Девушка подняла полстраны ради одной уличной собаки: почему в Волгоградской области попытка спасти жизнь животного превращается в квест на выживание?

Хотите проверить свою психику на прочность? Просто попробуйте спасти бродячего пса. Девушка из Волгоградской области наивно полагала, что видела в этой жизни если не все, то многое. Пока не решила совершить «простой добрый поступок» — спасти бездомную собаку. Как говорит Нина Синяк, спасательная операция быстро превратилась в ее персональный ад с заоблачными ценниками у ветеринаров, абсолютным равнодушием людей и вмешательством неадекватных «зоозащитников». А самое главное — с полнейшим отсутствием результата. О том, как в реальности в Волгограде и Волжском оказалась ситуация с защитой животных, Нина рассказала V1.RU

Все началось с того, что я приехала в гости к маме на месяц и стала подкармливать нашу дворовую собачку Белку. Ее в этом дворе знают все. Собака невероятно умная — даже умеет ездить на лифте, а главное — спокойная и добрая. Несколько лет назад ее привели местные алкоголики и, конечно же, бросили.

У Белки был друг Мишка. И вместе они жили, в целом, неплохую жизнь. Раньше они охраняли старый рынок, и их кормили мясом. Везде всегда вместе — лучшие друзья. Потом «работа» закончилась, но кто-то еще продолжал им помогать. Оба, кстати, были с бирками, то есть прошли программу ОСВВ (отлов, стерилизация, вакцинация, возврат). Обратно на место обитания агрессивных или больных животных не возвращают.

Мишка был большим добрым псом. Да, он периодически лаял на прохожих (наверняка не самых адекватных), но никогда не кусался. Однако нашлись «доброжелатели», которые вызвали отлов за якобы агрессию, откуда живым выбраться практически невозможно. Но ему повезло (вроде бы): его забрал местный приют для животных. Пса посадили в вольер, и там он «благополучно» зачах: отказывался от еды, тосковал, с другими животными общаться не хотел, очень сильно похудел и через год его нашли в вольере мертвым.

Белочка осталась одна. Жизнь стала тяжелее. Все как у людей: друга больше нет, хозяин бросил, другие сердцу не милы. Она стала бродить в одиночку в поисках еды и тепла. Видимо, раньше люди были добрее — сначала подкармливали, пускали погреться в подъезд, где живет горе-хозяин. Тот в свою очередь даже иногда запускал ее в квартиру. Поэтому мы были за нее спокойны. Также подкармливали. Отмечу, что несколько лет назад я обращалась в приюты и везде получила отказ, на этом все и закончилось. Возможно, и к лучшему, учитывая историю Мишки. Благо собака еще была в твердом здравии, и подкармливали ее не только мы.

В последнее же время, когда у меня появилась возможность регулярного наблюдения, я стала замечать, что миски все сухие, старые, из подъезда собаку выгоняют на улицу, все кривят свои лица, никто ей не рад. А тем временем Белке больше 10 лет. К алкоголику-хозяину в квартиру она больше не идет, потому что там устроили настоящий Содом и Гоморру — пожилому животному это уже оказалось не по душе. Либо ее все-таки перестали пускать. Никто не разбирается. Все хором говорят: «Да ее кормят! Все у нее хорошо!». К сожалению, это не так. Мне как-то потребовался запрос с камер видеонаблюдения на домофоне, когда я ее потеряла, и выяснилось: за 2 суток — не кормил никто, один раз погладили.

Я нашла ее в ужасной депрессии на лестничной площадке. Вы вряд ли видели столько тоски и одиночества в глазах. Она отказывалась от еды, просто лежала на голом бетоне. И я поняла, что просто смотреть на это — уже ненормально. Старая добрая собака не заслуживает такой жизни — без еды, без места, в ожидании смерти на холодном полу. Белку надо было спасать. И скажу сразу: я до сих пор не жалею о своем решении, несмотря на весь последующий ад.

