17-летний донской фермер рассказал, почему не хочет уезжать из хутора

В Морозовском районе Ростовской области есть хутор Костино-Быстрянский, где живет 17-летний фермер Алексей Любченко. Еще в раннем детстве он понял, что хочет работать в сельском хозяйстве — в КФХ своей семьи. Сегодня Алексей работает механизатором, разъезжает по полям на тракторе и иногда руководит всеми процессами в хозяйстве вместо отца. А еще он ведет блог «Юный фермер», где открыто рассказывает о проблемах аграриев, ежедневной рутине, но в то же время и о любви к работе на земле. У юного фермера совсем недетский подход — к нему прислушиваются и более опытные специалисты. Первые видео парень начал выкладывать в 13 лет и уже заслужил признание от более опытных блогеров. Алексея Любченко зовут на сельскохозяйственные выставки и подходят, чтобы сфотографироваться. Корреспондент 161.RU взял интервью у Алексея и узнал, тяжело ли быть юным аграрием-блогером, с какими трудностями приходится сталкиваться и как блог помогает ему в работе. С отцом выращиваем пшеницу — Как вы вообще пришли к тому, чтобы стать фермером, причем в таком раннем возрасте? —- Наше хозяйство — это дело моего отца и моего дедушки. В этом году КФХ исполняется 36 лет. Я фермер в третьем поколении, единственный ребенок мужского пола в семье. С самого детства наблюдаю за тем, как работают люди в поле. Вот и затянуло, других мечтаний даже не было. — Расскажите о ферме, на которой вы работаете. Хозяйство у нас небольшое — 1200 гектаров земли. Сотрудников всего несколько человек, буквально основная сила — это я, мой папа и один наемный сотрудник. Мы выращиваем пшеницу. Сейчас перешли исключительно на пшеницу и ячмень. У нас двупольная система — половину земли мы оставляем под пар. Земля отдыхает год и затем сеем пшеницу. В нынешней ситуации, наверное, это самый выгодный вариант — распыляться на большое количество сортов, культур сейчас очень невыгодно. Мы вплоть до прошлого года выращивали пшеницу, ячмень, лен, просо, горчицу, но сейчас перестали. За счет того, что мы сократили посевную площадь и у нас есть современная мощная техника, нам не нужно столько работников, сколько требовалось раньше. У нас работали восемь человек, а сейчас один. Нам намного проще так жить — меньше денег уходит на заработную плату. — Хозяйству так много лет. Как начиналась его история? — Начинали вообще с 21 гектара земли, старенького маленького складского помещения, трактора ДТ-75, из чермета восстановленного, и комбайна Нива СК-5. Тогда занимались в основном ячменем и подсолнечником и постепенно увеличивали количество земли. Как раз это был распад СССР, была возможность приобретать землю, брать ее в аренду. Так постепенно мы разрослись. С 2007 года у нас 1200 гектаров. Пока дальше не движемся, потому что нет возможности просто-напросто. Сейчас у нас соседний агрохолдинг поглотил всю остальную землю. — По видео, которые вы выкладываете в соцсетях, кажется, что вы в основном на тракторе работаете. Чем вы занимаетесь? — По сути я механизатор, но и частично управленец, когда нужно — уехал папа — я его замещаю. Пробую себя в роли руководителя, скажем так. Мне, конечно, сейчас больше по душе с техникой работать, нежели с людьми. А куда денешься? Свое хозяйство — это дело такое. Единственный выпускник в хуторе — В одном из роликов вы рассказываете, что были единственным одиннадцатиклассником в хуторе. Как так вышло? — У нас в школе впервые такое. Все мои одноклассники решили уйти после девятого, а я всё-таки осознанно хочу получить высшее образование, и поэтому решил остаться до одиннадцатого. — А сколько в вашей школе первоклассников? — Я точно вам не скажу, где-то 10–15 человек. Раньше, конечно, у нас классы были побольше. У меня в первом классе было 24 человека, а до одиннадцатого дошел один я. — Получается, что преподаватели проводили уроки для одного ученика? — Да, были полноценные