Дочери и близкие несут цветы к могиле Михаила Кокшенова

Цветы к могиле актера на Новодевичьем кладбище Москвы сегодня понесут его дочери, жены и верные зрители. Хотя Михаила Михайловича нет на этом свете уже шесть лет, при упоминании его имени непроизвольно возникает улыбка, ведь именно комедия стала излюбленным жанром актера. Все помнят его шумным, балагурящим человеком, способным одним только выражением лица поднять настроение. Наверное, поэтому в последние годы жизни, перенеся тяжелый инсульт, он запрещал даже друзьям навещать себя. Не хотел, чтобы образ удачливого весельчака рассыпался о печальную действительность. Об артисте MSK1.RU сегодня говорит с его дочерью Алевтиной Кокшеновой. «Папе нужна была рядом женская рука» — В последний раз, когда я видела папу, он был уже после инсульта в больнице, и это, поверьте, не самые радужные воспоминания, — говорит Алевтина Кокшенова, руководитель отдела Московского океанариума. — А если говорить о ярких моментах нашего общения, это было, наверное, за пару лет до его болезни, когда меня попросили позаниматься с девочкой русским языком, а ее семья жила в том же районе, где и папа, потому после занятий мы встречались. Могли прогуляться, сходить куда-то. А в последний раз я пришла к нему в гости: мы жарили индейку, он открыл бутылку испанского вина. Папа не пил, был увлечен здоровым образом жизни и не особо разбирался в вине, но дочери его последней супруги Натальи Васильевны в тот момент жили в Испании, папа с женой у них бывали, скорее всего, там он многое услышал о вине и хотел продемонстрировать мне, как хорошо он в нем разбирается. В тот день он мне еще показывал контейнеры с едой, которые Наталья Васильевна, уезжая в командировку, оставила ему, подписала, и как он послушно поедает всё, как велено. По словам Алевтины Кокшеновой, с виду хозяйственный Михаил Михайлович был человеком не очень адаптированным к быту: — Меня в детстве воспитывал дедушка, отец мамы, и он был из тех мужчин, которые сварят кашу из топора. Дедушка когда-то был управляющим директором турбазы крупнейшего завода в Подмосковье и мог организовать быт в любых условиях. А папе нужна была рядом женская рука, чтобы ему всё приготовили, накрыли, — он очень любил, когда за ним ухаживают женщины, особенно красивые. Он имел возможность бывать в ресторанах, в местах с превосходным обслуживанием, но мамины кулинарные шедевры и их красивую подачу забыть не мог. И если в разговоре со мной он вспоминал маму, то чаще всего в гастрономическом контексте: как тридцать лет назад у нее дома попробовал такое-то блюдо. И рассказывал с таким придыханием, словно побывал в мишленовском ресторане, как минимум. Для папы, несмотря на некоторую избалованность артиста и широкие возможности, семейный уют и женская забота были очень важны. И чтобы не просто борща налили — главное сыт, всё должно было быть в красивой тарелочке, изысканно сервировано. К этому его приучила моя бабушка, его мама Галина Васильевна. А жили Кокшеновы очень скромно — в крошечной комнате в коммуналке. В своей книге «Апельсинчики-витаминчики» Михаил Михайлович рассказывал: «Я — коренной москвич, родился в Замоскворечье, аж напротив Кремля, на Софийской набережной. Можно гордо сказать — прямо в сердце России. Домишко, правда, был неказистый, его сейчас снесли, так что мемориальная доска мне не светит. Комнатенка тоже была паршивая, всего лишь девять метров, а нас было четверо — мама, бабушка, дворняжка Чижик и я». Вырос будущий актер без отца, его, первого директора государственного полиметаллического комбината на Дальнем Востоке, несправедливо обвинили и расстреляли в годы репрессий, когда сыну исполнился всего год. После школы и армии Михаил попробовал продолжить дело отца — получил образование геолога, даже разведывал в экспедициях глины. Он мог повторить судьбу своего героя Лехи Пряхина из картины «Самая обаятельная и привлекательная», работая инженером за кульманом. Но страсть к кинематографу победила и со второго раза Кокшенов поступил в театральное училище имени Щукина на актерский факультет. Стюардесса по имени Нина Первые роли в кино молодому актеру давали крошечные — эпизод в несколько кадров, не удостоившийся даже титров. Но зато фильмы были хитами своего времени. Начал он с «Высоты» и «Девчат», а потом было сложно отыскать популярную картину, в которой у Михаила Кокшенова не было бы запоминающегося эпизода или эффектной роли: «Золотой теленок», «Хозяин тайги», «Адъютант его превосходительства», «Освобождение», «Звезда пленительного счастья» — десятки фильмов. Популярность постепенно росла и актер даже удостоился отдельной открытки для продажи поклонникам в киоске «Союзпечать». Там ее и заметил его будущий «крестный отец» — режиссер Леонид Гайдай. Эту историю актер рассказал в своей книге «Апельсинчики-витаминчики»: «Раньше в ларьках продавали фотографии артистов. Черно-белые — 5 копеек, цветные — 8 копеек. На цветной фотографии я был изображен в синем пиджаке, с каким-то диким поворотом головы и напомаженным пробором. Полиграфия была та еще! Весь цвет с пиджака перешел мне на лицо. Я был весь синюшный, даже пробор. Гайдай купил меня такого синенького за 8 копеек и отдал ассистентам. Те меня нашли по картотеке. Так я попал в удивительный мир комедий Гайдая!» После первой роли в комедии «Не может быть!» Михаил Кокшенов снялся во всех последующих фильмах режиссера. Эти работы стали визитной карточкой актера. — Мне с детства показывали фильмы, в которых играл папа: «Спортлото-82», «Самую обаятельную и привлекательную», все его классические комедии. Одна из моих любимых его ролей в картине «Женя, Женечка и „Катюша“», хотя я все его работы люблю, — говорит Алевтина Кокшенова. — Он, может, и не Гамлет, но я посмотрела бы, как другие смогли бы сделать более 130 картин, летать с Курил в Белоруссию, перекрашивать волосы, практически форсировать реку… Он был очень выносливым человеком, всю жизнь занимался спортом, говорил, что спорт закаляет характер, вырабатывает здоровую злость. У него была крылатая фраза: «Тебя в дверь, а ты в окно лезь!» Руководствуясь ею, он не только попадал в новые кинопроекты, но и смог познакомиться с моей мамой. Пять лучших фильмов«Женя, Женечка и „Катюша“».«Сказ про то, как царь Петр арапа женил».«Спортлото-82».«Самая обаятельная и привлекательная».«На Дерибасовской хорошая погода, или на Брайтон-Бич всегда идут дожди». Отношений разной степени серьезности и длительности у актера было достаточно. И все его избранницы были женщинами красивыми, а других на международные линии «Аэрофлота» и не брали. Актеру было уже за 40, когда он серьезно влюбился в прекрасную стюардессу Нину Воркош. — Родители познакомились во Вьетнаме, причем мама полетела туда случайно, — рассказывает Алевтина Кокшенова. — Она была в резерве, на случай, если кто-то заболеет, и внезапно ее поставили на рейс в Ханой. Оказалось, что в Ханой прилетела и делегация советских кинематографистов. В городе случилось стихийное бедствие — очень сильное наводнение — и никто не мог выходить из гостиницы. Коллеги звали маму: «Нина, пойдем с нами, ребята-киношники тоже сидят в отеле, мы вместе отлично проводим время», но у нее не было настроения. И когда уже нужно было лететь обратно, у самолета случилась техническая неполадка и его снова посадили в Ханое. Экипаж, а также киноделегацию возвращали в гостиницу в одном автобусе. И первые отрывочные воспоминания мамы о папе как раз из этого автобуса: большой мужчина всё время что-то