Сразу же и отвечу на мой, теперь «любимый» вопрос: а почему не забрала себе? Съемная однокомнатная квартира, свои кошки, серьезные проблемы с физическим здоровьем и очень ограниченный бюджет. Огромная пожилая собака, к сожалению, в этот список не помещается. Хотя в идеальном мире для меня это был бы самый лучший расклад — она стала мне другом.

Поняв, что сама я финансово и физически не потяну спасение, я подумала: ну мир же не без добрых людей. У меня есть навыки распространения информации, остались какие-то каналы, через которые можно попробовать найти дом одной-единственной собаке. Как же я ошибалась.

Мой первый пост в сети: «Собака лежит на бетоне, не ест, возможно, нужна ветеринарная помощь, волонтеры, отзовитесь». Стучусь в городские новостные паблики, в группы зоозащитников. Итог: ни одного предложения конкретной помощи, 100% осуждения, 0% понимания.

«Как же вы допустили?», «Почему вы сами не везете ее в клинику, чего вы ждете?», «Лезьте в долги, что тут такого?» — сыпались обвинения. При этом никого совершенно не волновало, что в этот конкретный момент на моей карте абсолютный ноль, мясо собаке покупается с кредитки, машины нет, и элементарно — я совершенно не знаю, как работать с собаками, тем более бродячими. Ни одного дельного совета, ни одной руки помощи. Было ощущение, что в Волжском совершенно нет зооволонтеров и ни одного мужчины с машиной и крепкими руками, кто бы мог помочь хотя бы в транспортировке животного.

Дальше начался штурм приютов. Государственных приютов в России не существует, только частные — это я знала. И везде я снова получила отказ, как и несколько лет назад. Мест нет, все переполнено по завязку. Никто не делится контактами, не дает советов, периодически откровенно грубят.

Но мне повезло: через несколько дней кто-то разместил мой пост в крупной российской группе о животных. И хотя там я столкнулась с таким же сетевым осуждением, все же удалось найти нескольких адекватных людей. С ними мы днем и ночью в переписке пытались нащупать решение. Как выяснилось потом, культурный код региона — играет огромную роль. Большинство тех, кто откликнулся, кому действительно была небезразлична судьба Белочки — живет не здесь, не в Волгоградской области.

Вскоре я вышла на одну зоозащитницу из Волгограда, которая позиционировала себя как спасительница животных. Обратилась к ней, подробно описав ситуацию. Меня взяли в оборот мгновенно. Сразу же полетел слезливый пост, наполовину состоящий из отборного вранья, моментально создался отдельный канал и открылся денежный сбор, я даже не успела ничего понять.

Эта «волонтер» дала мне контакты конкретного зоотакси и жестко настаивала, чтобы я срочно, прямо сейчас, везла собаку в определенную ветеринарную клинику в Волгограде, иначе она умрет. Другие варианты даже не рассматривались. Первичная необходимая сумма около 10 000 рублей. Человек совершенно не слышал меня, когда я говорила, что этих денег нет и что нет никакого смысла тащить старое животное в другой город без четкого понимания: а что дальше? Обратно на улицу? Ей нужен дом или хотя бы передержка, на которую средств также не было. Но давление продолжалось.

Очень быстро поняв, что я столкнулась с мошенницей, я попросила закрыть канал, сообщив, что сама разберусь с ситуацией. Женщина тут же проявила агрессию. Она написала в своей группе, что автор «отказалась от помощи животному», выставила мой номер телефона на всеобщее обозрение, начала угрожать полицией. Хотя заявление о мошеннических действиях и о распространении личных данных нужно было писать мне, но я была слишком занята реальным спасением собаки — на бессмысленную бюрократию времени не оставалось. К слову, спустя какое-то время я узнала, что журналистское чутье меня не подвело, и эта женщина действительно была замешана в «мутных схемах» в сфере помощи животным.

На меня посыпался новый шквал звонков и проклятий от ее подписчиков, сочувствующих животным. В голове крутилась только одна мысль: злее выгоревших волонтеров людей нет. Впрочем, я пыталась их понять: это действительно тяжелейший, неблагодарный труд, люди морально выжжены дотла. Когда сталкиваешься со всей этой индустрией изнутри, начинаешь понимать, почему волонтеры ломаются. Единственный очевидный выход для многих — забрать животное к себе. И так у людей в домах оказывается по 40, 70, 100 голодных ртов, многие из которых нуждаются в дорогостоящем лечении. Все это заканчивается нервными срывами, ненавистью к людям и страшными долгами.