уроки, как обычный класс. Первое время, конечно, было дико, непривычно. Потом я просто привык. Прежде всего пришлось привыкать учителям. В плане подготовки к экзаменам, конечно, были вопросы, но в плане процесса обучения — два года прошли очень легко. — А как вы ЕГЭ сдали? — ЕГЭ сдал, я считаю, неплохо. Мне не хватило трех баллов по ЕГЭ по русскому до золотой медали. Я набрал 67 баллов, а для золотой медали нужно 70. Но физику я сдал на 80 баллов и математику на 72 — в принципе, неплохо. Туда, куда я хочу, я прохожу. — Вы уже определились, куда хотите поступить? — В ДГТУ есть инженерная специальность — эксплуатация средств АПК. Но самый главный плюс для меня в выборе этой специальности — получение на выходе двух дипломов: инженера и агронома. —- А в дальнейшем вы хотите продолжать работать с семьей или где-то в другом месте? — Здесь планирую продолжать дело. — Из-за учебы вам придется на пять лет практически оставить свою работу. Для вас это тяжело? — Для меня это непривычно. Я не представляю себя где-то в другом месте. Понимаю, что первое время будет тяжело. Образование получить надо сейчас, потому что время такое, что и хозяйство может закрыться в любой момент. Поэтому нужно учиться, чтобы, если что, уйти куда-то в другую сферу, достойно зарабатывать и быть ценным сотрудником. «Пацан, куда лезешь, делать тебе там нечего» — Как возникла идея завести блог? — Всё началось с появления первого сенсорного телефона в 2016–2017 годах. Естественно, я смотрел Youtube, а там уже был на тот момент мой первый идейный вдохновитель Сергей Корнеев и его канал «Будни тракториста». Я до сих пор каждое видео смотрю. Потом стало появляться всё больше и больше блогеров, включая теперь моего хорошего знакомого Мишу Пряника. И вот так в 2022 году, тогда мне было 13 лет, тоже решил попробовать, посмотреть, что получится. В итоге веду блог уже четыре года. — Как вы ощущаете себя в роли блогера? Много хейта получаете, или чаще подписчики вас поддерживают? — Конечно, люди видят, что я молодой, особенно в то время, когда мне было 13–15 лет. Многие относятся ко мне как к ребенку, не осознают, что я действительно могу трудиться наравне со взрослыми. И, конечно, первое время было много такого: «Ты, пацан, куда лезешь, делать тебе там нечего». Сейчас, конечно, есть своя определенная база подписчиков, которые смотрят мои видео уже не первый год и узнают меня на выставках. Это очень приятно. Для меня это самый главный показатель того, для чего я стараюсь. Когда подходит на выставке человек, просит сфотографироваться или просто поговорить — это как бальзам на душу, результат моих стараний. Я это делаю не ради денег, не ради какой-то славы. Так, может быть, я кому-то помогаю, мотивирую. — Вы упомянули выставки. Как часто вы их посещаете? Что вам это дает? — В последнее время стал чаще ездить. За этот год я посетил две выставки. В Ростове была выставка «Интерагромаш». Там меня много людей узнали, для меня это было впервые после начала моего серьезного роста. После была выставка «Золотая Нива», куда меня уже приглашали, и я ехал туда целенаправленно пообщаться с людьми — посмеяться, повидаться. Не было цели посмотреть технику для приобретения, потому что сейчас с этим тяжело. Просто делали контент, отдыхали. — Тяжело ли вам общаться с людьми, которые намного старше вас, например, с теми же фермерами на мероприятиях? — Непривычно, конечно, говорить с людьми, которые гораздо старше меня, но мы общаемся наравне, абсолютно. Никто никого не принижает, нет такого панибратского отношения. — Ваши близкие поддерживают ваше увлечение блогингом? — Они всеми руками и ногами за. Моя главная поддержка — это мои родители. — Как восприняли ваше увлечение жители хутора? — Все по-разному. Кто-то там говорит в духе «дурачок с камерой бегает», а кто-то смотрит, кому-то нравится. Но в основной массе относятся положительно. — Вы кого-то еще привлекаете