25 июня вторник
СЕЙЧАС +27°С
  • 30 мая 2019

    Комментировать стало проще!

    Друзья, это случилось — мы убрали бесячие капчи, картинки, без которых нельзя было оставить комментарий. Теперь просто пишете свое мнение и сразу отправляете его! Давайте общаться!

    6 мая 2019

    Напишите журналисту

    Теперь можно посмотреть подробности об авторах материалов — подписи под статьями стали кликабельны.

    У каждого из наших авторов указана личная почта — пишите напрямую журналисту, которому доверяете! 

    10 апреля 2019

    В мобильную версию добавили кнопку с комментариями

    Дорогие читатели! Теперь оставлять комментарии на V1.RU в мобильной версии стало удобнее. Внизу каждого материала появилась закрепленная синяя кнопка с комментариями. Чтобы добавить свой отзыв, просто нажмите на карандаш. Чтобы прочесть имеющиеся, жмите кнопку «Все комментарии».

    Еще

«Вас не посадят! Говорите правду!»: по делу о взрыве дома в Волгограде допросили газовиков

V1.RU ведет трансляцию из зала суда

Поделиться

Обвиняемых доставили в суд  с опозданием больше, чем на час

Сегодня, 12 февраля, в одном из залов Советского районного суда состоится очередное заседание по взрыву дома на проспекте Университетском 16 мая 2017 года. Сегодня ожидается допрос свидетелей — представителей горгаза. На сегодня также вызывали и ремонтников и членов аварийной бригады, допрошенных на предыдущих слушаниях.

Мы находимся в суде и проведем трансляцию. 

Пока суд ещё не начался, родственники и пострадавшие толпятся в коридоре в ожидании. Сегодня приехала супруга Юраслава Бабаяна Гаянэ. Она уже два года видит мужа через решётку и на расстоянии вытянутой руки.

— Он не видел своих детей уже два года. На момент, когда его задержали, я была на пятом месяце беременности. Что первая, что вторая беременность у меня протекали очень сложно. Младшую дочку муж не держал даже на руках, она не знает, кто такой папа. Я один раз привозила ее в СИЗО, в восьмимесячном возрасте. Он видел ее через стекло. Старшая дочь его помнит и скучает сильно. На свидания я детей не вожу, Юраслав говорит, что ему это очень тяжело. 

Жена обвиняемого по делу о взрыве газа Юраслава Бабаяна уверена, что муж не мог отнестись халатно к ремонтным работам.

— Понимаете, Юраслав — «бумажный» человек. Он без бумажки ничего не делал никогда. Он сам юрист, поэтому если бы он знал, что отец собирается сделать, он бы пошел в водоканал и получил бы все бумаги. Он знает законы, он знает правила и следует им. А сейчас он уже два года не видел свою семью, не знает дочь. Это самое сложное быть вдалеке друг от друга. За два года муж поменял уже 35 камер СИЗО.

Родственники и пострадавшие все еще томятся в коридоре. Сегодня по не известным пока причинам не привезли к намеченному времени обвиняемых из СИЗО.

Уже трижды секретарь выходила в коридор и спрашивала, не было ли конвоя. Заседание должно было начаться в 11:00. 

Ожидаем. 

По узкому коридору Советского суда прошли конвоиры с тощей служебной овчаркой.

— Пройдите дальше, здесь будет идти конвой, — сообщил сотрудник суда. 

Потерпевшие вошли в зал.

Все ещё проблемы с конвоем. Секретарь сообщает: «Внизу кого-то пропустили, а кого-то нет».

— Придется самой разобраться, — говорит судья и выходит из зала.

Судья возвращается.

— Ведут, — говорит она.

— Не прошло и часа, — откликаются потерпевшие.

Пока все ожидали начала судебного заседания, потерпевшие задавали друг другу один и тот же вопрос. 

— Газовики будут сегодня? 

Горожане обсуждают между собой свои новые дома, тарифы ЖКХ и вспоминают, как хорошо им жилось на проспекте Университетском.

С опозданием больше чем на час обвиняемых Лексункина и Бабаяна все же доставили в зал суда. В суд сегодня явился ещё один потерпевший — Владимир Басамыгин. Мужчина подходит к трибуне, и судья зачитывает ему его права.

