«Жизнь превзошла фантастику по фантастичности». Писатель-фантаст Евгений Лукин — о своем пути в литературе, современной фантастике и ждущей чаше с ядом

Известный писатель-фантаст, филолог и поэт-бард Евгений Лукин много лет живет в Волгограде и говорит, что не представляет, как мог бы его покинуть. Причем сам он не считает себя фантастом, уверяя, что реальность уже давно переплюнула любой фантастический сюжет. Существуют ли инопланетяне, откуда взялись противотанковые мыши, остановившие танковые армады Гота под Сталинградом, и о чем он разговаривал с Аркадием Стругацким, Евгений Лукин рассказал V1.RU.

Недавно у Евгения Лукина вышел новый сборник стихов под названием «За чашечкой цикуты». Самое раннее из стихотворений в этом сборнике датировано 1974 годом, а самое позднее — 2021-м. И весь новый сборник состоит из восьмистиший.

— Как-то так вышло, — признался Евгений Лукин, — что удаются мне восьмистишия. Любимая форма стиха.

Впрочем, его первое стихотворение оказалось вчетверо короче.

— Родители утверждали, что я в четыре года сочинил следующую пару строк:

«Ты сидишь, а я стою.
Хорошо в родном краю!»

— Впрочем, подозреваю, что даже и не сочинил. Вполне мог подслушать и с детской непосредственностью выдать за свое. Кстати, тоже довольно распространенный путь в литературу!

В отрочестве Евгений Юрьевич, по его собственному выражению, «воображал себя поэтом». Дело было в Ашхабаде. Там, в столице бывшего советского Туркменистана, впервые начали публиковать его стихи — в газете «Комсомолец Туркменистана» и журнале «Ашхабад».

Со временем Евгений переехал в Волгоград, где в ту пору жили его родители, актеры Волгоградского драмтеатра имени Горького. Стихи Евгения Лукина к тому времени давно уже не никто печатал: маловато в них было пафоса и советского патриотизма. Не пошел Лукин и по родительской стезе — правда, попытался сгоряча поступить на театроведческий факультет ГИТИСа. К счастью, по словам Евгения, попытка не удалась.

— Не представляю, — поясняет Евгений, — как бы я жил в Москве. Я прирожденный провинциал и не представляю никакого другого места жизни, кроме Волгограда.

В Волгограде Евгений Лукин окончил историко-филологический факультет педагогического института. Здесь же познакомился он со своей будущей супругой, студенткой Любой Белоножкиной (Белкой, как называли ее сокурсники), чьи стихи, кстати, тоже часто публиковались во фроловской и волгоградской прессе.

Распределились супруги в село Нижняя Добринка Камышинского района, где преподавали в восьмилетке.

Затем Евгений год отслужил в армии — рядовым, в ракетных войсках. Уволившись в запас, перебрался вместе с Белкой в Волгоград. Кем только ни работал: от корреспондента многотиражной газеты до резчика холодного металла листопрокатного цеха завода «Красный Октябрь». Родился сын, молодая семья всё острее нуждалась в деньгах, а служащим платили маловато. Вот и подался Евгений на завод. И не пожалел об этом: всё там увиденное и подсмотренное пригодилось со временем в творчестве, всё это пошло в его тексты.

— Как-то угораздило нас с Белкой, — рассказывает Евгений Юрьевич, — написать первый фантастический рассказик. Было интересно попробовать себя в прозе. Да и боялись увязнуть в рутине, в быту. Писанину не бросали. Даже стенгазета домашняя была! Называлась «Ведомости».

Рассказик вышел, по нынешней оценке Лукина, беспомощный. Сюжет довольно избитый: инопланетяне пытались войти в контакт с людьми, а те этого даже не поняли.

За первым рассказом последовал второй, за вторым — третий. Решили отнести их в газету. Литконсультант прочел и выразился так: «Ребята, то, что вы пишете, — никакая не фантастика. Это злобная сатира на нашу советскую действительность!»

С этого момента Евгений с Белкой сочиняли рассказы только для себя и для своих друзей. Собирались компанией дома, доставали спиртное. И после первой стопки Евгений начинал зачитывать что-либо новенькое.

Со временем, когда Евгений Лукин стал выпускающим газеты «Волгоградская правда», супруги замахнулись на небольшую фантастическую повесть «Каникулы и фотограф». Читать за столом столь объемное произведение было бы уже немилосердно по отношению к гостям. Но дома у Евгения и Любы уже тогда появилась пишущая машинка. Отпечатанная повесть, как говорится, пошла по рукам. Знакомые читали ее, передавали друг другу.

Как-то остановил Евгения в одном из коридоров Дома печати основатель и первый редактор «Вечернего Волгограда» Лев Куканов. Сказал прямо: «Сократите пополам — опубликую!»

— Это вызвало чувство восторга и ужаса! — воспоминает Евгений Лукин. — Принялись сокращать и, к нашему собственному изумлению, увидели, что повесть при этом становится лучше.

