20 мая понедельник
СЕЙЧАС +14°С
  • 14 мая 2019

    Комментарий виден сразу. Предмодерация отменена!

    То, что так долго просили наши читатели, наконец стало реальностью. Ваши комментарии под статьями теперь появляются сразу, а не ждут проверки у модераторов. 

    Только, пожалуйста, соблюдайте приличия, обсуждая новости Волгограда. Они не всегда приятны, но воспитанность и культуру пока никто не отменял. 

    6 мая 2019

    Напишите журналисту

    Теперь можно посмотреть подробности об авторах материалов — подписи под статьями стали кликабельны.

    У каждого из наших авторов указана личная почта — пишите напрямую журналисту, которому доверяете! 

    10 апреля 2019

    В мобильную версию добавили кнопку с комментариями

    Дорогие читатели! Теперь оставлять комментарии на V1.RU в мобильной версии стало удобнее. Внизу каждого материала появилась закрепленная синяя кнопка с комментариями. Чтобы добавить свой отзыв, просто нажмите на карандаш. Чтобы прочесть имеющиеся, жмите кнопку «Все комментарии».

    Еще

Волгоградцы — газовикам на суде о взрыве дома: «Вы можете обмануть людей, но бог все видит»

V1.RU ведет онлайн-трансляцию из зала суда

Поделиться

На вчерашнем заседании газовики убеждали судью, что метана в подъезде не было

Фото: Алексей Волхонский

В Советском районном суде города Волгограда сегодня пройдет очередное заседание по делу о взрыве на Университетском проспекте. Сегодня должны допросить ещё одного слесаря аварийно-диспетчерской бригады, выезжавшей на вызов 16 мая 2017 года. Вчера допросили мастера бригады Дмитрия Басамыгина и слесаря Андрея Махина. На двух предыдущих заседаниях суд вынес решение об оставлении Бабаяна-младшего и Лексункина под стражей.

Все потерпевшие и обвиняемые уже в зале. Судья объявляет о начале заседания и о допросе свидетеля Валерия Черных — второго слесаря аварийной бригады, который выезжал на проспект Университетский, 60 утром 16 мая 2017 года. Судья разъясняет мужчине его права.

Прокурор начинает опрос, а также обращается к потерпевшим с просьбой.

Фото: Павел Мирошкин 

— Я прошу вас всех внимательно слушать, какие вопросы задают другие участники процесса, чтобы мы не повторялись. Валерий Черных, расскажите, в какой вы должности и где работаете?

— Я работаю в аварийно-диспетчерской бригаде. В мои обязанности входит выезд на место аварии, обнаружение и ликвидация. С собой я взял личные инструменты — ящик слесаря и ключи.

Слесарь Черных практически слово в слово повторяет слова предыдущих свидетелей — Махина и Басамыгина. 

— По приезду на место мы знали, где перекрывать шаровый кран. Мы остановились и выгрузились возле шарового крана. Потом меня отправил мастер продуть участок газопровода. 

Черных также вновь рассказывает о том, что концентрация газа была равна нулю. 

— Потом я получил указание обследовать 50-метровую зону, подвалы. 

Прокурор задаёт мужчине уточняющий вопрос. 

— Скажите, ощущался ли там запах газа? 

— Ну, там где мы вышли, нет. Мы видели визуально, что грунт поднят, соответственно мы и сделали вывод, что утечка именно там. Так вот, далее второй слесарь отправился замерять объем газа в воздухе. Я не видел, где и как он начал это делать. Я ушел от них в сторону к ГРП. 

— Скажите, а газоанализатором вы умеете пользоваться?

— Ну именно тем, который был у мастера? Теоретически, в случае необходимости, да. Мы ведь проходим обучение все.

Прокурор подробнее останавливается на описании проверки парикмахерской.

