«Угрожал, что приедет и завалит». Что известно о жизни сироты, который сбежал с подругой из приюта для стариков на Урале

История молодой пары, которая попала в приют для престарелых в Екатеринбурге, обрастает всё новыми подробностями. На связь вышли родные сироты Александра Богомазова, живущие в Хабаровском крае. Они рассказали E1.RU, как и почему парень сбежал, хотя они помогали ему с детства.

Кроме того, близкие девушки Александра — Екатерины, живущие в поселке под Екатеринбургом, рассказали, что в вещах пары, которые они оставили, когда скрылись, нашли жетон бойца СВО. Чей он, неизвестно, и хорошо, если хозяина регалии или его родственников удастся найти.

Родственники Александра, живущие в Хабаровском крае, рассказали свои подробности и про детство парня, и про его «приключения» после выпуска из детского дома. Анна, жительница Комсомольска-на-Амуре, двоюродная сестра Саши, ее мама — тетя Александра. Ей было 14 лет, когда Александра забрали из семьи в детский дом, родителей лишили прав.

— Ни на какой цепи он точно не сидел, в собачьей будке не жил, — рассказала нам Анна. — Хотя, конечно, ничего хорошего у них в семье не было. Отец избивал его, маленького. Может, из-за этого у Саши проблемы со здоровьем, психикой, он учился в коррекционной школе. Вообще не собираюсь этого скрывать: по линии нашей родни всё очень неблагополучно. Пили все: и бабушки, и прабабушки. Мы с сестрой на всё это с детства насмотрелись и решили: ни у нас, ни у наших детей такого в жизни никогда не будет. Сейчас у меня благополучная семья, дети — всё хорошо, никаких вредных привычек ни у меня, ни у сестры. Мама моя тоже образумилась более-менее, работает вахтами на рыболовецком судне.

Анна рассказывает, что после выпуска из детского дома Саша приехал именно к ее маме.

Податься ему было некуда. В родительском доме у Саши не было ни прописки, ни доли. Квартиру от государства не дали, техникум бросил, как только исполнилось 18 лет: он учился на столяра, общежитие ему уже было не положено. Мама у Александра умерла, когда он жил в детском доме. Отец и бабушка уехали в другой город.

— Когда Саша только попал в детский дом, мы с мамой вместе ездили к нему. Забирали его к себе на выходные. Когда я уехала жить в другой город, просила подруг, они носили ему передачи, передавали деньги, когда он лежал в больницах. Другая его двоюродная сестра, со стороны отца, тоже как могла его поддерживала, не бросала, — вспоминает Анна. — И через два месяца после детского дома он пришел жить к моей маме. Денег у него не было. То, что у него накопилось к выпуску (алименты от матери, пенсия по потере кормильца, платил ли алименты отец, неизвестно), он потратил.

Анна говорит, что ее мама помогла устроить племянника к себе на работу на рыболовецкое судно. Но он проработал недолго. Ушел после одной нехорошей истории.

— Взял у одного из рабочих телефон, попросил позвонить. Потом у этого человека с карты пропало 66 тысяч, был совершен перевод через мобильный банк, — рассказывает сестра. — Возможно, как-то подсмотрел пароль, работали ведь вместе.

Анна говорит, что в полицию обращаться не стали, ее мама сама отдала с зарплаты деньги за племянника.

— После этого он уехал во Владивосток к бабушке и отцу, — продолжает рассказ сестра. — Пожил у них какое-то время. Там он накосячил, у бабушки пропали деньги, пенсия. Его опять вышвырнули.

После Владивостока Александр оказался в Екатеринбурге. Приехал к девушке, с которой познакомился в соцсетях. А потом начал отношения с ее подругой, Екатериной, с которой они впоследствии и оказались в приюте для престарелых.

Все эти два с половиной года, пока Александр жил на Урале, они были на связи с Анной. Он не раз обращался к ней за помощью, та пересылала ему деньги.

— Он говорил: «Не умею откладывать, копить, думать о завтрашнем дне». У меня есть возможность помогать, я не отказывала. Мне он писал, что у них с девушкой родилась дочка, что их с ребенком выгоняют на улицу, а им некуда идти. Просил помочь деньгами, — вспоминает Анна. — А потом мы увидели интервью (на E1.RU), где он говорил, как сидел в будке, ел из собачьей миски. Я это разослала всем нашим родственникам: «Посмотрите». Миша, отец его, звонил ему, говорил: «Зачем ты так делаешь, зачем ты такое говоришь? Это ведь неправда всё». Саша ему ответил: «Будем воевать». Хочет он войны какой-то. Только какой — я не понимаю. С кем он там воевать собрался?

Я когда прочитала, что он живет в доме престарелых, переживать начала. Там пожилые люди, пенсионеры, бабушки, женщины, инвалиды, а он в доверие легко втирается. Могут случиться плохие вещи, понимаете, это опасный человек. Я тогда связалась с директором вашего приюта, всё рассказала, написала комментарии (на E1.RU). После этого он писал мне, угрожал, что приедет, расчленит, завалит. Конечно, я разозлилась на него после этого. Я всегда была рядом с ним, и моя мать, он вытер о нас ноги и уехал.

Вот даже то, что произошло у вас в Екатеринбурге, когда он обратился за помощью в приют. Ты пришел просить помощи, говори правду! Куролесит по всей стране. У него всегда были мечты: «Я поеду в большие города». Это, может, и хорошие мечты, но ведь, чтобы их осуществить, нужно что-то делать, хотя бы думать головой в 21 год, работать прежде всего, ну и ценить родственников, которые готовы помочь.