Так вот и началось. Потом публиковать их рассказики начал «Молодой ленинец».

Дальше — больше. В 1982 году соавторов пригласили на Первый Всесоюзный семинар молодых писателей-фантастов, проходивший в Подмосковье. Так постепенно они и врастали в фантастику.

— А в 1984 году мы обнаглели до того, что подали в Нижне-Волжское книжное издательство нашу рукопись на сборник, — вспоминает Лукин. — Это была большая ошибка. Два выдающихся советских фантаста «обрадовали» нас такими внутренними рецензиями, что хоть сухари суши. Книга, естественно, была «зарублена».

Но со временем всё как-то само собою наладилось. Супругов начали публиковать за границей, а также и в советских экспортных изданиях. Был, к примеру, в то время в СССР литературный дайджест под названием «Спутник» и журнал «Советская литература». Выходили они и на русском, и на многих других языках. В 1990 году издательство все-таки выпустило в свет первый сборник повестей и рассказов «Когда отступают ангелы». А двумя годами позже соавторов приняли в Союз писателей России.

Сам Евгений Лукин не называет свои книги научной фантастикой.

— Фантастика наша была либо ненаучная, либо антинаучная. Такой она остается и сейчас. Действие происходило, как правило, в нашей действительности. Просто мы использовали, как я сейчас понимаю, характерный прием Шукшина: берется обычная ситуация и вставляется в нее нечто невероятное. Шукшин обычно вводил в рассказ какого-нибудь чудика — и ситуация начинала разворачиваться совершенно неожиданным образом. Примерно то же самое делали мы. Просто вместо чудиков у нас появлялся либо чертик с рожками, либо инопланетянин. Это стало одним из наших литературных приемов. Еще прием: берутся две разные области бытия, совмещаются — и, представьте, получается фантастика!

В качестве примера Евгений Лукин приводит в пример рассказ «Серые береты».

— Я его уже один писал, Белка умерла в возрасте сорока шести лет. А рассказик такой. Сейчас по телевизору иной раз говорят, что гитлеровские танки не смогли прийти на помощь армии Паулюса, окруженной под Сталинградом, потому что мыши погрызли электропроводку, — рассказывает Евгений Лукин. — В девяностые годы этому факту старались придать какой-то фантастический, эзотерический характер. Была даже такая версия: дескать, наряду с собаками-подрывниками и голубями-связистами специалистами Красной армии также были подготовлены и «противотанковые» мыши. Якобы контейнеры с ними сбрасывались на врага с самолетов. Мыши разбегались, проникали в немецкие танки и начинали грызть проводку. А я однажды ловил я на даче мышонка, но он оказался умнее, хитрее меня! Почему бы не допустить, будто я имел дело с потомком тех легендарных мышей? Два события, две ситуации. Каждая из них, будем считать, реальна. А совмести их — получается откровенная фантастика!

— Евгений Юрьевич, какова ситуация в плане литературной фантастики сейчас, в наши дни?

— Фантастику сейчас только ленивый не пишет. Да и сама эта фантастика стала скучнее соцреализма. Дело в том, что реальность сейчас настолько фантастична, что трудно говорить о фантастике как о литературном направлении. Она стала для нас попросту направлением в жизни. Если бы лет двадцать назад рассказать кому-нибудь о том, что произошло и происходит в наше время, никто бы этому рассказу не поверил!

По словам Евгения Лукина, с определенной точки зрения вся художественная литература и есть фантастика.

— Однажды я подумал: опиши всё так, как есть, и получится фантастика! И написал рассказ под названием «Тризна», — вспоминает он. — Ничего в нем не было придумано, разве что описанные случаи я несколько смягчил. Отправил этот рассказ Борису Натановичу Стругацкому. И он, к моему изумлению, в своем журнале «Полдень» его опубликовал! Хотя фантастики там не было ни на грош. Просто жизнь была фантастической.

Олицетворением советской фантастики были и остаются братья Аркадий и Борис Стругацкие. И избежать влияния их книг писателям зачастую казалось невозможным.

— Мы с Белкой сразу поставили себе условие: Стругацким не подражать! Потому что оба очень их любили. Стоит начать подражать, и станешь сразу же очередным эпигоном. Поэтому мы не лезли в космос, не вдавались в какие-либо околовоенные истории и ситуации, которых много в творчестве братьев. Предпочитали сатиру и юмор. Мой немецкий переводчик Эрик Симон однажды сказал: «Сознательно отстраняясь от Стругацких, вы пришли к Киру Булычеву». Возможно, он прав. А произведения братьев Стругацких я до сих пор люблю.

Опыт общения с братьями Стругацкими при этом у Евгения Лукина был.

