«Феномен исключительно волгоградский»: в центре Волгограда спрятался дом с уникальным адресом исчезнувшей улицы

О практически уникальном феномене Волгограда, когда сохраняются один-два старых дома с уникальным адресом давно исчезнувшей улицы, рассказал известный краевед и историк Роман Шкода. Сделал он это на примере дома, спрятавшегося за огромной жилой «сталинкой» и зданием финансового управления администрации Волгоградской области — украшенным снаружи башней со шпилем царицынским домом по улице Орловской, внутри которого годами собиралась интереснейшая коллекция.

«Была когда-то в старом Царицыне и в довоенном Сталинграде улица Орловская. Эта улица есть и в Волгограде, но незнающему человеку найти ее без помощи навигаторов или подсказок будет крайне сложно, — рассказывает на своих страницах Роман Шкода. — Ибо представлена она всего одним-единственным домом — № 20. Этот дом стоит не на улице, а посередине двора дома Советская, 21. Рядом нет ни уличного проезда, ни соседних домов с номерами 22 или 23. Формально к улице Орловской также приписано несколько гаражей, стоящих в том же дворе, но дом — только один».

По словам Романа Шкоды, некогда стоявший на углу дом оказался «спрятан» во дворе из-за перестройки послевоенного Сталинграда.

«Когда-то улица Орловская шла от Волги до современного проспекта Ленина. 20-й дом стоял на углу, на перекрестке Орловской и Костромской улиц. Однако после войны город перестраивали. Соседнюю улицу — Курскую — расширили, а позже переименовали в улицу Порт-Саида. Костромская была смещена на десяток-другой метров ближе к Волге и переименована вначале в Новосоветскую, а позже — в Советскую, а дом Орловская, 20 так и остался стоять под своим старым адресом, никем не переименованный, во дворе построенной вокруг него большой „сталинки“, и так и сохранил свою историческую нумерацию. А вместе с ним формально сохранилась и целая улица».

На рубеже 90-х годов здание сильно изменилось, получив башенку и дополнительные пристройки.

«Исторически дом был, скорее всего, жилым, — рассуждает Роман Шкода. — В 90-е годы его сильно расширили, сзади и сбоку были пристроены новые помещения, а с задней стороны также и башня со шпилем, из-за чего, если подходить к нему со стороны улицы Порт-Саида, ни за что не догадаешься, что дом имеет историческое происхождение. Но оно тем не менее есть».

Сохранение дома по улице Орловской чиновники Волгограда объясняли его исторической значимостью.

«Точная дата строительства и ввода в эксплуатацию не уточнено. Натурные исследования и анализ характера декора фасадов показали, что основной объем первоначально имел прямоугольную в плане форму и строился на основе типового проекта городского жилого дома 19-го века, — указывалось в своде историко-архитектурного наследия Царицына-Сталинграда-Волгограда. — Г-образная пристройка к северо-восточному фасаду датируется более поздним периодом. Историческая и архитектурная значимость этого здания была обозначена в послевоенный восстановительный период города. Жилой дом по улице Орловской оказался одним из немногих зданий с частичным разрушением и был восстановлен трестом „Сталинградстрой“ в 1943 году. До 1990-х годов использовался как многоквартирный дом».

Кстати, уникальный дом № 20 по улице Орловской был известен не только своим адресом, но и невероятной коллекцией его владельца. В середине — конце 90-х бывший сотрудник НИИ «ВнииТмаШ» Борис Радзиевский стал учредителем ломбарда, расположившегося на первом этаже здания. Постепенно он выкупил квартиры жильцов, а затем несколько лет восстанавливал и реставрировал царицынский дом, надстроив его мансардой и башенкой со шпилем. А внутри здания он собрал огромную коллекцию раритетных граммофонов, радиол, патефонов, радиоприемников и даже настенных радиоточек.

Как рассказывал Борис Радзиевский корреспонденту V1.RU, увлечение пришло к нему еще в детстве.

«Свой первый детекторный приемник изучил до основания, затем отправился заниматься радиолюбительством сначала в школьный кружок, а позже на соответствующий факультет в институт. Увлечение осталось и стало поводом для появления коллекции, — рассказывал он. — Собирать радиоприемники я начал не только из-за воспоминаний о тех временах, детстве и студенчестве. Кроме того, мне элементарно хотелось послушать те пластинки, которые сейчас еще оставались — патефонные и граммофонные. Мне современные мелодии не все нравятся. А музыка, которую несут эти пластинки, я называю золотой музыкой. Многое уже забыто, а мелодии замечательные».

Коллекция Бориса Радзиевского, в которой были и первые ламповые радиоприемники 20-х годов, и появившиеся в конце 60-х транзисторы, занимала почти два этажа дома. Редкие экземпляры он скупал у клиентов, покупал через объявления в газетах и на «блошиных» рынках, а порой даже находил у мусорных баков.

«Радиоприемник „Спидола“ — один из первых советских радиоприемников, который завоевал, можно сказать, мир, — показывал гостям коллекцию Борис Радзиевский. — Он был очень удобен и конкурентоспособен. У него были переключаемые шкалы, растянутые диапазоны и высокое качество звучания. В свое время на Западе гонялись за нашими „Спидолами“. Или вот граммофон, который выглядит тумбочкой. Но стоит его открыть, повернуть рычажок и поставить на иглу на диск, как возникает замечательный чистый звук без всякого дребезжания. Завести граммофон — ритуал особый. Это всё равно что чайная церемония, когда получаешь эстетическое наслаждение задолго до первого глотка напитка. А наши предки тоже слушали хороший звук и знали толк в удовольствиях».

К сожалению, Борис Радзиевский не пережил пандемию коронавируса, но собранную им коллекцию бережно хранит его семья.