— Мы пришли туда, дверь была закрыта. Нас встретила девушка. Объяснили ей, что произошло, и что нужно сделать. Слесарь Махин снял замеры, везде нули были. Потом мы обошли дом. По пути второй слесарь снимал пробы с вентиляционных отверстий, канализационных люков. Чтобы снять замер, достаточно 15 секунд. Потом, так как дверь во второй подъезд была открыта, мы поднялись на верхний этаж подъезда и открыли окна. Второй слесарь как раз поднимался. 

— Как замеры производил Махин? 

— Ну я не видел, как Махин это делал. Я же окна открывал. Я только слышал, как он стучал. Пока я поднимаюсь наверх, он проверяет снизу. 

— А в подвал вы ходили? 

— Нет, они были закрыты. Да и нам не надо в подвалы ходить. У нас же прибор все сам видит и определяет.

— Я не видел за 10 лет ни одного раза, чтобы, если утечка была, прибор не сработал.

— Скажите, пожалуйста, потерпевшие интересуются, почему газа не было, а дом взорвался?

— Я не могу объяснить. Я не знаю.

— Хорошо, запах газа ощущался в подъезде?

— Нет, не было ни запаха газа, ни запаха одоранта. Жители дома к нам не обращались за помощью и с жалобами. Никто.

Слесарь снова рассказывает о том, что прибор показывал 0, что в подъезд номер 4 попали, позвонив в домофон. 

— После осмотра дома и доклада Басамыгину мы вышли дырки бить.

— Что делать?

— Ну пробивать отверстия в грунте. Буровой метод исследования. Ко мне никто не подходил, никто ни на что не жаловался. 

Черных  был тем самым вторым слесарем, который проверял дом  перед взрывом 

Фото: Диана Бакулина

Потерпевшие перешептываются. 

— Этот-то не так складно говорит. 

Черных продолжает.

— Мы все осмотрели, обо всем доложили мастеру и убыли на базу. Обследование заняло где-то минут 20.

— Вы знаете что с газопроводом произошло?

— Нет. Ну мне стало известно через минут 40, что газопровод был поврежден путем прокола.

— Почему не эвакуировали жильцов дома, если у вас была такая опасная авария?

— Потому что прибор показывал 0% концентрации метана. Если концентрация газа превышает 1%, только тогда мы сообщаем диспетчеру, и там уже принимают решение об эвакуации. А так я не принимаю никаких решений, мне сказали — я сделал.

Диалог Черных и прокурора в зале заседаний продолжается: 

— Вы были на месте аварии?

— Ну мы локализовали аварию. А потом уже пошли выполнять все необходимые действия.

— Для чего вы пошли продувать газ?

— Чтобы сбросить давление, а потом продуть газопровод. Газ бы вышел и растворился в атмосфере.

— Совместно с Махиным вы сколько раз дом осматривали?

— Два раза. Но второй с Артёмом. Это из ремонтной бригады.

— Вы ответьте на вопрос, в подвал вы спускались?

— Ну парикмахерская считается? Я туда два раза заходил. В парикмахерской не было ни концентрации, ни запаха газа.

— Как включается прибор?

— Ну как. Включился, проходит пару тройку минут, и потом он прогружает там всё, а потом такой «пик» — и он включился. А прибор мы включили ещё когда ехали. Минут за пять до прибытия. Ещё когда на СХИ были или под мостами ехали.

— Помните ли вы расположение подъездов?

— Ну да. Третий угловой, четвертый крайний. Там по три квартиры на этажах. Третий подъезд оказался проблемным. Он был чуть другим, квадратный какой-то.

— Как по подъезду передвигались?

— Ну мы не только по подъездам, мы вообще на месте аварии передвигаемся ускоренным темпом.

Свои вопросы начали задавать потерпевшие.

— Когда вы зашли в подъезд, что у вас было в руках?

— Ничего. 

— А как вы окна открыли?

— Я не открывал окна. 

— Как это?! Мы третий день слышим, что именно вы открывали окна!