рассказывает, шутит, протягивает ей конфеты. А папа, видно, маму запомнил хорошо, потому что во время обратного рейса к ней подошла коллега-стюардесса и сказала, что пассажир с такого-то кресла отказывается пристегиваться, пока она к нему не подойдет. Но если актер считал, что придумал оригинальный способ завязать знакомство, он ошибся — для стюардесс такие «подкаты» были самыми банальными. Попасть в Советском Союзе в стюардессы — всё равно что сегодня стать фотомоделью, актрисой или модным блогером, поэтому девушки были избалованы вниманием. — Мама, конечно, подошла, уговорила его пристегнуться, отшутилась на просьбу дать телефон. Она узнала актера, но в СССР за границу летала в основном элита, актеров, певцов и дипломатов стюардессы видели каждый день, поэтому это не произвело на нее впечатление. Зато папа был по-настоящему настойчив. Тогда не было прямых рейсов и нужно было делать пересадку в Карачи, мама с бригадой выходила из аэропорта, а папа побежал за ней. Его остановили пакистанские пограничники, но он кричал: «Телефон! Телефон!» И мама решила, что он его вряд ли запомнит, и продиктовала. А он запомнил. Уже на следующий день начал звонить и в какой-то момент уговорил маму с ним встретиться. В 1987 году на свет появилась дочка Алевтина, но через три года совместной жизни ее родители расстались. — Я никогда не пыталась узнать у мамы или у папы, почему они не стали жить вместе, скорее всего, было множество причин, но никто их не озвучивал, — говорит Алевтина Кокшенова. — На мне это, к счастью, не отразилось. Я помню, как мы встретились с папой после долгого перерыва. Мне было 11 лет, я переехала из Подольска от бабушки и дедушки жить к маме в Москву, и папа пришел к нам с букетом белых хризантем. Я очень смутилась: до этого мне как ребенку дарили, как правило, лакомства, а тут цветы, как взрослой. Но первые неловкие минуты прошли и мы стали общаться. Он кормил актеров в 90-е — Если говорить о какой-то определяющей, главной черте характера отца, то для меня — это его способность добиться желаемого, — говорит Алевтина Кокшенова. — Он был пробивным человеком. И очень работоспособным. Одна из самых запомнившихся зрителям его ролей — спекулянт апельсинами Степан Степанович из «Спортлото-82». Она, на мой взгляд, подходит папе на сто процентов. Там в фильме есть песня со словами: «От века я не отстаю, всё время что-то достаю». И всё, чего папа добился в жизни, в профессии, он доставал для себя сам: способностями, трудолюбием, усердием. Он был второплановым актером, да, его приглашали сниматься, да, его знали, но папа не питал иллюзий. Он попробовал играть в Театре имени Маяковского, потом в Театре миниатюр и понял, что сцена не дает ему той популярности, которую он бы хотел, разнообразия ролей, да и гонораров. Поэтому он подался в кино. И то, что он стал «королем эпизодов», заслуга не только его таланта, но и его характера, его постоянной жажды деятельности. — Михаилу Кокшенову было очень важно не только получить интересную роль, пусть даже маленькую, но и сыграть ее максимально хорошо. По словам друга и коллеги Александра Панкратова-Черного, актер приходил в зрительный зал, садился где-нибудь с краю на незаметные места, чтобы увидеть — смеются зрители над его образом или нет. — Потом рухнул Советский Союз и вместе с ним советский кинематограф, и артисты оказались не у дел, кто-то эмигрировал, кто-то спился или пошел мести улицы, а папа решил изменить положение дел, — рассказывает Алевтина Кокшенова. — Папу часто обвиняли, что его фильмы, которые он начал снимать в 90-х, не самые качественные, не самые умные. Но надо понимать, что это одни из первых коммерческих фильмов в нашей стране, которые не идеализировали действительность. Надо обладать