Прокурор начинает задавать вопросы.

— Что вам известно о взрыве?

— На месте взрыва был, получил сообщение от начальника аварийно-диспетчерской службы, от Аксёнова, об аварийной ситуации. Я как раз ехал на своем автомобиле в офис. Мы должны были выехать к месту аварии и устранить ее. Я поручил заместителю своему подготовить документы. Моя команда отправилась к месту аварии. Дал необходимые указания по необходимым инструментам и технике. Приехал туда. Служебный автомобиль был у Беспалова.

— Когда я был на месте, — продолжает Владимир, — я подошёл к мастеру Басамыгину, он беседовал с каким-то гражданином. Потом этот гражданин начал мне предлагать замять дело. Я ему пояснил, что так нельзя. 

По лицам всех присутствующих пробегает улыбка.

— Этот гражданин начал мне говорить, что он уже опытный, что он не один раз выполнял такие работы. Он не один газопровод порывал. Я настаивал на том, что будет проведено расследование официальное. И ничего заминать я не буду. Я спросил у гражданина, есть ли у него разрешение на работы. У него их не оказалось. 

Судья просит указать на того самого гражданина. Свидетель затрудняется.

— Мне никто из присутствующих не знаком. Но, — указывает на Лексункина. — Вот смутно его помню.

— При мне как раз вернулись слесари. Они мастеру доложили, что провели осмотр подъездов, загазованности нет. И запаха одоранта не ощущалось.

Далее Владимир Басамыгин слово в слово повторяет показания трёх свидетелей из бригады аварийно-диспетчерской службы. 

— Затем подъехали ребята на самосвале. Мы оцепили территорию. Люди возмущались, что мы тут закрыли. Объясняли людям, что и почему делаем здесь. Беспалов вернулся вместе со слесарями. Они доложили, что все прошли заново. Проверили вентиляционные решетки и другие помещения. Затем Беспалов принял у бригады АДС место производства работ, и бригада уехала. По времени точно не могу сказать, но, скорее всего, в половине первого. Затем Беспалов взял газоанализатор наш, мы начали звонить в водоканал и электросети, чтобы оцепить место. Нам сказали, что представитель электросетей приедет после обеда. Я все же созвонился с представителем водоканала и объяснил ситуацию, что нам нужен человек, который покажет, где находится водопровод. Беспалов снял пробу с грунта, и люди начали копать. Полштыка лопаты откопали. И я остановил их. Потом мы отошли к дому, и произошел взрыв. 

Басамыгин делает длинную паузу. 

— И затем я оказался... в больнице. 

Прокурор продолжает.

— Вы помните, что говорили слесари мастеру Басамыгину?

— Я помню, что они сказали, что в один подъезд не попали. В два попали сами, двери там были открыты. В один подъезд они зашли, поскольку их пустил жилец одной квартиры. Я чётко помню, что они сказали, прибор показывал 0% загазованности. Это я чётко помню. Заходили в газораспределительный пункт между домами. Помню, как Беспалов сам брал пробу в водяном колодце. 

— Когда вы прибыли на место, вы же видели, что там были в подвалах предприниматели, ИП? Вы видели там какие-то действия?

— Я никого там не видел. Движения там никакого не было, людей я там не видел. Я находился ближе к автомобилю и не видел я никого. 

— То есть вы не видели, как сотрудники газовой службы проверяли помещения? 

— Нет. Я видел, как они в колодце проверили, что из неплотностей в дверях были сняты пробы воздуха. Но в помещениях подвальных не было никого. Людей там не было. Поэтому наши сотрудники и не могли попасть туда.

— Вы говорили, что грунт вспученный в месте аварии. Что там показал газоанализатор?

— Там прибор показывал четко ноль. Я сам не проверял, но Беспалов мне об этом доложил. Беспалов померил и оставил прибор рядом с котлованом. Чтобы мерить в дальнейшем.

— Вы находились рядом с домом в момент взрыва?

— Да. Рядом с Беспаловым мы стояли возле дома, — говорит Басамыгин.

— То есть в безопасном месте?