— Я не открывал окна, я открывал форточки.

— Да вы не достанете до них! Я даже лестницу брал, чтобы до них дотянуться, — восклицает потерпевший. 

В беседу встревает пенсионерка. 

— Я третий день слышу, что вы открывали окна, что дверь в подъезд была закрыта. А вы говорите, что там было открыто.

— Да.

— У меня в подъезде живут одни бабушки. Они не могли открыть двери, потому что побоялись бы, чтобы их не сдуло. Вы не были в подъезде. Никто из вас туда не заходил. Я выходила в первом часу дня, и в подъезде не пахло газом. Но форточки были закрыты!

— Скажите, как вы открывали окна, — спрашивает один из адвокатов.

— Рукой. Но я открывал не окна, а форточки.

— В какой последовательности проверялись жилые и нежилые помещения?

— Ну в какой последовательности... Сначала парикмахерская, потом подвалы, вентиляция, колодцы, третий и четвертый подъезд.

— В нежилых сколько раз он раз брал пробы?

— Я не знаю. Квартиры это нежилые?

— Жилые.

— В жилых помещениях во всех? 

— Нет.

— Перед вторым осмотром вы говорите, что приехали ремонтники. 

— Да. Они приехали.

— Где находился ваш мастер?

— Мастер — возле «Газели». А «Газель» — у угла дома. Там уже стоял ремонтник Беспалов. Остальных членов бригады я не видел. С Беспаловым мы пошли обследовать повторно. В квартиры уже не заходили. Махин и Беспалов пошли к квартирам. Пошли от ГРП к первому подъезду. Беспалов удостоверился, что все в порядке, и принял дела.

— В парикмахерскую вы тоже заходили?

— Да.

— А зачем, если прибора не было.

— Ну и чё. У Беспалова свой прибор был. ФПШ-ка. Он сам измерял своим прибором. Он тоже ноль показывал.

— Скажите, а вам известен объем всасывания?

— Как это? Я не знаю, какой объем он всосет в себя.

— Может ли прибор показать, если только из дальней комнаты начинает тянуть?

— А мы где?

— Вы перед дверью.

— Да без разницы. Он, если есть газ, покажет.

— Скажите, где ваш автомобиль стоял, когда вы вышли?

— Ну там же. Водитель там стоит. Он контролирует. Не пускает никого в зелёную зону.

— Видели ли вы Басамыгина?

— Нет. Я не знаю, где был Басамыгин.


Адвокат Юраслава Бабаяна приступает к своим вопросам.

— Вы говорите, что прибор передал Басамыгин в машине слесарю, кому именно?

— Махину.

— Махин его проверял?

— Нет. А зачем? Он уже в рабочем состоянии.

— Видели ли вы, что настроен был газоанализатор на метан?

— Ну он всегда выводится на определенный газ. Прибор включился. Мастер его настраивает.

— Вы лично видели, что прибор настроен на метан?

— Нет.

— Тогда почему вы утверждаете об этом? Вы предупреждены об уголовной ответственности!

— И что? Он на другое не настраивается. Я видел на дисплее, что настроен прибор на метан. Там была единичка. Мы же знаем, что едем на аварию. 

Адвокат уточняет вновь, как проходит процесс замера.

Слесаря Черныха  не смущают вопросы пострадавших, мужчина вполне раскован 

Фото: Диана Бакулина

Слесарь Черных обошел трибуну с другой стороны и, облокотившись на нее для удобства, продолжает общение с залом. 

— Газ проходит вниз через щели?

— Нет. 

— Через бетонное основание?

— Нет. Он будет подниматься наверх.

— Скажите, должно пройти какое-то время, чтобы кислород мог вытеснить газ?

— Какое-то время всегда должно пройти. Газ выйдет, он не будет скапливаться. 

— Сейчас во многих квартирах сделан евроремонт, стоят плотные окна, обои. Уменьшается ли скорость выветривания?