сильным внутренним стержнем, чтобы смеяться над собой. В одной из картин герои Натальи Крачковской и Савелия Крамарова, попав в дорогой отель за границей, пытаются украсть полотенца, тапочки и еще что-то. Но ведь наши люди так себя и вели. Это были приближенные к жизни картины с понятным юмором, но главное — они дали многим актерам возможность работать по профессии и получать за это деньги. Причем папа сам искал инвесторов, занимался организацией съемочного процесса, а быть продюсером и режиссером в одном лице — это серьезный уровень многозадачности. И мне было обидно, когда, спустя годы, некоторые актеры говорили, что стыдятся съемок в этих фильмах. Неужели было бы лучше скакать на корпоративах? Отец занимался и бизнес-проектами, и в рекламе снимался, и в сериалах, например в «Папиных дочках». В последние годы осваивал рынок недвижимости: что-то покупал, а когда вырастала цена, продавал. Не сидел без дела. Пока не случился этот инсульт. Новая сестра В 2017 году Михаил Кокшенов попал с больницу с обширным инсультом. И рядом с ним оказалась не только его последняя жена-бизнесвумен, владелица компании по производству оборудования для нефтепереработки Наталья Лепехина, с которой актер познакомился тоже в самолете — летели из Варны на соседних креслах в бизнес-классе. Но и Елена Кокшенова — предыдущая избранница актера, его соратница и помощник в съемках кинофильмов, с которой они прожили вместе 20 лет. Общее горе сплотило всех женщин, которым он был дорог: его навещали и Нина Воркош, и дочка Алевтина, а супруга Наталья Васильевна три года боролась за жизнь Михаила Михайловича. — Папа не полностью восстановился, ему уже было за восемьдесят, инсульт был серьезный, и ему пришлось долго приходить в себя, — рассказывает дочь актера Алевтина Кокшенова. — Его жена Наталья Васильевна рассказывала, насколько трудно было ему проходить этап реабилитации, сколько специалистов с ним занималось. И его образ жизни полностью изменился — было не до светской жизни, не до встреч со зрителями. Я очень благодарна Наталье Васильевне за то, что она взяла на себя заботу о папе, делала для него всё возможное. Но 1 июня 2020 года Михаила Михайловича перевели в загородный реабилитационный центр и врачи уже не давали надежды. Через три дня он скончался. На прощание с актером пришли все женщины, которых он любил, которые его любили. И для его близких стало открытием, что у актера, оказывается, была еще одна жена — самая первая, художница Алла Шавырина, и в этом браке родилась дочь Мария. — Со своей сестрой Машей я познакомилась на прощании с отцом, — рассказывает Алевтина Кокшенова. — Мы поговорили, даже ехали на поминки в одной машине, но дальнейшее общение не сложилось. С Натальей Васильевной у меня прекрасные отношения, да со всеми в нашей, благодаря папе, большой семье у меня хорошие отношения. Многие удивляются, почему на похоронах отца не было моей мамы, но в те же сутки умер дедушка — ее папа. Ему было почти 95 лет, он лежал в специализированной клинике после перелома шейки бедра и ушел в тот же день, что и папа. Папа есть папа, а дедушка — моя основная родительская фигура. Они почти одновременно слегли и одновременно ушли. И в какой-то момент слились в единую фигуру. К сожалению, дочь Мария избегает публичности и ни разу не согласилась на разговор о своем знаменитом отце. — Я не знаю, почему моя сестра Мария не хочет разговаривать, меня удивило, что после смерти отца никто, кроме нас с мамой, не пришел на программу «Пусть говорят», хотя всех звали, — говорит Алевтина Кокшенова. — Возможно, папины потомки и жены решили, что раз я профессиональный журналист, значит, это моя обязанность. Что ж, мой папа — известный актер, и моя задача — поддерживать память о нем.