— Да. Мы получили информацию об отсутствии загазованности, поэтому мы и стояли там. Я ещё раз подчеркну. Рядом с домом стоял и экскаватор, который я сразу дал команду заглушить. Чтобы избежать каких-то случаев.

Прокурор уточняет, что жители дома настаивали на том, что в доме газ был на момент взрыва. 

— Это и понятно. Потому что порыв произошел на газопроводе среднего давления. А газ в доме был, потому что к дому подведён газопровод низкого давления. Его не нужно было выключать.

— Что конкретно послужило причиной взрыва? — спрашивает прокурор.

— Я считаю, что работы, которые производили не санкционированно. У них не было никаких разрешений. Я так считаю.

— Скажите, должны ли уведомляться другие организации, имеющие отношение к тому виду деятельности, который проводили на тот момент?

— Обязательно! Потому что должен быть проект. В нем план производства работ четко прослеживает все действия. Прописывается даже порядок движения автомобилей, как нужно перекрыть дорогу. Там прописано даже, как согласовать действия, как производить работы, кого пригласить к месту работ.

Прокурор заканчивает свой допрос. Но у адвокатов есть вопросы к Басамыгину. 

— Кем вам приходится мастер Дмитрий Басамыгин?

— Мой сын, — отвечает потерпевший.

— Вы на каждый такой случай выезжаете?

— Да, — отвечает Басамыгин. 

У адвоката пострадавших сегодня много вопросов в свидетелю 

Далее адвокат уточняет технические вопросы: где были установлены ограждения, где был сам Басамыгин. 

— Скажите, пожалуйста, известен ли вам принцип работы газоанализатора?

— Конечно. Повторяю вам, что нашим прибором, который был у нас, мы не брали пробы воздуха из замочных скважин.

— Как можно оттуда взять пробу?

— Я ещё раз повторяю. Этим занималась бригада АДС, у них есть свои газоанализаторы.

— Я уточняю, я спросил у вас, как это сделать, а не каким прибором, — уточняет адвокат. 

Нехотя Басамыгин рассказывает то же самое, что и два слесаря, и мастер на других заседаниях. 

— К вам люди обращались, что газом пахнет?

— Ни один гражданин к нам с этим вопросом не подходил.

— Запах одоранта вы не ощущали, вы сказали так? — спрашивает адвокат.

— Запах одоранта я не ощущал. Хочу отметить, что день был очень ветреный, и я не ощущал никаких запахов, — отвечает Басамыгин. 

Потерпевшие со скучающим видом наблюдают за происходящим. Мужчина, сидящий сразу за Бабаяном-старшим, вдруг начинает храпеть. 

— Ой, задремал, — говорит он, проснувшись.

— Да не было газа, — говорят другие потерпевшие.

— Лексункин там на месте нам пытался доказать, что у нас газопровод неправильно проложен, и что он все знает, — продолжает Басамыгин.

— Какой вред здоровью вам был применен?

— У меня на 10% утрачено здоровье по комиссии. У меня тяжёлая степень вреда. Были переломы, ушибы. Много всего, не вспомню.

— Скажите, потерпевшие высказывались, что запах одоранта ощущался в квартирах.

— Кому высказывались? Я не слышал. Не могу ничего сказать, — настаивает Басамыгин.

— Скажите, давно работаете в этой отрасли? Скажите, не вызвало ли у вас никаких подозрений отсутствие запаха газа, почему ни прибор, ни ваши чувства не показали наличие газа? Не вызвало ли это подозрений? — спрашивает адвокат.

— Работаю с 90-го года. Я не должен фантазировать. Есть инструкция, и я должен следовать ей. Я следовал инструкции МГП-5 в том числе.

Свой вопрос теперь задаёт Юрий Бабаян. 

— Отчего взрыв был? Вы сказали, что из-за работ, — спрашивает Бабаян.

— Я не эксперт. Я не знаю, — отвечает Басамыгин.

— Я лично к вам подходил и предлагал помощь, спрашивал вас, не нужно ли людей вывести из дома? Экскаватор работал там, вы же дали команду копать?

— Это, наверное, ваши предположения или фантазии. Вы говорите неправду. Экскаватор был выключен. Он был заглушен. Ковш был в земле, в экскаваторе был водитель. Есть ли у вас видеозапись, что мы не работали? — настаивает Басамыгин.

