22 июля понедельник
СЕЙЧАС +24°С
  • 8 июля 2019

    V1.RU обновил приложение для iPhone

    Новое приложение для фанатов «яблока» теперь получило красивый и современный дизайн, а текст новостей содержит больше интерактивных вставок. В ближайшем будущем мы обновим и приложение для системы Android.

    Подробнее
    5 июля 2019

    У наших комментариев теперь больше возможностей

    У наших комментариев теперь две новые «фишки» — вы можете скрывать те высказывания, которые вам не нравятся, а также репостить к себе в соцсети то, что вам по душе. Для того, чтобы репостнуть комментарий, нужно нажать на три точки под ним и выбрать нужную соцсеть.

    3 июля 2019

    У нас появился раздел  "Мнения"

    Найти мнения волгоградцев по той или иной теме стало проще — последние три из них выводятся справа на всех страницах сайта. Нажав на кликабельное слово «Мнения» вы попадете в сам раздел. Тоже хотите высказаться? Пишите нам на почту 34@rugion.ru  или в мессенджеры по телефону 8-917-840-00-50.

    Еще

«Я не вру, я проходил полиграф»: в суде Волгограда допросили газовиков, проверявших дом до взрыва

V1.RU провел трансляцию из зала суда

Поделиться

В Советском районном суде Волгограда сегодня, 30 января, прошло очередное заседание по делу о взрыве дома на проспекте Университетском в мае 2017 года. Позавчера на суд наконец-то пришел представитель горгаза, который в день взрыва выезжал на вызов волгоградцев. Сегодня в райсуде допросили также одного из слесарей горгаза, который проверял подъезд перед  трагедией. Слесарь утверждает, что показатели анализатора показывали 0% загазованности.

V1. RU провел трансляцию из зала суда. Все подробности по этой теме — в нашем отдельном сюжете.

2 февраля заканчивается срок заключения под стражей Бабаяна-младшего и Лексункина, поэтому первый вопрос, который вынесли на повестку сегодняшнего заседания — их дальнейшая судьба. 

— Мы просидели уже два года, в судебных заседаниях было много новых подробностей выяснено. У меня на иждивении пятеро малолетних детей. Мне бы хотелось принимать участие в их жизни. Я ветеран боевых действий. Прошу вас о домашнем аресте или избрать иную меру временного содержания под стражей, — просит суд обвиняемый Лексункин. 

Далее выступает Юраслав Бабаян. Его просьба аналогична. Защитник Бабаяна перечисляет вскрывшиеся новые обстоятельства дела о взрыве дома на Университетском проспекте.

Адвокат Юраслава Бабаяна делает акцент на том, что он отец двоих малолетних детей. Потерпевшие, выражая свою позицию, говорят, что оставляют слово за судом. 

Прокурора семь детей, оставшиеся без отцов на два долгих года, не особенно волнуют. Гособвинитель настаивает на том, чтобы оставить обоих обвиняемых в СИЗО. 

Суд удаляется в совещательную комнату.

Поразмыслив недолго в совещательной комнате, суд принимает решение. Лексункину и Бабаяну продлевают арест до 2 мая 2019 года. Бабаян-старший остаётся под домашним арестом.

Входит слесарь Андрей Махин. Ему разъясняют его права и обязанности. Лексункин и Бабаян выглядят очень расстроенными.

— Где вы работали и в какой должности? — спрашивает Махина прокурор. 

— Я работаю в аварийной бригаде. В должности слесаря. В мои обязанности входит обнаружение аварии. 16 мая нам поступил вызов. Мастер Басамыгин определил состав бригады. Я проверил сигнализаторы, газоанализаторы, оборудование, и выехали. В пути мы по карте определили место аварии. 

— Сколько и у кого были газоанализаторы? Что они из себя представляют?

— В начале смены я беру для себя два газоанализатора. Я за них отвечаю. 

— У кого они были?

— Один у меня, второй был у мастера. Он взял свой. 

— Принцип работы?

— Принцип работы таков: один газоанализатор берет объем загазованности, определяет наличие метана, а второй показывает только наличие утечки. По прибытии мы услышали по месту прохождения газопровода характерное шипение. На тот момент я не обратил внимание, было ли огорожено место аварии.