для съемок в блоге? — Наши сотрудники иногда попадают в кадр, кто-то даже целенаправленно. Есть у меня звезда канала — дядя Юра. Многие подписчики его знают, ждут, просят, спрашивают, как дела у дяди Юры. Сейчас он уже на пенсии. И это, наверное, один из немногих таких постоянных жителей моего канала. А так вообще редко я кого-то привлекаю, потому что всё в основном в лайф-формате, который не требует вмешательства. «Была очередь за забором» — В своем блоге вы часто рассказываете о проблемах аграриев и, в том числе, о последствиях погодных условий. Как вы пережили прошлогоднюю засуху? — Нам, можно сказать, повезло. У нас была ситуация с передозировкой удобрениями. Они остались в почве с позапрошлого года, не полностью разложились из-за засухи. И мы еще дополнительно внесли свою привычную норму. Благодаря этому у нас был урожай. Конкретно урожай пшеницы был слабенький — 15 центнеров с гектара, для нас это смерти подобно. Раньше всегда 25–30 центнеров непаровая пшеница давала. В прошлом году урожай хоть и был скромным, но из-за большого количества удобрений у нас всё ушло в качество, пшеница была с высоким протеином, поэтому мы ее продавали по высокой цене. Это, собственно, нас вытянуло. Ну и к тому же были еще лен, яровая пшеница и просо. В общем, с трудом, конечно, но пережили. А так, дела у нас лучше, чем у многих соседей, именно за счет того, что мы сейчас сократили штат работников. — Выходит, что вы пошли по пути оптимизации? — Да. Сейчас, в принципе, нам большой штат и не нужен. Достаточно два-три человека, чтобы закрывать всё. Только на уборочную нам нужны люди, потому что тут много техники одновременно работает, нужно следить за всеми. — Сколько людей трудились в хозяйстве до сокращения? — До сокращения у нас было семь или восемь человек, точно не помню — кто-то ушел на пенсию, кто-то уволился. У нас этой зимой уволились три основных работника, на которых мы возлагали большие надежды. Сначала, конечно, был шок, потерянность, но очень быстро нашли замену, действительно была очередь за забором, как у нас принято говорить. — Вы же общаетесь с другими фермерами. Можете оценить, насколько сейчас острый дефицит кадров в АПК? — Дефицит кадровый присутствует, но сейчас он не такой критичный, потому что еще работают люди того поколения, рожденные в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века. Но они же тоже не вечные. Скоро они уйдут на пенсию — и что будет дальше? Вот тут уже вопрос серьезный, потому что молодое поколение в сельское хозяйство загнать, как показывает практика, тяжело. — А у вас есть знакомые сверстники, работающие в сельском хозяйстве? — Есть знакомые через интернет, коллеги-блогеры моего возраста. Но вот лично я никого не знаю, кто прямо горел бы желанием. — Каких работников больше всего не хватает — низкоквалифицированных или, наоборот, высококвалифицированных? — Высокой квалификации. Всё-таки с низкой квалификацией проблем особых нет. Здесь можно найти людей, в том числе моего возраста, чтобы работать на складе, подметать, буртовать — это не проблема. А кадры для работы на какой-нибудь мощной новой современной технике — это, конечно, проблемы, потому что абы кому ее не доверишь. Нужен человек проверенный, с хорошей базой знаний. Но таких сейчас, к сожалению, мало. — Как вы пережили топливный кризис? У вас были запасы или приходилось в очередях за дизелем стоять? — Можно сказать, проскочили. Мы начали думать о приобретении дизельного топлива еще в марте этого года, когда цена была 73 рубля за литр. Были свои деньги, были запасы, но планировали воспользоваться кредитными средствами. Начали оформлять кредит в Россельхозбанке, который нам не одобрили из-за сокращения доходности нашего хозяйства — расходы у нас упали, доходы тоже. И нам пришлось покупать дизельное топливо за свои сбережения. Нашу заявку по кредиту рассматривали больше месяца, и за это время цена