— Вас все равно не посадят, — восклицает Бабаян. — Говорите правду!!!

Далее к допросу приступает адвокат Бабаяна-младшего.

— Во что вы были одеты?

— Я в гражданском. Бригада была в куртках фирменных, в жилетах, потом в момент работы они надевали каски. 

— Когда Басамыгину докладывали о выполнении обхода слесаря, где вы находились?

— Где-то в двух метрах. Но я чётко слышал, что они говорили.

— Я правильно понял, что колодцы в момент аварии были открыты? — уточняет адвокат. 

— Люки были открыты тогда, когда я это видел. В момент аварии я не знаю, — говорит Басамыгин-старший.

Басамыгин, выслушивая вопросы адвокатов, переглядывается с мужчиной в костюме. Это юрист горгаза. Мужчина переместился в первый ряд на последних слушаниях.

— Скажите, какие основания для повторной проверки были у Беспалова?

— По плану локализации это обусловлено, — отвечает Басамыгин.

— Каким прибором пользовался Беспалов?

— Я не проверял и не контролировал его. Но четко были даны указания проверить.

— Как приборы бригада получает? — уточняет адвокат.

— Их проверяет мастер и выдает все перед выездом.

Басамыгин-старший считает своим долгом каждый раз напоминать всем, что работы были не санкционированы.

— В какое время приехала бригада? Сколько времени прошло с момента приезда до взрыва? — уточняет адвокат Бабаяна. 

— Я затрудняюсь ответить. Где-то час и сорок минут.

— Хватило ли вам этого времени чтобы убедиться, что люди в безопасности? — ловит Басамыгина на его же словах адвокат.

— Нас не информировали о состоянии загазованности в квартирах. Ни один житель нам не говорил об этом. Мы были уверены, что загазованности нет. Приборы показали отсутствие. 

— Вы же только что сказали, что ваши сотрудники обследовали все квартиры. И прибор не обнаружил там газа? — уточняет адвокат.

— Это неправильная информация. Наши сотрудники не обследовали все квартиры. Они были лишь в одной, а остальные обследовали через неплотности дверей, — уже заикаясь говорит Басамыгин. 

— Так почему вы мне сказали пять минут назад, что не знали о том, что происходит в квартирах?

— Так вы не так спросили. Я не мог знать, что там происходит. Я знал лишь только, что там нет загазованности. А жильцы к нам не обращались. 

— Подождите, но дом ведь находится в 50-метровой зоне. Вам хватило времени убедиться, что все жильцы в безопасности?

— Нам хватило времени убедиться, что загазованности в доме нет, — вновь, заикаясь, говорит Басамыгин.

— Скажите, первым пунктом у вас что стоит по инструкции? Разве не обеспечение безопасности?

— Да. Но что вы хотите мне этим сказать? — уточняет Басамыгин.

— Я прошу защитника изменить тон, — вмешивается прокурор.

— Вы получили уверенность, что все в безопасности? — спрашивает защитник Бабаяна.

— На основании доклада моих подчинённых я смог сделать такой вывод, — устав отпираться, говорит уже осипший Басамыгин.

И вновь допрос сводится к тому, что люди пытаются понять, что и как должны делать газовики в «такой ситуации».

— В какой ситуации? — уточняет Басамыгин. — Прибор показывал ноль. Не было загазованности.

— Скажите, отсутствие лицензии у Лексункина является основанием для взрыва? — спрашивает адвокат.

— Я прошу перефразировать адвоката вопрос, — говорит прокурор. 

Адвокат пытается уточнить и перефразировать свой вопрос. 

— Это стало причиной взрыва, — настаивает Басамыгин. 

— Подождите, я не пойму, отсутствие лицензии на земляные работы у Лексункина как могло повлиять на взрыв?

— Все аварии происходят только потому, что выполняются несанкционированные работы, — говорит Басамыгин. 

— То есть вы хотите сказать, что за полтора часа в результате ваших действий или бездействий произошел взрыв? — уточняет адвокат.

— Мы провели все действия согласно нормативам. Мы убедились в отсутствии загазованности, и другой информации у нас не было. 

