Как мама семерых детей шьет этнокостюмы

Елена Яковец из Воронежа — многодетная мама, общественный деятель, владелица мастерской по созданию этнокостюмов. Кажется, она успевает всё. Как это получается у Елены, узнала корреспондент Voronezh1.ru. «Количество форс-мажоров с каждым ребенком увеличивается в 1,5 раза» Елене Яковец 43 года, она мама семерых детей. Признается: в молодости такого, конечно, специально не планировала. Но годы, посвященные материнству, упущенными не считает ни в каком смысле. «В 20 лет мало кто мечтает о таком количестве детей, но бывает, что жизнь наглядно показывает, что просто ценно, а что по-настоящему бесценно. С детьми у меня так и получилось, они мое главное сокровище, — говорит женщина. — Мне кажется, что рождение детей не требует непременно что-то „отложить на долгие годы“. Да, когда ребенок только родился, заболел, ты откладываешь свои интересы на потом. Но это не значит, что до 18 лет ребенка нужно свою жизнь отложить или, как говорят, поставить на ней крест». Конечно, прежней жизнь с появлением детей у Елены тоже не осталась. «Количество форс-мажоров, по-моему, с каждым ребенком увеличивается в 1,5 раза. С другой стороны, многие вещи стали предсказуемыми: каждое утро нужно приготовить завтрак, отвести в школу, вечером уложить спать и т. д.», — объясняет женщина. Сейчас ее старшей дочери уже 24 года, она студентка магистратуры педагогического университета имени Герцена в Санкт-Петербурге. Младшей дочке шесть лет, в следующем году ей только предстоит пойти в школу. Есть еще школьники, студент колледжа, студентка воронежского ВГПУ. Все дети разные: кто-то занимается спортом, кто-то рисует, кто-то даже помогает маме в шитье и ткачестве. Самым тяжелым в многодетном материнстве Елена считает не бытовые вопросы, а отношение общества к многодетным. На втором месте — проблемы с поиском работы, которая учитывала бы положение матери. «По крайней мере, с отношением общества сейчас, конечно, всё намного лучше, чем было 15 лет назад, когда многодетность была символом нищеты и необразованности. А с работой непросто, потому что фултайм очень сложно реализовать: врачи, кружки и т. п. И удаленка тоже не во всех сферах есть. Поэтому многодетные мамы часто работают сами на себя или выбирают работу, где есть больничные, график более-менее подходящий, но это нередко означает невысокие зарплаты». Как можно заметить, в рассказе не фигурирует муж — с ним Елена развелась несколько лет назад. Проблемы, которые пережила семья, увы, не редкость. История выдалась тяжелой, о чем женщина открыто рассказывала у себя в соцсетях. И это еще одно проявление той невероятной силы, которая живет в этой хрупкой женщине. «Апелляция к какой-то мифической морали и сказка о том, что ради детей нужно терпеть и сохранять семью, приводят к тому, что дети видят кривые, неправильные отношения и начинают воспринимать эту модель жизни как нормальную. Не всегда, кстати, неадекватен мужчина, иногда женщины, бывает, ведут себя странно. А если все ведут себя по-взрослому, то и развод не является проблемой. «Я несчастна» или «я не люблю», или «я не хочу с тобой жить» — этого достаточно, чтобы хотеть уйти. И никаких иных причин не нужно. А уж если начинается что-то «интересное», то это просто обязанность женщины — уйти в терапию. Позвать туда супруга, отвести туда ребенка. И если не поможет или если супруг откажется, то просто уйти, спасая психику свою и ребенка, — писала Елена на своей странице. — А почему женщина не уходит? Да потому что вокруг много людей, считающих, что нужно еще потерпеть (причем, что именно терпеть, не важно). И эти люди будут в лучшем случае шушукаться рядом, а то и открыто осуждать, а то и травить. Можно ли поправить людям голову в масштабах страны? Сомневаюсь… Где та грань, за которой насилие в нашей стране считается недопустимым? Бить можно, а вот руки топором — никак нельзя. Или бить можно, но не часто. А не часто — это как? Раз в неделю можно, а раз в два дня — уже нет? Одна из причин созависимого поведения женщин в нашем обществе — это понимание, что помощи не будет, что пить и бить для мужчины нормально, а женщина должна быть рядом, терпеть и спасать его своей любовью. Ведь если любить по-настоящему, он всё поймет и обязательно изменится, ага… Пишу — и самой и горько, и смешно, потому что жила в этом…» Однако советов другим женщинам насчет того, как решиться на уход от мужа, особенно в абьюзивных отношениях, общественница не дает: подходящего для всех совета в этом вопросе просто не существует. «Для начала я бы рекомендовала работу с психологом, чтобы привести в порядок себя. Возможно, что семейная работа может исправить ситуацию без радикальных шагов», — уточняет Елена. Между тем ее знакомые и люди, знавшие Елену по соцсетям, долго удивлялись: как так, многодетная мать решилась на развод, ведь одной растить детей так тяжело. На самом деле тяжело жить так, как тебе не нравится, а Елена не только прекрасно справляется с детьми, она активный участник общественной жизни Воронежа, человек с массой собственных интересов. «Нет чужих детей» Дети — самая важная, но далеко не единственная забота Елены. Больше 15 лет она занимается общественной деятельностью, а началось всё с родительских комитетов в школе. В 2016 году имя нашей героини стало широко известно в городе. Тогда региональные власти собирались пойти на серьезный шаг — оставить выплату регионального маткапитала за третьего ребенка только для малоимущих семей и отменить губернаторские единовременные выплаты в 20 тысяч за рождение ребенка. Составленная Еленой петиция против отмены собрала более 36 тысяч подписей и вызвала широкий резонанс в СМИ. К сожалению, ограничения в итоге всё же были введены. Отказались от них