— Увеличивается. Если вы в куб закачаете...

Прокурор прерывает эту беседу, утверждая, что вопрос задан не по существу.

— Так мне интересно: вы мерили утечку газа или загазованность помещения?

— У нас что на Университетском произошла загазованность помещения? Зачем нам утечку и загазованность обсуждать.

— У вас был БТИ-паспорт дома?

— У меня лично? Нет.

Адвокат снова уточняет порядок действий слесарей на Университетском. 

— Мы подняли крышку колодца и померили. 

— А почему вы подняли? Вы перед тем, как поднять крышку, не померили?

— Ну мы же подняли крышку и померили. 

— А зачем так? Чтобы газ ушел?

— Куда? Его там не было. 

— Подождите. Конечно, его там не было, если он ушел уже. Вы должны были вместе с Махиным померить перед поднятием? По инструкции?

— Я не должен был. Что должен был Махин, я не знаю. 

— Почему вы начали с поднятия крышки?

— Мастер так сказал. 

Адвокат вновь пытается уточнить детали, на что слесарь говорит.

— Я уже по третьему разу рассказываю.

Свидетель продолжает отвечать на вопросы защитника. Хотя, действительно, вопросы задают одни и те же.

— Скажите, когда вы проходили вентиляционные шахты, вы шли вместе с Махиным?

— Нет. Я чуть пробежал вперёд. 

— Вы видели цифры на дисплее? — спрашивает адвокат. 

— Нет. Но звук бы услышал. 

— Сами вы в подвальные помещения заходили? А Махин?

— Нет.

— Почему вы утверждаете, что вы померили подвальные помещения, если только входные отверстия померили?

— Ну я не видел, как Махин это сделал. Я подразумеваю, что мы бригада. Даже, вот знаете, если вот кран шаровый мы закрыли, я скажу что МЫ закрыли. Даже если это сделал Махин. 

— Я вас понял, — говорит адвокат. — Вы путались в понятиях.

— В понятиях я не путался. Так вот между нами, — отвечает слесарь. 

По залу проносится смешок.

Следом к допросу приступает адвокат Лексункина. 

— Есть ли в инструкции? В в какой инструкции написано, что газоанализатором можно проверять загазованность через дверь? — уточняет защитник. 

— Да есть, номер инструкции я не помню. 

— Есть ли в приборе память?

— Нет. Там вроде флешки нет, — отвечает слесарь.

Один из пострадавших встаёт, чтобы задать вопрос. Черных не может четко ответить. Тогда пострадавший восклицает.

— Валера! Валерий! У нас очень высоко окна в подъезде, как вы их открыли?

— Да не обязательно все окна открывать. Я открыл на третьем этаже. 

— Подождите, — вмешивается адвокат Лексункина. — Если вы сами говорите, что газ легче воздуха, зачем на третьем открывать окно, а не на четвертом?

Кто-то из зала говорит, что взорвался газ в доме. Слесарь спрашивает: 

— А вы уверены, что газ взорвался?

— Нет, мы спичками игрались, — язвят пострадавшие

Потерпевшие пытаются уточнить, где и на каком этаже слесарь открывал окна. 

— Я не помню, где была возможность, точно открывал. Вы такие интересные. Два года прошло. Как я мог запомнить? 

— Такое впечатление, что вы нигде не были, — говорит бабушка из зала. — Там была Оксана в одном из подъездов, которая погибла. Ее муж был в другом подъезде. Она его теребила, что газом пахнет. 

— А зачем мужчин теребить, — спрашивает слесарь Черных. — Ребята, всем говорю: «Пахнет газом? 04!».

Девушка из зала спрашивает:

— Вы на всех вызовах окна открываете? — спрашивает девушка. 

— Да. 

Девушка спрашивает, почему, если Черных быстро открыл окна и пошел вниз, он не стучал в квартиры. 

— Стучит Махин. Я окна открываю, — отвечает Черных. 