Родных Кати после огласки истории вызывали в следственный комитет в Березовском. Но уголовное дело после проверки возбуждено не было.

— Отец отдал Кате в кабинете у следователя 30 тысяч, пенсию по потере кормильца за несколько месяцев, когда Катя жила не с нами, — рассказала нам Роза. — Хотя он всё всегда отдавал ей, но какое-то время наличными, были бы переводы на карту, можно было бы это подтвердить.

После того как пара ночью тайно ушла из дома, среди оставленных вещей у них в комнате обнаружили неожиданную находку — боевой жетон участника СВО. Чей он и откуда у молодых людей, родные не могут выяснить. Парень с девушкой ничего не говорят.

— Знаем, когда они кочевали от одних знакомых и родственников к другим, на время их приютил бывший боец СВО, он их кормил, содержал. Потом он умер от тяжелой болезни. Видимо, это его жетон. Зачем забрали, непонятно, нужно вернуть его матери, это память о сыне, — переживает Роза. — Передали жетон в военкомат, там обещали перезвонить, нашли или нет родных, но так и не знаем, не перезвонили.

Роза уверяет, что даже после всего скандала и обвинений они не отказываются от Кати, готовы принять ее домой.

— Я ее с самого детства воспитывала. Что бы ни произошло сейчас, она мне не чужой ребенок. Но говорю ей, нужно или учиться, восстановиться в техникуме, или работать. Не хочет. Мы бы, конечно, в любом случае ее приняли. Но содержать ее молодого человека мы почему должны? Предлагаю ему: пусть Катя живет у нас, ты устроишься на работу, снимешь жилье — и пожалуйста, пусть переезжает к тебе. Но мы так не хотим. Хотим вот так сидеть и выпрашивать у всех деньги. Сейчас вот опять пишут родне, что кончились деньги. Видимо, пока шишек не набьют, ничего не поймут.

Где сейчас живет пара, никто не знает, возможно, они прибились к другим знакомым. После ухода из дома престарелых парень демонстративно, даже с вызовом записал кружок в своем телеграм-канале: «Тем, кто думает, что у нас нет денег, посмотрите» — и показывает полный стол еды и алкоголя.

Мы попросили взглянуть на эту ситуацию со стороны, без эмоций и обвинений. Наша собеседница — ведущий психолог Центра довузовского обучения УРФУ Виктория Дихорь объясняет, почему адаптация выпускников детских домов к самостоятельной жизни проходит болезненно и тяжело.

— Для подросткового возраста актуальна способность копировать поведение с авторитетных взрослых, — объясняет психолог, — которые подают правильный пример, обучают самостоятельности, в том числе формируют ценности, мировоззрение. К сожалению, часто воспитанники детских домов не имеют авторитетного примера. Берут пример с каких-то медийных личностей из интернета, блогеров. Нередко этим примером становятся старшие выпускники детских домов, не очень благополучные.

Долгое время ребята находились на попечении государства, и многие вырастают в уверенности, что это попечение должно быть и дальше, когда они уже взрослые. Конечно, есть очень деятельные, боевые ребята, ответственные. Но, к сожалению, некая инфантильность многих воспитанников детских домов приводит к тому, что они не могут найти себя в жизни, работу, брать ответственность не то что за других, но и за себя.

Виктория объясняет, что ситуация, о которой мы рассказали, является отражением этой проблемы: дети вырастают, но чувство ответственности остается на детском уровне.

— И как раз проблема отсутствия ответственности за себя и приводит к тому, что часть ребят начинают воровать, вести маргинальный образ жизни, требовать, считая, что другие им должны, что они и так обездоленные, их должны жалеть, принимать. Это, к сожалению, сформировано именно с детства тем, что не было примера. И нужно профилактировать такие ситуации. У детей должен быть пример значимого взрослого. Либо пример воспитателей, либо других правильных взрослых, авторитетных, адекватных, которые могут приходить к ребятам в детский дом, брать под патронаж. Должны быть взрослые люди, на которых дети хотят равняться, которые могут научить брать ответственность сначала за себя, потом за других.

В предыдущем материале за ребят заступился руководитель благотворительного фонда «Дари добро» Артем Мозжерин, он помогает людям в трудной жизненной ситуации, бездомным. Сам он в юности тоже пережил непростой опыт, убегал из дома, вел асоциальный образ жизни, родные считали его безнадежным. Но он повзрослел, встал на ноги, научился нести ответственность и за себя, и за родных, а сейчас и за своих подопечных. И он считает, что шанс вырваться в нормальную жизнь есть всегда. Поэтому нельзя отказывать в помощи вот таким вот молодым людям.

Сейчас СК Хабаровского края расследует уголовное дело о нарушении жилищных прав Александра, почему сироте после выпуска не предоставили жилье, положенное по закону. В детском учреждении, где вырос мальчик, объяснили, что у них не было информации, где он находится. Впрочем, никто его и не искал.

Мы рассказывали историю про сироту из Екатеринбурга, после выпуска ей досталась доля в квартире без света и газа и долг в миллион рублей. Пока девочка воспитывалась в детдоме, за коммуналку родня не платила. Ей также все готовы были помочь, устроили в кризисный центр, помогали деньгами, предлагали обучить профессии. Но она сбежала из кризисного центра, стала выпрашивать деньги в мессенджерах и ругать тех, кто ей помогал.