Взрыв газа разрушил пятиэтажку

Взрыв газа разрушил пятиэтажку

Махин продолжает давать показания: 

— Мы вышли из машины и подошли к шаровому крану. Закрыв его, мастер Басамыгин отправил меня с сигнализатором помочь Черных (второй слесарь. — Прим. ред.). Я повесил его на шею. При проходе по Панфиловской сигнализатор не показывал загазованности. Мы продули отверстия, закрыли задвижки ГРП. Далее подошли к Басамыгину, и я сказал ему, что свечу мы продули, перекрыли газ по газопроводу. Далее открыли колодец, проверили его, прибор показывал 0%. 

Я подошёл к углу дома и через рольставни проверил наличие загазованности. Далее я встретил мужчину, в помещение которого мне нужно было попасть, объяснил ситуацию. Мужчина мне ответил, что сам все проветрит и сам все сделает, что мне нечего там делать. После этого я прошел уже с Черных в парикмахерскую. Там была девушка. Мы ей все объяснили и открыли окна на проветривание. 

— По приезду на место запах одоранта ощущался? — уточняет прокурор. 

— Да. По приезду да. Потом мы отправились обследовать подземные сооружения. Мы обследовали их и взяли пробу из окон парикмахерской. Далее мы увидели что двери 2 и 3 подъезда открыты, мы пошли туда. Там брали пробы воздуха из неплотности дверей. Наконечником газоанализатора в самую верхнюю точку мы ставим конец трубки. Можно через замочную скважину проверить. 

Прокурор задаёт уточняющие вопросы о процессе снятия проб и механизме работы прибора.

— Он работает, как пылесос. Только на метан, посторонние примеси он не определяет. По всем квартирам мы прошли, замерили все. 

— Вам открывали?

— По моей практике, стучать в двери лучше, чем звонить. У многих жильцов не было звонков, у многих могут спать дети. При такой концентрации — меньше 1% — можно было звонить в звонок. Просто это я так работаю — стучу в дверь. Пустили нас только в 34-ю квартиру. Житель дома открыл нам сразу домофон, а потом мы постояли в коридоре с ним. Я снял пробы. 

— Сколько по времени занимает обследование каждой квартиры? 

— 15 секунд мне вполне хватает, чтобы обследовать каждую квартиру. 

— Как вы прошли в третьем подъезде? Жильцы говорили, что там длинные коридоры. 

— Они же пустые. Прошли пометили. 

— Где был мастер? 

— Я не могу ответить на этот вопрос, так как не знаю. Мы были внутри квартир. Далее мы провели буровой осмотр, газопровод был в зелёной зоне, поэтому это было возможно. Концентрации там не было. Доложили Басамыгину, и далее подошёл Беспалов — начальник службы СПГ. При нем мы второй раз провели обход сооружения, подвальных помещений. Газоанализатор работал, мы прошли снова и сделали замеры.

 Далее, говорит слесарь горгаза, они подошли к Басамыгину. 

— Я доложил ему, что провели вторую проверку. Я был в парикмахерской и на выходе встретил Черных и Беспалова. После мы убыли на Новорядскую, 122. В диспетчерской от Басамыгина мы узнали, что случился взрыв. Перекрытия подъезда были обрушены. 

— Как вы объясните взрыв? 

— Я не знаю. Наш прибор показал отсутствие загазованности и содержания метана. 

— Допускаете ли вы, что прибор был неисправен в тот день?

— Нет.

Слесарь вспоминает, что из присутствующих ему знаком Лексункин. Он видел его разговаривающим в день взрыва с Басамыгиным.

Свои вопросы Махину задают сейчас волгоградцы, потерпевшие при взрыве.

— В квартире 24 вы были?

— Да, мы сняли пробы воздуха оттуда. 

— Как вы можете прокомментировать тот факт, что именно там произошел взрыв?

— Никак. Наш прибор показал отсутствие метана.

— Второй вопрос. Вы были в парикмахерской?

— Да. Я уже говорил. 

— Потерпевшая, что была там, Кузнецова, говорит, что заходили вы туда лишь один раз, и приборов у вас не было. 

— Я прошу предоставить какие-либо сведения о поверке газоанализаторов. И прошу рассказать о том, как были заряжены и в каком состоянии были газоанализаторы. Я прошу сделать запрос об этом суд или прокурора. Потому что и газа, получается, не было, и дома у нас теперь тоже нет. 