Защитник и все присутствующие несколько раз замечают нестыковки в словах газовика.

Судья несколько раз предлагает Басамыгину присесть. Тот бодрится до последнего, но сейчас все же присаживается. Адвокат задаёт вполне понятный вопрос.

— Как распределяется газ в помещении?

Но прокурору вопрос не понятен. 

— Что непонятно-то? — не могут сообразить потерпевшие. 

Адвокат перефразирует. 

— Газ, если у него не будет выхода, заполнит, конечно, помещение, — говорит Басамыгин.

— Скажите, участковый был там? — спрашивает адвокат. 

— Был. 

— Почему тогда вы не обратились к нему с просьбой помочь попасть в подвалы? 

— Я узнал о том, что наших слесарей не пустили уже много позже после ухода участкового, — отвечает Басамыгин.

Басамыгин вновь настаивает на том, что газоанализатор чувствителен и определит наличие загазованности в любом случае.

— Мы пытались достучаться в каждую квартиру, — говорит Басамыгин. 

— Никто не стучал, — говорят потерпевшие. 

— А откуда вам известно, что кто-то пытался достучаться? 

— Беспалов об этом мне докладывал. 

— Как так получилось, что половина жильцов были дома и вам никто не открыл? 

— Я не знаю, это желание жильцов, наверное. 

— По какой причине вы не обнаружили газ? — спрашивает адвокат.

— Я не знаю, по какой причине, — отвечает Басамыгин.

— Есть ли связь между пробитием трубы и взрывом?

— Я думаю да.

— А между тем, что вы не обнаружили газ, и дом взорвался? 

— Газа не было, мы его не обнаружили.

Юраслав Бабаян долго и грустно смотрит на жену, пытаясь поймать ее взгляд. Лексункин молча слушает Басамыгина и его обвинения в несанкционированной работе. Басамыгин тем временем продолжает доказывать, что нужно было заранее согласовать врезку и работу.

— Проект должен был быть обязательно. Потому что коммуникации могут находиться не на указанном месте. Чуть глубже или чуть выше. Поэтому и нужен проект? — говорит Басамыгин.

После адвокатов свои вопросы Басамыгину задают пострадавшие. 

— Мы много раз звонили. Особенно из квартиры № 27 звонили. Может быть, ее нужно было отдельно проверить?

— Если бы был такой звонок, я вас уверяю, что были бы приняты меры, — отвечает Басамыгин. 

— Может ли газ из пробитой трубы по грунту дойти до дома? 

Басамыгин молчит. В это время ему что-то шепчет юрист горгаза. Все потерпевшие это замечают. 

— Я не эксперт. Газ распространяется равномерно, — отвечает Басамыгин.

У Лексункина уточняют, видел ли он Басамыгина рядом с домом.

— Видел. Возле машины. Но это единственная правда в его словах. 

— Запах одоранта ощущался?

— Я не могу точно сказать. Либо я успел надышаться, либо запах и правда был. 

— Кто-то из жильцов в момент, когда Басамыгин был на месте, жаловался на запах газа?

— Трое женщин подходили к нам, к кому-то из газовиков, и жаловались на запах газа, — вспоминает Лексункин.

— Более того, со второго этажа женщина открыла окно и крикнула, что запах газа сильный. Она кричала непосредственно Басамыгину.

На этом сегодняшнее заседание заканчивается. Следующее состоится в четверг. Потерпевшие, прощаясь, смеются.

— Ну как вам сегодняшний цирк? 

— Научились без газа дома взрывать?!

На этом мы завершаем трансляцию. О том, что происходило на всех предыдущих заседаниях — в нашем отдельном сюжете. 

По теме

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Ирина
12 фев 2019 в 14:37

Этот цирк уже надоел. Все из себя ставят умных и делают вид, что усердно работают. Понятно, что газовики уже отмазылись. Просто мучают людей и обвиняемых , вина которых даже не доказана. Страшно за будущее страны. Куда катимся????????

Александра
12 фев 2019 в 14:31

почему суд и прокуратура закрывает глаза на все несоответствия в словах сотрудников волгоградгоргаз? очевидно же что они врут