«Спрос — не срок, не обнулится»: эксперты — о том, как бизнесу адаптироваться к пандемии коронавируса

Первый удар от пандемии приняли на себя две сферы: здравоохранение и частный бизнес. Первые готовятся к наплыву пациентов, вторые — к переформатированию. Мы задали экспертам разных профилей очевидный вопрос: как выживать бизнесу? Например, нужно ли сокращать персонал и прятаться в онлайн? Через все диалоги красной линией прослеживается совет: меняйте бизнес-мышление, потому что пандемия и её последствия изменят мир навсегда. Ваши амбициозные планы устарели Нерабочая неделя и ужесточающийся карантин уже нанесли удар по бизнесу. Директор бизнес-школы Виталий Ашмарин считает, что в таких условиях нужно реагировать быстро: — Первое — законсервировать капиталовложения и НИОКР-работы, в общем, всю деятельность с прицелом на длинную перспективу, — считает он. — Второе — необходимо «выходить в кеш», то есть иметь либо деньги на счетах, либо наличными, сокращая активы. Сотрудников необходимо переводить на удалённую работу с минимизацией оплаты труда. Он подчёркивает, что модная сейчас тема с онлайн-доставкой и прочими IT-заменителями — это неплохо, но годится далеко не для всех сфер. — Главная головная боль сейчас — что делать с реальным производством? — обозначает он главный вопрос, ответа на который пока нет. Для предприятий, которые не могут изолировать сотрудников из-за непрерывного цикла работы, эксперты советуют принять максимум усилий ради безопасности персонала: обеспечить средствами защиты (маски, очки, санитайзеры), исключить лишние контакты, организовать транспорт и так далее. Сокращения будут, но не тотальные Торможение деловой активности, карантин и необходимость платить зарплату в нерабочие дни создают все условия, чтобы работодатель задумался о сокращении штата. Впрочем, далеко не все эксперты разделяют мнение, что это превратится в тенденцию: — Нет, речи о массовых сокращениях не идёт: нужно спасать экономику, спасать страну, как бы это пафосно ни звучало, — считает аналитик инвестиционного холдинга «ФИНАМ» Алексей Коренев. — Кадры — это основной капитал, а последствия кризиса непредсказуемы, поэтому на данном этапе необходимо принять меры к сохранению штата, иначе потом не с кем будет возобновлять работу. — Оптимизация штата частного бизнеса — это процесс, который идёт ещё с прошлого кризиса 2008–2009 годов, так что у многих предприятий уже нет избыточного персонала, — говорит экономист Константин Юрченко. — Такой персонал, вероятно, есть у госструктур, но пойдёт ли государство на его сокращение? А для частного бизнеса основной риск — это закрытие, а не массовые сокращения, потому что сокращать, по большому счёту, некого. Перевод сотрудников на удалённую работу, где это возможно, эксперты считают целесообразным. Кроме того, удалёнка в некоторых случаях означает повышение эффективности работника: например, он меньше времени тратит на дорогу и меньше отвлекается на типичные офисные раздражители: разговоры с коллегами, перекуры и прокрастинацию. — Иногда сотрудник вынужден работать дома даже более интенсивно, чем в офисе, ведь ему нужно показать начальству свою эффективность: он, грубо говоря, чаю выпить боится, чтобы не пропустить сообщение или задание, — добавляет специалист по кадрам Елена Белова. Всем шить маски? Стоит обратить внимание и на огромный спрос, возникший в ряде областей. — Ситуация для всех неожиданная, и большинством людей сейчас владеет природный страх, а потому растёт спрос на товары, связанные с безопасностью: это маски, моющие средства, другие средства защиты, — считает директор департамента политологии и социологии УрФУ Анатолий Меренков. Некоторые предприятия могут пойти на такую «диверсификацию» бизнеса, например, модельер из Екатеринбурга организовал пошив масок, а Tesla и ряд других автомобильных компаний, включая команды «Формулы 1», перешли на выпуск аппаратов ИВЛ, дефицит которых растёт с каждым днём. Виталий Ашмарин советует бизнесменам, готовым к выпуску «экстренных» товаров, обратиться к местным властям с инициативой, поскольку такие начинания поддерживают в том числе за счёт госфинансирования. Анатолий Меренков