Пострадавшая Екатерина уточняет у слесаря время, когда они проходили по подъезду.

— Я не помню точно.
— А как так? Нам тоже такие вопросы постоянно задают, и мы отвечаем. В тот момент, когда вы были там, я была дома и собирала детей. Вы не стучались ко мне. Я бы услышала, даже если бы вы просто поднимались. Когда мы вышли, я подошла к одному из сотрудников газовой службы и сказала вам, что очень сильно пахнет газом. 

Потерпевшие добавляют:

— Потому что никто не поднимался и не стучал, может быть?

Потерпевшие почти хором озвучивают свои утверждения. Судья призывает говорить по существу. Одна из потерпевших просит описать подъезды. Сотрудник газовой службы затрудняется описать третий подъезд. 

— Вы говорите, что вы стучались, но возвращаемся к третьему подъезду. В третьем подъезде жила Оксана. Она первой звонила. Но как же она не открыла, если она вас ждала? 

— Какая разница, где погиб человек? Я не могу сказать почему нам не открыли двери. 

В зале снова поднимается бурное обсуждение. Вновь пререкания и шум. Судья призывает всех к порядку. 

— Давайте общий вопрос зададим. Вы врёте? 

— Нет, не вру. Я, в отличие от вас, проходил полиграф.

Газовики пытаются оправдаться в суде, что взрыв произошел не по их вине

Газовики пытаются оправдаться в суде, что взрыв произошел не по их вине

Все потерпевшие пытаются понять, в чем дело, были ли сотрудники газовой службы в подвале дома. 

— Мы нигде не были в подвалах. Мы проверили через отверстия. 

— Я лаборант-эколог, — вновь берет слово Екатерина. — Я знаю, что если бы вы газ перекрыли, он бы не собрался. А он собрался в одной из квартир. Откуда то же он туда попал? 

Газовик уже переходит на более высокие ноты. 

— Я не знаю заключений экспертизы, если вы с ними знакомы, ознакомьте и меня с ними. Ваша честь. Одни и те же вопросы поступают. Я вам уже ответил. 

Судье удалось призвать всех присутствующих к порядку. В зале суда теперь вопросы задают по одному. Девушка из первого ряда спрашивает слесаря горгаза о месте нахождения газоанализатора. 

— Где был газоанализатор, когда вы совершали обход? Где он был, когда вы были в парикмахерской?

— На груди. Под бушлатом. Шланг в руке. 


— Скажите, кто-то из жильцов к вам обращался за помощью?

— Нет. Лично ко мне никто не подходил. Даже вот девушка говорит, что подходила к кому-то из нас, ко мне она не подходила.

— Двери в подъезды были открыты? 

— Во второй и третий да, в четвертый мы попали посредством домофона. 

— Почему вы не отключили газ низкого давления?

— Потому что не было процентовки.

Защитник Юраслава Бабаяна берет слово.

— Я, с вашего позволения, вернусь к началу. Расскажите про ваш газоанализатор?

Слесарь Махин вновь описывает прибор, далее рассказывает о процессе подготовки прибора к работе. 

На месте снесенного дома обещают сделать небольшой сквер

На месте снесенного дома обещают сделать небольшой сквер

Адвокат уточняет у Махина, когда он проходил обучение по использованию прибора.

— Каждый год мы учимся, аттестацию проходим. Разрешение на использование любого газоанализатора у меня есть. И на тот, что я использовал 16 мая, тоже. 

Адвокат интересуется, как выглядело место аварии, и почему слесари поняли, что дело именно в утечке газа. 

— Стоял запах одоранта. 

— А прибор не показал?! — почти хором задают потерпевшие. 

Махин отвечает всем сразу.

— Я был далеко от места аварии, или вы думаете, что у меня прибор берет до центра города?

— Какие указания вы получали от Басамыгина?

— Проверить подземные сооружения. 

— Вам выдавались какие-то документы сооружений, которые вы должны были проверить?

— Нет, они нам и не нужны. Наша задача — локализация и ликвидация аварии, а не паспорта домов и чертежи.

— Скажите, дом по Университетскому, номер 60 входил в радиус 50 метров?

— Конечно. 

— И что вы должны были сделать? Чтобы...

— Проверить дом на наличие метана. Чтобы что? У нас беседа какая-то с вами идёт.