на топливо выросла до 77 рублей. И всё-таки по этой цене мы успели купить дизельное топливо до большого скачка в цене. Тут мы проскочили. На уборочную нам хватило, еще запас есть, но на посевную уже не хватит. — И что будете делать в этой ситуации с посевной? — Вроде бы сейчас ситуация стала лучше. Еще две недели назад нам присылали рассылки с ценой дизельного топлива 167 000 рублей за тонну (141 рубль за литр). Сейчас нам Минсельхоз предоставляет контакты напрямую для работы с поставщиками — «Роснефтью», «Лукойлом» и «Газпромом». Вроде бы сейчас откликнулись в «Лукойле». Они готовы работать по цене 80 рублей за литр. Намного лучше в этом плане стало. Только проблема, конечно же, с деньгами. Будем заключать контракт, потому что больше никак. Покупать у перекупов по 170 тысяч рублей за тонну — не вариант. Тогда вообще полностью теряется смысл в нашей работе. — А как в целом обстоят дела в других хозяйствах области? — Знаю, что наши соседи в районе тоже успели купить дизельное топливо до подъема цен. Им и на уборочную хватило, и на посевную вроде бы хватит. Кто-то не успел, конечно, некоторые покупали по 130 тысяч за тонну, кто-то по 140 тысяч рублей, а кто-то смог по 100 тысяч. Не все успели запастись до подъема, а деваться некуда. Пшеница стоит в поле — ее надо убрать. «Стараемся не пользоваться мерами господдержки» — Куда продаете свой урожай? Что происходит на селе на фоне закрытия южных портов? — Мы еще в этом году ничего не продавали. Сейчас у нас отобрал пробы госмониторинг. Сейчас в Ростовской области приемка всего в двух или трех местах — за наличные, 9 рублей за килограмм. Ни о чем абсолютно, вообще не вариант. Перекупы из Новороссийска предлагают по 10 рублей 60 копеек за килограмм, тоже цена ни о чем (цены актуальны на 24 июля 2026 года. — Прим. ред.). И мы сейчас держим, не знаем, что будет дальше. Всё равно нам нужно хоть за какую цену продать хотя бы одну машину — 30 тонн. Этим и пользуются все эти перекупы, предлагая свои цены для нас очень невыгодные, диктуя свои условия. Нам, если сейчас не продать зерно, не хватит денег на зарплату в следующем месяце. — А в итоге вы будете перекупам продавать или надеяться на лучшее? — Как получится. Конечно, надеемся, что ситуация стабилизируется, что поднимутся цены, потому что цены на всё растут, а на пшеницу почему-то они падают. И такая тенденция из года в год. Надеемся, что мы сможем продать плод своего труда по достойной цене. — Какую цену сегодня можно назвать «достойной»? — Достойная цена — это чтобы мы успевали хотя бы за инфляцией, потому что сейчас 11 рублей за килограмм — это ни о чем. А ведь еще нужно платить работникам зарплату и делать ремонт техники. Она ломается, от этого никуда не уйдешь. За такую цену просто становится вопрос: стоит ли вообще работать или проще закрыться, распродать всё, купить несколько квартир и сдавать их? — Вы сказали, что у вас новая сельхозтехника. Какую приобрели? — Из последних приобретений — «Кировец» от Петербургского тракторного завода в 2021 году. И в 2022 году мы купили новый КАМАЗ. Больше ничего не можем себе сейчас позволить. Сейчас на технику даже не смотрим. А так, конечно, автопарк уже требует обновления. В планах есть комбайн новый, потому что у нас один из двух комбайнов «Дон-1500» от «Ростсельмаша» 2006 года выпуска, то есть в этом году ему 20 лет. — И как он, нормально держится? — Мы просто не можем себе позволить его заменить. В этом году мы за зиму его полностью перебрали, всё поменяли по возможности, что-то отремонтировали, подлатали. И эту уборочную он отходил вообще без проблем. За всю кампанию останавливался один раз — просто порвался один ремень. — Можете рассказать про парк техники, который у вас сейчас есть? — Два мощных трактора «Кировец» — один поновее 2021 года, второй 2003 года выпуска, но после капитального ремонта, восстановления — купили его в 2016 году. Два комбайна «Ростсельмаш»: один — «Дон-1500Б» 2006 года и второй — «Вектор-410» 2011 года выпуска. Еще есть средние тракторы — Т-150K от Харьковского тракторного завода и МТЗ 1221 Минского тракторного завода 2011 года выпуска и несколько малых тракторов МТЗ 82. Еще есть грузовые машины — два КАМАЗа и ГАЗ 3307 — «Газон» в простонародье. — Дорого сегодня обслуживать эту технику? — За счет того, что всё отечественное — полегче. Нет каких-то супердорогих запчастей, не нужны супердорогие масла, очень качественное дорогое дизтопливо. Попроще в этом плане. Была бы импортная техника, сейчас было бы, конечно, не очень из-за того, что санкции и запчасти на нее не найти практически. Кто-то и по три месяца ждет запчасти, и по полгода. У нас, конечно, такого нет. — Я бы у вас хотела еще узнать про планы на следующий год. Понимаю, что вы в вуз поступаете. А вот какие планы в работе? Останутся те же культуры или что-то будете менять? — План действий основной сейчас — также посеять 600 гектаров озимой пшеницы. Там где-то 550 гектаров пшеницы и 50 гектаров ячменя озимого. Надо оставить, подготовить землю к следующему году, остальные 600 гектаров под пар. И если позволит зима, накопится влага, то в следующем году хотим 200 гектаров подсолнечника посеять. — Вы не думали о выращивании рапса? Сейчас какой-то бум — многие начали сеять эту культуру. — Это очень сложная культура, потребуется вплоть до десяти обработок различных — гербицидных, фунгицидных. Очень много удобрений надо, это дорогая культура. Наш климат не очень подходит, у нас особо им никто не занимается в районе. Буквально одно хозяйство знаю, и то они, по-моему, сейчас ушли от рапса. Тяжело в нынешней ситуации его вырастить. Рынок неразведанный, мы не знаем, что с продажей будет. — Вы пользовались господдержкой? — Мы стараемся, скажу честно, не пользоваться практически мерами господдержки. Конечно, кредиты мы берем. Без кредитов в сельском хозяйстве никуда — за наличные что-то сразу купить невозможно, потому что нужно растягивать эту трату. Господдержка типа субсидий, грантов — там очень много подводных камней. Их, во-первых, тяжело получить, а потом нужно пользоваться так, чтобы у тебя это не забрали и тебя не посадили. Потому что бывают разные истории. Село — это не вечно пьяные мужики — Как вы считаете, какой главный посыл у вашего блога? Что вы хотите сказать людям, снимая эти видео? — Я хочу показать, что сегодня село — совсем другое, чем о нем привыкли думать. Сейчас техника тоже не та, и работники-то у нас уже другие, не как в анекдотах — вечно пьяные грязные мужики. Сейчас это люди с достойной заработной платой, которые выезжают в поля на хорошей, комфортной технике. Всё-таки хочется показать, что сельское хозяйство — это не дыра. — Может быть, люди готовы были бы возвращаться в село, но ведь там зачастую нет никакой инфраструктуры: детских садов, школ, больниц, аптек. — Тут, конечно, да, тяжело. Нужно развивать всю эту инфраструктуру. У нас еще всё довольно хорошо — есть и детский сад, и школа полноценная, и Дом культуры, различные занятия спортом. Но в соседних хуторах, конечно, кое-где всё совсем плачевно. — Получается, молодежь, которая остается в деревнях — это в основном люди, у которых есть мотивация, любовь к хозяйству? Верно я понимаю? — Да, но вся эта романтика очень быстро проходит — даже до первого собранного тобой урожая. Когда ты видишь цену своего труда, у многих опускаются руки. Даже у бывалых. — А у вас руки не опускаются? — Пока нет, но посмотрим, как будет дальше. Если всё будет продолжаться так же, как и сейчас, то, может быть, и возникнет желание уйти. — Возможно, у вас будет какое-то послание другим людям, фермерам, может быть, просто жителям? — Сельское хозяйство в нашей стране нужно развивать, не забрасывать. Конечно, от людей, которые работают на земле, не так много зависит. Нужна поддержка государства, так как есть проблемы.