Исследователь рассказал о поисках оригинала письма девочке Миле с Солдатского поля в Волгограде - обсуждение новости

Сегодня, 20 сентября, исполнилось 50 лет с момента открытия мемориального комплекса, находящегося рядом с Волгоградом, в Городищенском районе, на Солдатском поле. Каждый, побывавший здесь, на нем, навсегда сохранит в свое сердце образ девочки, запечатленный в установленной там статуе. Рядом с ней — треугольник солдатского письма с выбитым в камне текстом письма своей дочери Миле сражавшегося под Сталинградом политрука Дмитрия Петракова. Этот девичий образ и это письмо по сей день неизменно волнуют каждого посетителя мемориала. «Под Сталинградом все поля — солдатские!» Но даже в Волгограде далеко не всем еще известно, что подлинное Солдатское поле, в отличие от мемориального комплекса с этим названием, находится более чем на десять километров северней. Расчистили его от неразорвавшихся мин и снарядов саперы в 1975 году. При этом были найдены на поле останки нескольких безвестных советских солдат. Было решено похоронить их с почестями, установить и памятник на месте их захоронения. Однако где именно? На самом Солдатском поле? Вряд ли это было бы оправданно, так как находится оно вдали от оживленной автотрассы Волгоград — Москва. В практически безлюдном месте, где к нему мало кто мог бы прийти, чтобы отдать дань памяти погибшим. Тогда первый секретарь Волгоградского обкома КПСС Леонид Куличенко предложил захоронить останки воинов по соседству с этой автотрассой, там, где она подходит к Волгограду. Эта идея понравилась многим. В том числе — будущему автору мемориала, архитектору Леониду Левину, который к тому времени был уже лауреатом Ленинской премии за создание мемориального комплекса в белорусской Хатыни. А об идее возродить реальное Солдатское поле Леонид Куличенко очень правильно тогда сказал: «Под Сталинградом все поля — солдатские!» Не Симонов, а Пряхин Распространено также мнение, будто бы название этому полю — Солдатское поле — дал знаменитый советский поэт и писатель Константин Симонов. В действительности появилось оно после выхода в свет в «Комсомольской правде» статьи под названием «Солдатское поле», написанной Георгием Пряхиным, в ту пору — собкором этой газеты по Нижнему Поволжью. Идея создания статуи девочки Милы, как утверждали свидетели этих событий, возникла у того же Леонида Левина. А дело было так. У тогдашнего секретаря обкома ВЛКСМ Василия Гордеева была дочка по имени Галя. Как-то, в конце рабочего дня, держа в руках яблоко, она зашла в кабинет к отцу, а там как раз Левин сидел. Взглянув на девочку, архитектор мгновенно решил: вот она, главная идея для будущего мемориала на Солдатском поле! Но если на Мамаевом кургане стоит статуя Родины-матери, то здесь он предложил установить скульптуру девочки, которая пришла к братской могиле отдать дань памяти погибшим безымянным воинам. Лишь только вместо яблока архитектор Левин решил вложить в руку девочки василек, сорванный на Солдатском поле… Скульптуру девочки, предназначенную для Солдатского поля, сделанную по эскизу волгоградского скульптора Алексея Криволапова, отливали на металлургическом комбинате в подмосковных Мытищах. Началось с изучения писем Казалось бы, все стало просто и понятно. В действительности, однако, в этой истории по сей день имеется немало белых пятен, вопросов, остающихся пока что без ответов. О них рассказал волгоградский волонтер-исследователь Михаил Галушкин. Михаил по основной своей профессии — айтишник, специалист по части информационных технологий. Однако вот уже немало лет целенаправленно он занимается исследованиями, связанными с Солдатским полем и с возведенным на нем мемориальным комплексом. — Началось это для меня, — рассказывает Михаил, — с изучения писем фронтовиков. Прежде всего — писем моего родного деда, Измаила Измайловича Поликарпова. Много интересных писем я при этом отыскал, которыми зачитываться можно. Знал я в то же время, что есть вблизи Волгограда Солдатское поле. Видел его фотографии. Вот и подумал как-то: а ведь этот комплекс — своеобразный символ нашего проекта по изучению солдатских писем! Там тоже ведь запечатлено фронтовое письмо. Побывав впервые на Солдатском поле, Михаил был поражен. Он начал искать сведения о майоре Петракове, его наградные листы. Узнал, к примеру, такой поразительный