
Верховный суд указал, что антисоветская агитация признана деянием, не содержащим общественной опасности
Антисоветская агитация и пропаганда признаны деяниями, не содержащими общественной опасности, и осуждённые за них подлежат реабилитации, — об этом сегодня напомнил Верховный суд России. Известный политолог из Волгограда Вадим Шумилин считает: то, что множество людей поверила в крутой поворот — яркое свидетельство атмосферы, которой мы дышим здесь и сейчас.
«Русский телеграм охватила сегодня волна эйфории, вызванная этим постом в канале Верховного суда России. Захлестнула она и меня, — пишет Вадим Шумилин в авторском телеграм-канале, — Умные люди вытащили, высушили и объяснили: ничего нового новый глава Верховного суда не сотворил. Требование безусловной реабилитации лиц, осуждённых за антисоветскую агитацию и пропаганду, содержится в законе 1991 года „О реабилитации жертв политических репрессий“. Формулировка статьи 5 этого закона и процитирована дословно в определении, о котором идёт речь.
Напомним, сегодня Президиум Верховного Суда России под председательством Игоря Краснова указал, что антисоветская агитация и пропаганда признаны деяниями, не содержащими общественной опасности, и осуждённые за них подлежат реабилитации независимо от фактической обоснованности обвинения. В телеграм-канале ведомства сообщалось, что это произошло при рассмотрении дела жителя Одессы, осужденного в 1950 году за измену Родине и контрреволюционную агитацию. Проживая на оккупированной территории, Иван Мок добровольно служил старостой в поселке и выполнял указания фашистских захватчиков. После репатриации, находясь в Кировской области, он проводил антисоветскую агитацию среди местного населения. Верховный суд России отменил судебные решения в части наказания за контрреволюционную агитацию, оставив без изменения приговор за измену Родине.
«И всё-таки кое-чем ситуация примечательна. Во-первых, тем, что не я один, а куча народу (все с верхним образованием) поверила: свершился важный и крутой поворот, — отмечает Вадим Шумилин, — Это яркое свидетельство атмосферы, которой мы дышим здесь и сейчас. Атмосферы, в которой „очернение советского прошлого“ сплошь и рядом подаётся (и принимается) как если не уголовное преступление, то как аморальный поступок однозначно. И в которой кара за слова снова стала обычным делом — куда более обычным даже, чем в позднем СССР.
Во-вторых, примечательна ситуация тем, что именно в такой, совсем, казалось бы, неподходящей атмосфере, новый председатель Верховного суда и его команда явно и целенаправленно привлекают внимание публики к теме неправомерности наказания за мыслепреступления.
Интересно — почему и зачем? Конспирологи и политологи, ваш выход».