— То есть вы не считаете своим долгом постучать людям, если у Махина нет времени на это? — эмоционально уточняет девушка.

— Нет, я не считаю.

Вопрос задает Юрослав Бабаян.

— Как в квартире оказалось 5%? 

По результатам экспертизы в квартире № 24 по адресу проспект Университетский, 60 концентрация газа была от 5 до 15%. 

— Где вы взяли 15%? Где было 5%?! Я не знаком ни с какой экспертизой. Я вообще не знаю, про что вы говорите.

— Вы лукавите, — говорят потерпевшие. 

Черных только повторяет эхом это высказывание. 

— Как и за какое время газ может собраться в доме? — спрашивают пострадавшие.

— Я не знаю. 5% — это серьезная цифра. 

— Сколько раз вы должны по инструкции проверять помещения? — спрашивает Бабаян. 

— Один раз. Если прибор показывает 0%, у меня нет оснований ему не доверять, — отвечает Черных. 

Юрослав эмоционально ему отвечает и понуро садится:

— Я понял. Вы меня можете обмануть, людей можете обмануть. Но Господь Бог все видит!

Мужчина из зала пытается уточнить, как одна бригада могла дать добро работать ремонтникам, если газ шел.

— Ну мы выполнили свою работу и ушли, — говорит Черных.

— Ну мы второй раз когда приехали, мы вырыли яму. Ладно. По-русски скажу могилу.

Встаёт мужчина из зала и задаёт вопрос зацепившись за слово «могила». 

— Погодите, а когда вы вырыли «могилу»?! — спрашивает мужчина.

Судья разъясняет, что речь идёт о яме, и никаких могил никто никому не рыл.

Судья отпускает Черныха после вопроса: 

— Есть ли вопросы к свидетелю?

— А смысл? — вздыхают потерпевшие. 

Лексункин просит слово. 

— Я хочу напомнить суду, как всё было на самом деле

Лексункин настаивает: что почти всё, что рассказали три свидетеля, — ложь:

— Когда они приехали, ничего не было готово у них. На руках у этих людей не было никаких приборов. При мне только Басамыгин дал команду Махину достать кейс с приборчиком. Басамыгин настроил прибор — включил. Я всегда был рядом с ними со всеми. Я видел все. Газа на тот момент не было. Басамыгин дал команду слесарям проверить газ в земле. Они достали железки, чтобы сделать отверстие. Но потом Басамыгин говорит: «Засуньте в отверстие. И они засунули в отверстие шланг. Прибор запищал! Пи-и-ип! И цифра была на дисплее «1» и ещё какие-то цифры. Дальше уже приехали ремонтники. 

Лексункин утверждает, что общался с Басамыгиным.

— Я поговорил со старшим Басамыгиным. Меня ведь тоже волновало, что мне за эту аварию грозит. Басамыгин из ремонтной бригады выписал мне чек. Потом у мастера Басамыгина я уточнил, сколько все будет стоить, он ответил, что тоже около двух-трёх тысяч. Дальше пришли Махин и Черных. Они все время рядом крутились. То есть из вида я их особо не упускал. Они пришли и бросили прибор на сиденье. Когда Басамыгин мне выписывал гарантийные обязательства, прибор был передо мной. Я намеренно уточнил вчера это. Махин сказал, что у него при себе было два газоанализатора.

В заключение своей речи Лексункин говорит о том, что никто зеленую зону не охранял.

— Там ходили люди, толпились и разглядывали, что газовики делают. Я прошу суд либо поставить экспертизу под сомнение, либо слова свидетелей.

Суд обещает учесть пожелания Лексункина. Оба обвиняемых и потерпевшие говорят, что больше им нечего сказать.

— Следующие два заседания состоятся 12 февраля в 11:00 и 14 февраля в 14:30, — говорит судья, прощаясь с присутствующими в зале. 

На этом мы завершаем трансляцию.