— Конечно. С Аркадием Натановичем Стругацким впервые мы встретились так. В зале шла лекция какая-то. Я вышел перекурить. С той же целью из зала вышел Аркадий Стругацкий. Ошалев от мысли, что стою рядом с классиком, я не нашел ничего лучше, как стрельнуть у него сигарету. Затем, не зная, что сказать, спросил: «Аркадий Натанович, а вам не кажется, что любая экранизация художественной прозы обречена на провал?» Он усмехнулся, помолчал и ответил: «Кажется».

Евгений Юрьевич и до сих пор полагает, что кинорежиссеры почему-то считают, что они умнее, чем авторы книг.

— Сам я не помню, — говорит Лукин, — ни одной порядочной экранизации произведений Стругацких. Фильмы по их книгам меня, честно говоря, раздражают. Когда человек читает книгу, он в голове своей невольно как бы снимает по ней фильм. И когда он видит потом на экране то, что сделали из этой книги другие, это не может устроить его: герои и события явно выглядят не так… Причем чем кинематографичней, казалось бы, текст, чем он более ярок, тем труднее перевести его на язык киноискусства.

Евгений Лукин уверяет, что пишет только о том, что происходило с ним самим. Пусть даже действие перенесено чуть ли не на другую планету. Но сама ситуация имела место быть с ним, или он был ее свидетелем.

— Был, например, такой случай в Москве, в студенческом высотном общежитии. Девушка принимала у себя своего парня, и кто-то стукнул на нее. Заходит в комнату проверка. А в то время, в советские годы, за такие штуки могли выгнать не только из общежития, но и из вуза вообще. Парень отважно шагает в окно и встает на узкой приступочке подоконника. Те в комнате ищут его — не находят. Одного из дружинников просят посмотреть, что за окном. Он высовывается, видит стоящего парня, прилипшего к стенке. Глянул вниз, там высота огромная! Дружинник поворачивается, говорит: «Нет, никого там нет». Девчонка с жутким криком: «Как это нет?!» бросается к окну… Так вот, есть у меня роман под названием «Катали мы ваше Солнце». И в нем у меня эта сцена описана. Но только дело там происходило в тереме боярском. А остальное всё взято из жизни.

По словам Евгения Лукина, Льву Толстому приписывают такую фразу: «Всё можно придумать, кроме психологии».

— Что он имел в виду? То, что антураж в художественном произведении может быть каким угодно. А вот психология персонажей должна быть правдоподобной. А то, что действие происходит в сказочной стране… Да бог с ней! Так что главное оружие фантастики, как я считаю, — это правдоподобие.

А вот инопланетян, НЛО или следов других цивилизаций писатель никогда не видел.

— В жизни у меня была масса интересных случаев. Но среди них не было ни одного, имеющего отношение к иным мирам, к другим цивилизациям, — признаётся он. — Служил я в армии в Узбекистане, в ракетных частях. Чего мы там только не наблюдали в небе! Но это всё мы сами же и запускали. Поэтому я убежден: всё неопознанное, что летает, взлетело с Земли. Такие вот нефантастические взгляды у меня…

Вышедшую книгу Евгений Лукин, не стеснясь, называет последней. Но почему он ее назвал «За чашечкой цикуты»? Ведь это страшная, в сущности, фраза. Поскольку сок цикуты — сильный яд…

— …с помощью которого казнили Сократа. Объяснение есть в самой книге. В одном из восьмистиший:

Чем искушать планиду,
Вникая в смысл жизни,
Ты лучше цианиду
Возьми и дербалызни.

Пойми, что так ли, эдак,
А на своем веку ты
Нарвешься напоследок
На чашечку цикуты.

Черный юмор? Евгений Лукин говорит, что каждый видит в этом то, что хочет.

— Сам я всегда себя юмористом считал. Но потом один из видных наших поэтов заявил, что я один из самых мрачных авторов в литературе. Я удивился этому сначала. Но, в конце концов, черный юмор тоже ведь не мною выдуман. Не зря же Саша Черный выбрал себе такой псевдоним!

Сигаретным окутанный дымом,
Бормочу на манер приверед,
Что каким-то я стал нелюдимым
За последние семьдесят лет.

Ну сменились идеи. Но мне ведь
Как-то по фигу смена идей.
Нелюдим, ибо множится нелюдь,
И всё меньше и меньше людей.

В свои 76 лет Евгений Лукин продолжает писать. А в ответ на вопрос о литературных планах смеется.

— Какие планы в этом возрасте? Если еще я что-то напишу, то замечательно. Постараюсь, во всяком случае. Но силы ведь уже не те. Пишу понемногу рассказики. Просто чтоб форму не терять, да и занять себя чем-то, — признаётся он. — У меня в рассказах есть, кстати, райцентр, якобы ставший суверенным государством, под названием Баклужино. И вот сейчас кропаю о нем очередную серию коротеньких рассказов. Открою маленькую тайну: дача моя на Бакалде, за Волгой, находится. Так вот, Баклужино — это и есть Бакалда, в сущности…