по делу, по традиции сидит рядом с клеткой.

По словам Бабяна-младшего, экспертиза показала 4% газа в подъезде, а не 0%, как утверждают представители «Волгоградгоргаза»

По словам Бабяна-младшего, экспертиза показала 4% газа в подъезде, а не 0%, как утверждают представители «Волгоградгоргаза»

— Экспертиза установила, что в доме было более 4% газа. Как это могло произойти?

— Я вам ещё раз повторяю, наш прибор показал менее 1%. Ещё раз повторюсь, мы не попали в подвал дома, потому что нам туда входа не было. 

Адвокат просто ловит газовика на слове. 

— Но вы же сказали, что достаточно щелки, чтобы проверить? Верно?

— Верно. 

— То есть вы проверили подвал, и там оказалось меньше 1%?

— Да. Правильно, — тяжело вздыхая, говорит Басамыгин. 

Удивительно, но потерпевшие начали сочувствовать парню. 

— Бедный мальчишка, он сейчас застрелится, наверное.

Адвокат озвучивает, что один из жильцов дома приходится Басамыгину родственником. 

— Да, это так. 

— Тогда что же послужило причиной взрыва?

— Вопрос снимается! — вмешивается судья. — Вы уже в десятый раз задаёте этот вопрос. Свидетель уже ответил на этот вопрос — он не является экспертом, чтобы дать ответ на этот вопрос.

Хозяин  рыбного магазина говорит, что лично просил  аварийщиков зайти с анализаторами, сами они этого не сделали 

Хозяин  рыбного магазина говорит, что лично просил  аварийщиков зайти с анализаторами, сами они этого не сделали 

Снова встаёт хозяин рыбного магазина. Но не для того, чтобы задать вопрос, а чтобы в очередной раз пожаловаться.

— Вы не приходили ко мне. Все пять человек моей семьи находились в помещении тогда. Как так, почему дом взорвался?!

Судья снимает вопрос, а женщины из числа пострадавших снова сочувствуют парню:

— Бедный мальчишка. Отдувается за всех.

Одна из жительниц дома эмоционально задаёт свой вопрос.

— Куда, в какой подвал вы заходили? Все коммуникации были в подвале нашего подъезда. Почему вы никому не позвонили? У ЖЭУ есть телефон, почему не позвонили им?

— Потому что прибор показал 0%?

На суд сегодня пришли не все пострадавшие

На суд сегодня пришли не все пострадавшие

Мужчина в бордовом свитере задаёт вопрос, суть которого в том, что у слесарей не было газоанализаторов. 

— Я был в парикмахерской, и жена моя была там. И слесари заходили один раз, и в руках у них не было приборов. Никаких. 

— И в квартиры никто не стучал, — добавляют другие пострадавшие. 

— Так, а вопрос ко мне в чём?

— Почему вы врёте? — говорит бабушка.

— Если пахло газом, как же его не было?

— Пахло одорантом. А не газом. Если у вас нет прибора, вы не сможете определить газ или одорант это. 

— И что? У вас был прибор, и толку?! Дом-то взорвался. 

А вопросы всё сыпятся.

У адвокатов очень много вопросов, но судья принимает решение о переносе заседания  на 30 января 

У адвокатов очень много вопросов, но судья принимает решение о переносе заседания  на 30 января 

Наконец, судья отпускает Басамыгина, хотя у адвокатов еще много вопросов. 

— Он сейчас выйдет и с другими обсудит, как и на что отвечать. 

Прокурор шутит:

— Давайте его до послезавтра продержим здесь.

Судья предлагает перенести судебное заседание и допрос остальных свидетелей. 

Следующее заседание по делу о взрыве газа на проспекте Университетском, 60 пройдет 30 января.

На этом мы завершаем трансляцию. 

На этом  белоснежном пустыре  до 16 мая 2017 года стоял дом, в котором жили люди

На этом  белоснежном пустыре  до 16 мая 2017 года стоял дом, в котором жили люди

По теме

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Строитель
28 янв 2019 в 18:46

На скамье подсудимых сидят не те!

Петр
28 янв 2019 в 20:15

Когда газовщики будут нести ответственность? судят не тех людей!

Гость
28 янв 2019 в 21:33

И вот из-за халатности таких "специалистов" гибнут люди! Ув. редакция не Сутинов, а БАССАМЫГИН-сын и отец. Сын-начальник аварийной бригады, отец-в ремонтной!