уверен, что, хотя тренд кажется кратковременным, если смотреть шире, он продолжится и с окончанием пандемии. Например, готовность носить маски в крупных городах иногда сохраняется ради защиты от смога. — Страх остаётся в памяти надолго, поэтому даже после спада заболеваемости у людей сохранятся многие привычки, например, недоверие к большим компаниям людей, нежелание ехать куда-то далеко. Это может спровоцировать спрос в ряде областей, например, на загородную недвижимость в своём регионе, чтобы отдыхать дома и с наименьшими рисками, — считает Анатолий Меренков. Онлайн-услуги победят, хотя не сразу Все эксперты отмечают рост спроса на онлайн-сервисы, например, телеконференции, дистанционное обучение, службы интернет-доставки и тому подобное. Все считают, что этот тренд может закрепиться. Но специалисты призывают не переоценивать этот тренд. — Естественно, перевести в онлайн можно не всё, но, главное, за время карантина люди устанут от онлайна, и когда ситуация нормализуется, они рванут в оффлайн, — считает экономист Константин Юрченко. — Разговоры о том, что онлайн окончательно победит, идут ещё с 90-х годов, но этого не произошло: мы помним, например, пресловутый кризис доткомов, спровоцированный переоценкой онлайн-возможностей мира. Менять деньги на товар лично — это глубоко в натуре человека. Бизнес-эксперт Виталий Ашмарин в свою очередь считает, что, несмотря на высокий спрос на онлайн-услуги, он не всегда монетизируется: — Да, в условиях карантина люди хотят онлайн-развлечений и обучающих сервисов, но проблема в том, что далеко не все готовы за них платить, — объясняет он. — И сегодня мы видим, что крупные площадки открывают бесплатный доступ к своему контенту в надежде сохранить эту аудиторию в последующем. Спрос сохранится, но станет «дешевле» Экономист Константин Юрченко считает, что спрос не может обнулиться, он просто сместится в область более дешёвых товаров. — Да, в ущерб качеству, но таковы приметы времени: в случае многих товаров мы не можем отказаться от потребления, но можем снизить запросы по качеству, — считает он. При этом возможности для такого «срезания жирка» уже отчасти исчерпаны после кризиса 2014–2015 годов. — Уже тогда многие компании оптимизировали, что могли, и снижали себестоимость, поэтому резерв здесь не бесконечный, — поясняет эксперт. Меняйте бизнес-сознание полностью Коронавирусный кризис до сих пор воспринимается многими как временное неудобство, неприятное, но скоротечное. Эксперты предостерегают от такого оптимизма, поскольку, даже если пандемия «уложится» в несколько месяцев, её последствия будут ощущаться гораздо дольше. И, возможно, приведут к радикальному изменению бизнес-подходов. — Последние 150 лет экономика развивалась в рамках определённой капиталистической парадигмы, одной из черт которой было перепроизводство: мы пришли к ситуации, когда больше усилий тратится на то, чтобы продвинуть товар, а не произвести, — рассуждает аналитик «ФИНАМ» Алексей Коренев. — Было ясно, что эта модель неэффективна, и кризисы часто являются триггерами перемен, которые кардинально меняют все подходы и создают новую реальность. Эксперт не исключает, что бизнес-процессы будущего будут больше завязаны на планирование, в том числе государственное. — Производство под заказ используется уже сейчас: началось всё с яхт и самолётов, перешло на автомобили, но скоро, вероятно, такой подход используют и в других сферах, вплоть до производства молока и колбасы, — считает Алексей Коренев. — Сейчас же мы видим магазины, заваленные однотипными товарами с небольшим сроком годности, изрядная часть которых потом просто утилизируется. Пользу онлайн-технологий эксперт видит не только в возможности удалённой работы, но и в более точечном подходе: — Даже если через 4–6 месяцев с пандемией удастся справиться, думающие бизнесмены извлекут уроки и адаптируются к новой реальности, в которой нужно будет работать прицельно под запросы конкретного клиента. Алексей Коренев не исключает также усиления импортозамещения, причём касается это не только России, но мира в целом: нынешний кризис показал рискованность интернациональных производственных цепочек.