Параллельно этой травле начались конфликты с соседями. Ни о какой помощи речи не было. Раньше Белка никому особо не мешала, все просто перешагивали через нее, кто-то мог запустить в подъезд по доброте душевной, а кто-то и пнуть. А теперь, когда собаке уделили особое внимание — видимо, людям стало некомфортно, что их бездействие теперь на виду, и единственный способ оправдать себя — накинуться на человека, кто выявил эту острую проблему. Начали заставлять меня ее увезти. Хотя это даже не моя собака. Она общая, наша. Наверное, так думала только я. Как и о том, что отношение к животным определяет нашу человечность. Видимо, у соседей какие-то другие параметры человечности. А кому-то было просто «до лампочки», всегда проще покрутить пальцем у виска и подумать: «У нее просто зоошиза. Со мной-то все в порядке, это с ней что-то не так».

Агрессивная половина соседей тем временем лютовала. Выкидывали все: и миски, и цивильные пакетики с едой, которые я своевременно убирала, и аккуратный коврик с каждого этажа, где я пыталась его постелить, чтобы собака хотя бы не лежала на бетоне. Выкидывали даже мясо. Я не разводила бардак. И собака вела себя прилично во всех смыслах — просто пыталась поспать, где теплее, справлять нужду строго ходила на улицу. Никого не волновало и то, что я обработала Белку от блох и паразитов. Я стала панически бояться, что собаку просто отравят или вызовут живодеров. Приходилось прятаться в ночи, чтобы просто покормить ее и погладить. К тому моменту Белка снова начала кушать. Скорее всего, она и не болела физически — просто страдала от холода, предательства и одиночества.

В моменты скандалов с соседями казалось, что местный алкоголик среди этих якобы порядочных людей — не самый худший персонаж. Он хотя бы эту собаку искренне любил и гладил. Да, он оказался безответственным хозяином, но животное никогда не обижал. Его самого выкинуло на обочину жизни вместе с сожительницей, как и эту бедную собаку, возможно, поэтому Белка к нему так и привязалась.

Сотни звонков, сообщений и голосовых (без преувеличения), бесконечные поиски людей, готовых подсказать хоть какой-то алгоритм, ночные «консультации» с искусственным интеллектом (он стал моим лучшим другом в этой ситуации, как бы это грустно ни звучало) — и все это параллельно с работой по 12 часов в сутки. Мне пришлось стать не просто человеком, кто заботится о собачке, я стала ее персональным менеджером. Главная задача — не навредить, а помочь. И вот сквозь колоссальное напряжение появился первый результат. Я стала наконец-то понимать, как устроена эта сфера, как правильно действовать и где искать помощь.

В нашем случае с Белочкой (кстати, на тот момент я реально уже думала, что ко мне пришла «белка») нам требовалась платная передержка на доживание в частном секторе. Бесплатного в этом мире нет ничего. Нужен был честный сбор, автоволонтер и финкураторы, потому что в одиночку оплачивать такое содержание я бы не смогла.

Я создала новый пост, где прозрачно описала, что мы ищем, открыла сбор (а это тоже юридически и технически непросто), создала каналы для поиска единомышленников. Распространяла информацию, где только можно. Даже «украла» мамины «Одноклассники». Постепенно начали собираться люди, которые готовы помогать и делом и копейкой, но нас все еще очень мало.

Прекрасных добрых бабушек из частного сектора, готовых приютить старую собачку за символическую плату и корм в качестве приятной добавки к пенсии, к сожалению, в реальности не существует. С приютами, как выяснилось, тоже нужно разговаривать исключительно на языке денег. Средняя цена за шанс дожить свой век в безопасности — около 7 000 рублей в месяц. В эту стоимость входит вольер и каша с мясной обрезью (или каша, которая просто пахнет мясом). Но даже за деньги приюты, переполненные до предела, неохотно открывают свои двери.