только в 2023 году, и сейчас региональный материнский капитал выплачивают всем мамам, родившим третьего или последующего ребенка. Дальше у Елены было более девяти лет работы в центре поддержки и развития семьи «Спика», который оказывал социальную и гуманитарную поддержку родителям с детьми. Среди подопечных были и многодетные, и одинокие родители, и обычные семьи с одним-двумя детьми. Центр проводил фестивали и мастер-классы, водил детей на экскурсии и боролся за бесплатные парковки в центре Воронежа для многодетных семей. В последние годы активность центра сошла на нет, а окончательно он перестал функционировать в 2026-м. Кроме «Спики», в портфолио Елены — соучаствующее проектирование реконструкции второй очереди Петровской набережной (часть идей была потом взята за основу при разработке эскизного проекта), разработка концепции февральского форума родительских комитетов, большой совместный проект с кинотеатром «Пролетарий» по бесплатному посещению для многодетных семей. «Сейчас я начала подготовку к уже пятому, юбилейному фестивалю „Современное образование“. Занимаюсь родительским комитетом класса в школе — в родительских комитетах я с 2010 года, как старшая дочь пошла в школу. Готовятся еще два проекта, но медленно, к сожалению», — делится общественница. На вопрос, почему она всем этим занимается, Елена отвечает просто: «Потому что чужих детей не бывает, потому что чужие дети вырастут в тех людей, рядом с которыми будут жить мои дети. Как сказал тоже многодетный папа, председатель регионального родительского комитета Иркутской области Александр Константинов: „Нет чужих детей. Есть окружение моего ребенка“». «Я успеваю далеко не всё, потому что всё успеть просто невозможно. Очень много проектов приходится рассматривать со стороны зрителя, а не участника, к сожалению. Но это возможность потом смотреть на свои проекты под другим углом. Мне очень помогают старшие дети: могут и покормить младших, и из школы забрать, и присмотреть за ними при необходимости. И еще продленка в школе — огромный плюс и помощник. Отдых — это фильмы, лес и ничегонеделание с детьми. И много обнимашек, и слов друг другу „я тебя люблю“». «Традиционный костюм — это архитектура» А еще у Елены есть мастерская по созданию костюмов по этнографическим образцам Vera. Открыть ее удалось в прошлом году благодаря соцконтракту (на развитие бизнеса государство выделяет 350 тысяч рублей. — Прим. ред.), который помогала заключить соцзащита Хохольского района. Но любовь к народному костюму была у Елены давно. «В школе я очень любила историю, и когда классы делили на профили, выбор между историей и биологией стал первой личной драмой. И почти 30 лет я так или иначе интересовалась и историей с археологией, и костюмом, — делится женщина. — А сейчас всё неожиданно сложилось так, что сначала попался курс по сажению по бели, и я вышила венец. Потом попала в ателье к своей одногруппнице Люде и попробовала шить на современной, хоть и бытовой швейной машинке. Потом сшила себе и детям сарафаны для фотосессии». После опытов на машинке знакомой Елена побывала на предложенной центром «Мой бизнес» программе «Тур в профессию» от школы шитья «Изнанка». Там удалось поработать на разном швейном оборудовании. И когда после этого в соцзащите предложили оформить соцконтракт, сомнений ни в выборе направления, ни в том, соглашаться ли на это, у Елены не было. «А традиционный костюм — это целая архитектура и текстиля, и отделочных материалов, и мировоззрения, и смыслов, с чем очень интересно разбираться», — добавляет общественница. Сейчас Елена работает в нескольких техниках: сажение по бели, верховая набойка, экопринт и ботаническое окрашивание, вышивка машинная и ручная, мережка и вязание крючком. Верховая набойка — техника раскраски ткани, когда рисунок наносят с помощью специальных узорных штампов.Экопринт и ботаническое окрашивание — нанесение узоров на ткань с помощью пигментов, извлеченных из специально подготовленных растений.Мережка — вид ажурной вышивки, при котором из ткани выдергивают часть нитей, а оставшиеся собирают в узорчатые пучки и скрепляют. «В юности нравилось бисероплетение, но сейчас удовольствия от него уже меньше. Люблю сажение по бели и вышивку крестиком. Пробовала золотное шитье, хотелось бы поучиться у опытного мастера», — рассказывает Елена. В октябре она собирается поехать на фестиваль народного костюма в Ярославле, где будет показывать традиционный головной убор мещанки Павловска. «Это элемент традиционного костюма жительницы нашего Павловска, в котором она запечатлена на „Листке Тимма“ (художественный журнал, издававшийся в XIX веке живописцем и рисовальщиком Василием Тиммом. — Прим. ред.). Насколько мне известно, оригинальных головных уборов не сохранилось, хотя очень хотелось бы ошибаться», — говорит Елена. Традиционный костюм в последние годы в России стал темой очень модной, и этому, считает наша собеседница, есть довольно простое объяснение. «В мире, где всё максимально унифицировано, где большая часть товаров с одних и тех же китайских фабрик, человеку нужно другим объяснять, чем же он отличается от других, и народу в целом. Одновременно требуется не только другим объяснять свою индивидуальность, но и про себя самого много понять. Одежда — этот внешний атрибут, который без слов позволяет считать о человеке первоначальную информацию, понять про ценности, характер. В 90-е и 2000-е мы стремились в большой мир, хотели стать его частью. Но, заглянув туда, кажется, поняли, что быть частью большого не значит, что нужно отказаться от своего малого. Отсюда, мне кажется, и интерес понять, кто мы. Чтобы в том числе и уметь объяснить это большому миру языком красоты». Говорить с большим миром у Елены точно получается.