факт: указанный в наградном листе от 7 ноября 1942 года подвиг Дмитрия Петракова был датирован 18 сентября 1942 года. То есть той самой датой, которая выбита в камне в его письме к дочери, запечатленном на Солдатском поле! «Вызываю огонь на себя!» Именно в тот день, 18 сентября, политрук Дмитрий Петраков, оказавшись в центре ожесточенного боя с врагами, вызвал на себя огонь советской артиллерии. Об этом рассказывалось в газете «Правда» от 13 октября 1942 года, в статье «У подножия высоты». — Как выяснилось, в этот день, — рассказывает Михаил Галушкин, — Дмитрий Андрианович участвовал в боях за высоту 143,8, находящуюся под Самофаловкой. И это было не оборонительное, а наступательное сражение! Наши пытались прорвать оборону врага. Как он мог в это время письмо написать своей дочери? Как мог он подобрать цветок, чтобы отправить ей, о котором говорится в том письме?! — То ли он написал это письмо, когда после контузии очнулся, — высказывает свою версию событий Михаил. — То ли письмо было написано им раньше и лежало у него в кармане. А когда он был контужен, у него это письмо достали из кармана и отправили… «Железный ветер бил им в лицо» Очень хотелось Галушкину отыскать подлинник, оригинал этого письма. В нескольких различных письменных источниках, где оно было перепечатано, он обнаружил целый ряд разночтений, несоответствий друг другу. В каждом из найденных вариантов письма были им выявлены при этом какие-либо изменения и дополнения от тех людей, кто готовили это письмо к публикации. Каждый пытался, переписывая текст письма, как-либо его усилить, приукрасить. — Например, — рассказывает Михаил, — в нескольких перепечатках письма говорится: «Буду биться до последней капли крови, до последнего вздоха», а где-то просто — «до последнего вздоха». В версиях письма нередко различается описание фашистских злодеяний. А в одной из них приведено особое описание василька: «Голубой-голубой и удивительно упрямый. Рядом земля выжжена, а он себе живет назло врагам…» — В целом у нас, на мемориале «Солдатское поле», — добавляет Михаил, — текст высечен немного короче, в сравнении с версией, опубликованной впервые. Впрочем, основе письма он соответствует, хотя имеются и некоторые расхождения. Чтобы дойти в этом деле до истины, Михаил Галушкин начал разыскивать родственников майора Петракова. Нашел ряд публикаций, рассказывающих о нем. В том числе — интервью и с женой его правнука. Вышел он на нее в социальных сетях. Другим направлением поиска Михаила стал сбор сведений об оборонявшей Сталинград дивизии, в составе которой сражался с врагом политрук Петраков. Это бывшая 308-я (впоследствии — 120-я гвардейская) дивизия. Возглавлял ее комдив Леонтий Гуртьев. Именно о бойцах этой дивизии писатель Василий Гроссман написал знаменитые свои слова, запечатленные на Мамаевом кургане: «Железный ветер бил им в лицо…» — В Сталинграде, — говорит Михаил Галушкин, — эта дивизия не была еще гвардейской. Гвардейской она стала после битвы на Курской дуге. И на Солдатском поле она в действительности не была. Она несколько северней, под Самофаловкой сражалась. Затем была в Сталинград переброшена. Под Сталинградом он не был майором — Отдельного внимания, — считает Михаил Галушкин, — заслуживает, несомненно, еще один политрук этой дивизии — Михаил Ингор, сослуживец Дмитрия Петракова. На фронте они были друзьями. Политрук Ингор был до войны журналистом. Именно он в своих послевоенных книгах и статьях увековечил подвиги бойцов 308-й дивизии. В 1957 году в журнале «Работница» появилась его статья «Честь отцов». В ней говорилось о том, как строят свою жизнь дочери героев Великой Отечественной войны, какими принципами они руководствуются в жизни. В этой статье и появился текст письма «гвардии майора» Петракова дочери Миле. Но в нем нет даты «18 сентября», она появилась в печати позднее. Если конкретно — в книге «Говорят погибшие герои», вышедшей в свет в 1973 году. В ней были приведены тексты последних в их жизни писем героев Великой Отечественной. В этом сборнике появилось и письмо Петракова дочери Миле. — На самом Солдатском поле, — рассказывает Михаил Галушкин, — эти неточности остались. В частности, в пору сражения под Сталинградом Дмитрий Петраков не мог быть майором, он был тогда старшим политруком. Звание майора он получил уже после Сталинграда. Формально