Пробивая эту стену, я постепенно вышла на круг честных, нормальных зоозащитников. Их в нашем регионе — единицы. И именно от них я узнала, какие кошмары на самом деле творятся за закрытыми дверями этой индустрии…

Постепенно я попала в круг нормальных зоозащитников из разных регионов. В личных беседах они называют Волгоградскую область одной из самых проблемных и жестоких в вопросе бездомных животных. Добросовестные местные зоозащитники тоже шокировали своими историями.

Это огромный бизнес на крови. Я много услышала про серые схемы отловов, повторные стерилизации чипированных собак ради отмывания бюджетов и псевдоприюты, где животных держат в качестве живых экспонатов для бесконечных сборов… Даже гуманитарная помощь — корма и медикаменты — часто перепродается на сайтах объявлений. Это истории не для слабонервных. Ведь страдают самые беззащитные существа, которые даже не понимают, за что человек так с ними жесток.

Это происходит не только у нас в регионе, это серьезная проблема всей страны. Раньше я бездумно переводила деньги по любому слезливому объявлению в соцсетях в надежде помочь животным хоть немного. Теперь я буду делать это исключительно через проверенные, прозрачные организации и всем настоятельно советую. Мошенников, у которых нет ничего святого, с появлением интернета стало немыслимое количество.

Впрочем, в честных приютах ситуация тоже катастрофическая. Там банально не хватает средств и рабочих рук. Животных очень много. На небольшой территории может находиться по 500 животных. При всем желании, порядочности и золотом сердце сотрудников обеспечить должный уход и подарить любовь каждому питомцу просто невозможно.

Меня искренне удивило, что в приютах очень много красивых, чистых и породистых животных. Много и малышей. Зачем люди целенаправленно покупают домашних питомцев за огромные деньги у заводчиков, когда можно спасти жизнь из приюта — мне непонятно. А потом по какому-нибудь Городищенскому району бегает никому не нужный брошенный стафф, обреченный на скорую гибель в уличных условиях (и да, ему никто не помогает). Это замкнутый, страшный круг, из которого невозможно выбраться без ужесточения законодательства в сфере обращения с животными и введения реальной ответственности для владельцев за выброшенных питомцев.

В результате всей этой истории — не через 10, а через 100 рукопожатий и далеко не в первые дни — я чудом нашла платную передержку в частном доме у одной волжанки. У нее за плечами годы честной помощи животным и исключительно положительные отзывы. К слову, передержки ведь тоже бывают «черными», где собак доводят до истощения в сараях, собирая при этом плату с доверчивых кураторов. Именно поэтому опытные волонтеры неохотно делятся контактами хороших мест: слишком много недобросовестных людей обещают платить за животное, а через пару месяцев просто исчезают, бросая питомца на плечи владельца передержки.

Этот круглосуточный кошмар высосал из меня все нервы, силы и остатки иллюзий. Так быть не должно. Общество и государство должны создать условия, чтобы обычный человек имел возможность помочь бездомному животному без риска сойти с ума, подвергнуться травле и потратить на это всю свою жизнь и ресурсы. Должны быть понятные, доступные каналы помощи. Должна быть системная организация. Один в поле не воин.

Мне остается надеяться, что хотя бы одной конкретной собачке — нашей Белке — мне удастся подарить сытую и спокойную старость. К сожалению, я не политик и не имею рычагов влияния на масштабную реформу зоозащитного движения. Мой единственный доступный инструмент — это публицистика и слово.

Люди должны знать, как обстоят дела в этой непростой сфере, ведь я сама до этого «квеста» не знала и половины этих страшных подробностей. Я очень надеюсь, что мой рассказ не отвратит людей от помощи бездомным животным, а наоборот — разбудит совесть. Пусть только в обычных людях. В тех, кто может хотя бы просто не вредить тем, кто абсолютно беззащитен. А в лучшем случае — помочь. Просто делать это надо с умом и четко взвешивать свои силы и возможности.