Очень самоуверенно, надо сказать, себя ведёт слесарь Махин. 

— Как вы проверили подвалы?

— Через отверстия дверей. Вы спросите у жильцов. Они вам расскажут, какие там щели были. Вы видели?

— Видел, — отвечает защитник. 

— Как? — недоумевает слесарь.

Потерпевшие усмехаются.

— Там вообще-то металлические двери были, — не понимают жильцы. — Какие щели-то?

Адвокат до мелочей пытается выяснить, почему сотрудникам газовой службы не нужно было пройти по всему подвалу и снять пробы воздуха непосредственно в помещении.

Защитник Юраслава Бабаяна хочет услышать точное время, потраченное газовиками на обход всех квартир подъезда. 

— Скажите, вы знакомы с правилами ношения и использования прибора?

— Таких правил не существует. 

— Вы говорили, что у вас был концевик на приборе. Вы проверили его? Был ли он забит?

— Мы всегда проверяем. 

— Нет. Вы конкретно в тот день проверяли прибор?

— Нет. 

Адвокат пытается понять, почему слесарь Махин, получив, как он сам говорил, в диспетчерской утром газоанализатор, отправился брать пробы воздуха с анализаторов мастера Басамыгина. По инструкции, со слов адвоката, если дом находился в зоне 50 метров, жильцов нужно эвакуировать. 

Слесарь очень эмоционально пытается объяснить схему работы при аварии. 

— Я вам отвечаю конкретно. А вы продолжаете мне задавать одни и те же вопросы.

Все вопросы защиты Бабаяна  сейчас направлены на выяснение того, как слесарь аварийной бригады пытался достучаться до жильцов взорвавшегося дома.

— Я постучал — не дождался, ушёл. У меня нет времени ждать, пока хозяин квартиры выйдет из ванной и откроет мне дверь. 

— Скажите, а если двери двойные? Какая будет погрешность. 

— Не будет погрешности. Газоанализатор покажет, если  есть загазованность, в любом случае. Даже через двойные двери. 

Адвокат не может понять, почему слесарь взял не свой анализатор и пошел с чужим. Это принципиальный вопрос для защиты.

— Потому что мне дал его мастер. А он старший в бригаде. Я визуально проверил прибор перед выездом.

К опросу переходит адвокат Лексункина. Он пытается понять, мог ли газ попасть в дом из-под земли по подземным шахтам.

Защитник Лексункина продолжает сыпать вопросами. В один момент Махин бросает фразу:

— Если бы кто-то не копал без разрешения, ничего не произошло.

Адвокат зачитывает перечень действий, которые должна осуществлять аварийная бригада. Обсуждение не приводит ни к чему. 

— Короче, дело ясное, что дело темное, — резюмирует защита. 

Слесарь Махин повторяет то же, что его начальник на заседании 28 января:

— Бригада не может просить об отключении других коммуникаций при концентрации газа 0%.

— Как вы можете объяснить, что в доме концентрация газа превышала 5%? — уточняет адвокат.

— Кому я должен это объяснить? — удивляется слесарь.

— Всем окружающим.

— Я не знаю. У меня такой концентрации не было. Где вы взяли такую конструкцию? — недоумевает слесарь.

— В экспертизе. 

— Я с ней не знаком.

Один из адвокатов задаёт вопрос:

— Для чего вы открывали окна? 

— Я лично не открывал. 

— Но для чего их нужно было открывать?

— Нам дал указания мастер. 

— Так для чего если концентрация 0%?

— Мне дали указания. Просто.

— Вопросов больше нет, — под недоумение потерпевших говорит адвокат.

На этом пустыре когда-то стоял дом на Университетском

На этом пустыре когда-то стоял дом на Университетском

Перед заседанием нам удалось пообщаться с родственницей Лексункина. Девушка рассказала, что оба обвиняемых уже смирились с тем, что с ними до сих пор происходит. 

— Они понимают все, они устали, но они смирились с тем, что произошло.

Как бы ни было, Лексункин в очередной раз задает вопросы газовику и замечает, что видел кейс от анализатора на переднем сидении машины аварийной службы. 

— Возможно, на тот момент уже закончили замеры. Я не помню.

Лексункин просит отпустить свидетеля. Он хочет озвучить какие-то другие данные. Пострадавшие пытаются еще задать вопросы хором, но судья останавливает их. 

