«Депутаты и директора сюда не ходят»: как выживает старейшая комиссионка Волгограда

Хрустальные фужеры из советских сервантов, фарфоровые статуэтки и дешевые шубы — сегодня полки самого старого комиссионного магазина в Волгограде похожи на стеллажи краеведческого музея. Почему волгоградцы отказываются покупать ношеные свадебные платья, но забирают разваливающиеся ботинки? Какие вещи на витринах приглянулись режиссерам исторического фильма? И что сдают горожане, в квартирах которых осталась только пыль? Ответы на эти вопросы — в нашем репортаже. Потускневшая на солнце вывеска «Комиссионный» ведет в маленький отдел, впитавший атмосферу старых советских универмагов. Как в большой и непредсказуемой лотерее тут можно найти любую вещь — и неполный набор чешских рюмок, и пыльный телевизор, и черную косуху из настоящей кожи. — Современные вещи, которые приносят к нам в комиссионку, проигрывают старым в качестве, — уверена замдиректора магазина Светлана. — Надели вы эту кофту 10 раз, вытянули рукава и горловину, потеряли все стразики и отнесли ее на мусорку. Мы стараемся не брать откровенный хлам, но иногда приходит несчастная бабушка и слезно просит взять у нее какую-то кофту. Я ей говорю: «Бабушка, я приму ее за 100 рублей. Отними от них 40% и получи свои 60 рублей. Ну разве они тебя спасут?» Некоторые начинают рассказывать нам целые истории: мужа схоронила, ложусь в больницу и срочно собираю деньги на операцию. Сидишь порой и думаешь: «Какая же ты бедная женщина». Но всех не пережалеешь. Продавцы комиссионки, заставшие ее просторным магазином на 300 квадратных метров, и впрямь похожи на сотрудниц музея — ощущение, что старинные вещи запали им в душу и стали не просто товаром по сходной цене. — Недавно мужчина принес нам чайный сервиз из ГДР — в 70-х годах служил в армии и забрал его домой в качестве сувенира, — улыбается волгоградка Ирина, проработавшая в магазине 38 лет. — А вот старая чеканка... Почему-то она у нас внизу стоит. Давайте я ее повыше подниму. — Мне кажется, что товара у людей остается все меньше и меньше, — рассуждает Светлана. — Уходят качественные фарфоровые статуэтки, хороший хрусталь. Очень редко нам приносят товары из Чехии и ГДР — это уже единичные случаи. А знаете, что мы заметили? Нынешняя молодежь сейчас вообще не воспринимает посуду из хрусталя. Вместо антиквариата они покупают китайский пластик. Но ведь цари тоже свои вещи специально не хранили. А если они сейчас попадут кому-то в руки, люди сразу же озолотятся. Лет 15 назад в нашу комиссионку нагрянули киношники, снимавшие картину про 70-е годы. Вот это настоящие ценители! Ради создания нужного интерьера скупили у нас половину всего товара! «Нас путают то с антикварным, то с секонд-хендом» За 40 лет работы (!) магазин, который путают то с антикварной лавкой, то с секонд-хендом, не растерял ни опытных продавцов, ни покупателей, ни сдатчиков. Одни едва ли не каждую неделю обыскивают полки в поисках любой мало-мальской ценности, другие несут из своей квартиры все, что еще можно унести. Такой вот бесконечный круговорот вещей в комиссионке. — Есть люди, которые этим буквально живут: что сдатчики, что покупатели, — уверена замдиректора комиссионного магазина. — У некоторых это доходит до болезненных состояний: ходят в магазин не меньше 15 лет и, кажется, за это время сдали всю свою квартиру. Осталось нам принести только пыль с полок… Но ведь они где-то находят вещи: собирают у знакомых и у соседей. Еще хуже, когда начинают тащить их с мусорки. Приходится отсеивать «добро» и долго объяснять людям, что это вовсе не товар. Каждый ведь считает, что его вещь самая лучшая. Говорят мне: «Ой, у вас такая ерунда висит, а вот я принесла настоящую ценность». И достают механический комбайн, который уже лет 25 никому не нужен. Начинают убеждать: «Я за эту вещь отдала 10–12 тысяч…» А мы ее не продадим даже за пять. Разве сюда придут богатые люди? Те, у кого есть деньги, отправятся в другие магазины. Стоит лишь сказать о постоянных покупателях, как в небольшом отделе не остается ни одного квадратного метра, в котором бы волгоградцы не искали обновок. Кажется, что многие из них приходят в комиссионку за товаром… Что это будет сегодня — кожаная ли куртка, завернутая в упаковку мужская рубашка или фарфоровая фигурка ангела — они не знают и сами. — Вы тоже покупаете? — отрываясь от вешалок с куртками, женщина в ярко-красной шапке замечает нашего фотографа. — У меня дома есть старый чайный сервиз. Настоящий антиквариат! Может быть, запишете мой адрес и номер телефона? Ах, вы не интересуетесь… — Молодежь сюда не приведешь. Мои сыновья, например, начинают воротить нос от всего, что я приношу. «Что ты тащишь со своей комиссионки?» Ну ведь вещь с этикеткой, даже не ношеная. Нет и все. Наверное, поэтому у нас не покупаются свадебные платья, — уверена Светлана. — Очень плохо уходят и наряды на выпускные вечера. В магазине их средняя цена — 5–8 тысяч, а у нас 500–800 рублей. И все равно нет никакого спроса. С неохотой волгоградцы берут туфли на высоком каблуке: куда больше людям нравится практичные и повседневные ботинки. Мужскую обувь уносят даже в потрепанном состоянии — то для гаража, то для рыбалки. Быстро разлетаются и мужские куртки. А вот сорочки и классические брюки от костюмов спросом не пользуются. Совсем. Кто у нас будет носить такую деловую одежду? Те, кто там (женщина многозначительно поднимает палец вверх) — депутаты, чиновники и директора — в наш магазин точно не придут. А все остальные ходят то в спортивных штанах, то в джинсах-классике. «Мы уже просто пищим» Заносить ли комиссионки в Красную книгу (как вымирающие виды, конечно), не знают и сами продавцы старейшего в Волгограде магазина. — В какой-то степени они уходят в прошлое. В вещах никакой ценности нет: возьмите даже старую кожу. Да, она намного качественней современной. Но кто сейчас наденет такую древнюю модель? — рассуждает Светлана. — Хотя у меня до сих пор перед глазами стоит старое шерстяное платье. Когда я его увидела, просто обалдела: мы же его никогда не продадим. А оно ушло за неделю… Если товар все же залежится на полке, мы его возвращаем хозяину и берем деньги за хранение. Некоторые говорят: «Можно мы не будем забирать? Что угодно с этой вещью делайте». Конечно, списываем и выбрасываем. Но почему мы с ней должны возиться? Кстати, иногда мы и себе тут вещи покупаем. Смешно же быть у воды и не помыть ноги. И сумки берем, и хрусталь. У нас есть девочки, которые неравнодушны к статуэткам. Отодвигая разговоры о состоятельности своих покупателей, сотрудницы магазина все же признаются: за последние два года волгоградцы с трудом выкраивают деньги даже на самые дешевые вещи. — Последние два года работаем со скрипом… просто нереально, — говорит замдиректора комиссионного магазина. — Не было такого никогда, понимаете? Не все волгоградцы могут осилить даже товары за 100 и 200 рублей. Не знаю, на сколько нас хватит. Но уже сейчас мы все пищим.