«Он может быть опасен для себя и сослуживцев»: брат жителя Уренгоя просит признать недействительным заключенный им в Волгограде контракт на СВО

Признать недействительным контракт своего брата Александра (имя изменено. — Прим. ред.) с Минобороны России требует 33-летний Евгений из Нового Уренгоя. По его словам, Александр мог быть не в себе, когда решался на заключение контракта ввиду своего психического состояния, и с давних пор имел категорию «Д». К тому же, Евгений уверен, что не малую роль сыграла странная «куратор», которая и склоняла Александра приехать в военкомат в Волгограде и подписать контракт.

Как рассказал V1.RU Евгений, и он, и 42-летний Александр проживают в Новом Уренгое — городе Ямало-Ненецкого автономного округа. После смерти матери, братья остались друг другу самыми близкими.

— Брат с призывного возраста имеет категорию «Д», то есть он не военнообязанный, — рассказывает Евгений. — Точный диагноз мне неизвестен, но, основываясь на давних словах родственников, предполагаю, что это шизофрения. Не скажу, что брат какой-то неадекватный, нет. Наивный, как ребенок. Некоммуникабельный. Ни жены, ни детей у него нет. Много лет с работой у него не складывается: нигде он не мог задержаться, наверное, как раз ввиду своего уклада психики. Хотя человек не пьет, не курит, не матерится.

Евгений вспоминает, что пару месяцев назад через общего знакомого он узнал, что брат подумывает о заключении контракта с Минобороны России.

— Я начал его отговаривать. Примерно через неделю наш разговор сошел на нет — мне показалось, что получилось. Потом я узнал от общих знакомых, что все это время брат находился на телефонной связи с некой кураторшей, которая промывала ему мозги, — рассказывает Евгений. — В чистом виде мошенничества там, наверное, нет. Просто психологически его обработали, купили билет из Нового Уренгоя в Волгоград, и все. Восьмого июня он уже начал проходить медосмотр, не имея военного билета и с категорией «Д», а из военкомата вышел с военным билетом, категорией А и в тот же вечер уехал в ЛНР.

Евгений рассказывает, что он пытался добиться признания контракта брата недействительным еще находясь в Новом Уренгое. Однако это не дало результатов.

— Справки мне не дают ни с военкомата, ни с ПНД, ссылаясь на то, что это конфиденциальная информация, а у меня нет доверенности, которую брат не может мне оформить, потому что он не на связи — всего пару раз с ним общались с тех пор, как он уехал. Он сам ничего конкретного сказать не может, толком не понимает, что происходит и что он там делает.

Когда Евгений прибыл на полигон, ему удалось увидеться с местным офицером, который рассказал о состоянии Александра.

— Он был «ни рыба, ни мясо». Давление ниже, чем 90 на 60, едва сам себя на ветру мог удержать, не говоря уже об оружии или беге с бронежилетом. Больше недели он практически не питался. Думаю, это все-таки связано с психическим состоянием в первую очередь, а из этого вытекает физическое. Удалось увидеться с ним лично. Человек абсолютно не осознавал, что происходит, даже не понимал, что его обманули. Но первое, что он сказал: «Ты был прав». На следующий день я улетел в Новый Уренгой, взял отпуск за свой счет и вернулся сюда.

После этого, по словам Евгения, Александра направили в местную больницу — на осмотр и лечение.

— Со слов офицеров, брат не принимает пищу с первого дня. Я убедился в этом воочию, — делится переживаниями Евгений. — В день прибытия на его второй полигон, брату ставили капельницу, чтобы хоть как-то питательные вещества поступили в организм, что говорит о крайней степени истощенности. Это не голодание в знак протеста, это обусловлено его психическим заболеванием. А в больнице брату диагностировали аденовирусную инфекцию и двустороннюю пневмонию.

Адвокат Роман Зайцев, представляющий интересы Евгения, в первую очередь обращает внимание на то, кто привел Александра к подписанию контракта с Минобороны — та самая «куратор» Алена.

— Часто такие «рекрутинговые агентства» сначала просто предлагают работу: стройка или копать окопы, например, в Белгородской области, — говорит Роман Зайцев. — Увиливают много, не называют наименование своего «агентства». Вообще непонятно, какой у них статус. Когда начинаешь у них спрашивать, откуда они взяли номер, зачем звонят, то они перестают разговаривать и вешают трубку. Александру тоже так позвонили, в итоге он доехал до Волгограда. Каким образом он прошел здесь военно-врачебную комиссию — непонятно.

Евгений рассказывает, что и сейчас продолжает находиться в одном городе с братом. Видеться с ним получается только через окошечко и на расстоянии, так как больница инфекционная.

— Заключение контракта с ним — это не просто ошибка. Я кричу об этом, но сталкиваюсь с глухой непробиваемой стеной. Я нахожусь в абсолютном отчаянии из-за полного бессилия и безвыходности. Закон требует от меня весомых доказательств, но этот же закон лишил меня любой возможности их получить. Чтобы забрать документы из военкомата, подтверждающие наличие у брата категории «Д», нужна нотариальная доверенность. Но оформить ее невозможно, так как оригиналы документов брата заперты где-то в воинской части, а без них ни один нотариус не сделает ни шагу. Это чудовищный замкнутый круг. Доказательства существуют — они лежат в военкомате города Новый Уренгой. Для государственных ведомств запросить их — дело одного клика, секундная формальность. Но никто не шевелится. Они требуют от меня справки, зная, что я физически не могу их достать. И просто смотрят, как психически больной человек остается в бесправном плену.

Редакция V1.RU направила официальные письменные запросы в профильные военные ведомства с целью выяснить, были ли допущены ошибки при прохождении медкомиссии Александром.