— Я хочу понять, откуда взялись 5% загазованности. Я заинтересован в этом деле как никто другой, потому что нахожусь за решеткой уже два года. Это либо ошибка, либо жизнь-фантазёрка такое придумала. Юрослав очень эмоционально выражает свою позицию. 

Кто-то из зала суда пытается озвучить общую мысль. 

— Вас там просто не было. Не лукавьте.

Зацепившись за те 15 минут, за которые, по словам Басамыгина, газовики успели якобы обследовать подъезд, жильцы снова спрашивают: 

— Я не могу понять, как вы все успели, — говорит одна из пострадавших, — вы бежали?

Девушка посчитала, что за 15 минут слесари успели проверить 36 квартир и шесть люков, а по пути еще умудрились поругаться с одним из владельцев помещения.

— Да я преодолевал это расстояние практически бегом. Оперативно, — говорит Махин. 

Один из жильцов говорит о том, что обращался в университет за консультацией:

— Там мне сказали, что если человек чувствует запах газа, то там абсолютно точно газоанализатор покажет более 1% загазованности.

Слесарь настаивает на том, что пахнет не газ, а одорант.

Адвокат Бабаяна находит нестыковки в словах мужчины. Посмотрев инструкции к газоанализатору, адвокат замечает, что должны быть определенные настройки у прибора. То есть прибор может искать разные виды газа. Адвокат пытается уточнить, видел ли слесарь Махин, на какой газ настроен был прибор. И тут слесарь теряет свою уверенность.

— Кроме того, концевик анализатора ведь мог упереться в какой-то уплотнитель, тупик, ведь так? У вас прибор предназначен для измерения концентрации газа в помещении. Как вы могли быть уверены, что измеряете газ именно в помещении? 

Слесарь отвечает, что трубку надо прикладывать к неплотностям и щелям. Адвокат настаивает на том, что за дверью не обязательно будет помещение. 

— Как вы это поняли? Как вы поняли, что там помещение?

— За дверью же. 

— Так там может быть утеплитель, уплотнитель, целлофан. 

— У нас везде был утеплитель, — говорит Екатерина.

Потерпевшие пытаются уточнить ещё вопросы о процессе замеров и технологии.

— У нас было две двери в квартиру. Деревянная дверь была обита утеплителем. То есть три двери. И экспертиза показала, что газ скапливался в дальнем помещении. Как же ваш прибор смог бы показать концентрацию? 

— Какая разница откуда брать. Нам нужна щель у входной двери, ещё раз говорю, газ не может концентрироваться в одном месте. Он равномерно рассеивается по всему помещению. 

Один из адвокатов задаёт вопрос о фотофиксации открывания окон, процесса замеров. 

— Нет. У нас такой функции нет. 

— А ваш мастер позавчера сказал, что у вас есть фото открытых окон.

— Подождите. Это, конечно. Мы не фотографируем процессы замеров. Только нарушения какие-то.

Например, гофра стоит неправильно или колонка неправильно установлена.

На этом судья спрашивает у потерпевших:

— Есть вопросы?

Получив отрицательный ответ, судья отпускает свидетеля и сообщает о переносе заседания на завтра.

На этом и мы прерываемся до завтра. 

По теме

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Гость
30 янв 2019 в 16:33

Пришло извещение, где от имени "Газпром межрегионгаз Волгоград" и "Газпром газораспределение Волгоград" призывают "оказать необходимое воздействие" на собственников квартир у которых не заключен договор ТО ВДГО, в случае невыполнения обещано лишить весь многоквартирный дом газоснабжения.Пора полностью менять персонал этих организаций-положение монополиста совсем разложило сотрудников.Довелось общаться в офисными газпромовскими бездельниками, они уже в глаза говорят "мы хозяева жизни, а все остальные-наш источник дохода"

Linna
30 янв 2019 в 15:51

Два года ничего доказать не могут, а людей так и оставили за решеткой. Это нарушение всех норм. Все и так понятно. Коррупция в нашей стране торжествует.

Гость
30 янв 2019 в 15:44

Кто-то ещё верит в правосудие в этой стране??? Чем дольше длится эта история, тем понятнее, кто правит балом! Терпения семьям и здоровья детишкам. Держитесь 🙏🏻