не был Петраков и гвардейцем. Дивизия их стала гвардейской позже, уже в сорок третьем году, после его гибели. Тогда как в большинстве публикаций в журналах, в газетах и книгах он назван «гвардии майор». Листок из календаря Однако как же оказался текст письма майора Петракова на Солдатском поле? Все оказалось просто. Письма, приведенные в книге «Говорят погибшие герои», как пояснил нам Михаил Галушкин, перепечатывались в СССР в настенных отрывных календарях. В пору работы над созданием мемориала на Солдатском поле такой вот календарь висел на стене в кабинете первого секретаря Волгоградского обкома ВЛКСМ Владимира Катунина. Задумавшись, Владимир Анатольевич обратил свой взгляд на этот календарь. Так он случайно, на его листке, увидел напечатанный там текст письма майора Петракова дочери. Политрук Петраков в этом письме рассказывал про присланный им дочери засушенный цветок. Письмо произвело сильное впечатление на Владимира Анатольевича. Он сохранил его и показал при подходящем случае архитектору Леониду Левину. Того эта идея также вдохновила. И было решено отобразить письмо майора Петракова на строящемся возле Волгограда мемориальном комплексе. Человек самой мирной профессии Как удалось нам выяснить, до начала Великой Отечественной войны Дмитрий Петраков был представителем одной из самых мирных изо всех профессий. Работал он учителем истории в строительном техникуме города Ульяновска. Дмитрий Андрианович погиб в 1943 году. Похоронен он в Брянской области, в братской могиле. Его потомки эту могилу разыскали и съездили к ней. — Оригинал письма майора Петракова, запечатленного в мемориале на Солдатском поле, — сообщил нам Михаил Галушкин, — найден пока так и не был. Очень хотят его найти потомки Дмитрия Петракова, живущие ныне в Москве. Михаил Ингор, пережив войну, стал вторым отцом для Милы, дочери своего друга, Дмитрия Петракова. Со временем он помог ей поступить в Ленинградский институт водного транспорта. Сама Людмила Дмитриевна умерла в 2016 году, немного не дожив до восьмидесяти лет. Она была довольно скромным человеком. В семье Саксоновых¸ ее потомков, знают, что статуя девочки на Солдатском поле — это не памятник ей. Что это просто символическая статуя ребенка, посвященная детям войны. Солдатское поле вскоре после создания на нем мемориала было вспахано. В олимпийском, 1980 году его также засеяли. Сам маршал Чуйков, в парадной форме, вместе с другими военачальниками, отбросив свою трость, ходил по Солдатскому полю и по-крестьянски разбрасывал зерна пшеницы. Дивизия, в составе которой сражался под Сталинградом политрук Дмитрий Петраков, существует поныне. Она расквартирована в Минске. В послевоенное время в ней, кстати, служил нынешний президент Белоруссии Александр Лукашенко. Небольшой курган, закрывающий вид на мемориальный комплекс «Солдатское поле» со стороны близлежащей дороги, со временем срыли. А между братской могилой и статуей девочки сделали искусственно воронку, как бы образовавшуюся после взрыва. Ее затем заполнили металлом, оставшимся здесь, в окрестностях этого поля, после Сталинградской битвы. Так и выглядит сейчас мемориальный комплекс на Солдатском поле. А на входном его знаке высечены слова волгоградского поэта Владимира Овчинцева: «Тебе, солдат — подвигом имя свое обессмертившему, хлебу и миру вернувшему ратное поле, воздвигли этот памятник комсомольцы». «Я не решил еще задачу» — Я не решил еще свою основную задачу, связанную с поисковой работой, — сказал нам в завершение беседы Михаил Галушкин. Но, выполняя ее, я познакомился с большим количеством людей, неравнодушных к этой теме. В том числе — нашел множество родственников, потомков погибших героев, исследователей их судеб. Тема эта вышла далеко за пределы Волгограда. Она стала теперь даже не межрегиональной, а международной. В ней появились кроме Волгограда такие адреса, как, например, Москва, Архангельск, Балтийск, Орел, Ханты-Мансийск, Хабаровск, Омск, Ульяновск, Минск, Брянск, Димитровград и многие другие. Есть даже адреса людей из Франции. — Сам я теперь, — продолжил Михаил Галушкин, — фактически стал продолжателем дела Михаила Ингора, увековечившего подвиг бойцов и командиров сражавшейся под Сталинградом 308-й дивизии. Кроме меня, продолжать его сегодня некому. А потому я буду продолжать его, сколько позволят мне силы и время…