«Нас старательно хотят отсюда выбросить». Как живется в «райском уголке» Волгограда, куда почему-то не водят туристов

Поселок Нижние Баррикады на окраине Краснооктябрьского района называют «уголком старинной Европы». Там сохранились дореволюционные красные двух-и трехэтажные особнячки, которым более 100 лет! В двух шагах от жилой застройки — мемориальный комплекс «Остров Людникова» с руинами дома директора завода «Баррикады». А еще здесь можно наткнуться на руины настоящего кирпичного замка… Только вот туристов сейчас сюда не водят, да и местные жители приезжим не очень рады. Поэтому не удивляйтесь, если у вас спросят: «А вы не шпионы?»

Если вдруг соберетесь в гости на Нижние Баррикады, знайте: местные жители приезжим не рады. Пока я ждала своего героя у дома № 2 на Прибалтийской и делала фото, из окна выглянула женщина и несколько минут наблюдала за мной.

— А что вы снимаете? — с подозрением спросила она.

— Ваши прекрасные дома фотографирую, — отвечает журналист.

— Прекрасные дома… Да.

— А что, вам не нравятся? Пожалуйтесь, какие у вас тут проблемы?

— Всякие. Не хочется жаловаться.

— Я так понимаю, у вас не все здесь дружелюбные? — спрашиваю у Антона.

— Разные… Ну боятся же. Беспилотник уже прилетал в дом, — отвечает мужчина.

Антон живет в доме № 2 на улице Прибалтийской с 2020 года. Переехал сюда вместе с женой из Московской области, купил двухкомнатную квартиру и признаётся, что ни о чем не жалеет. Хотя проблем хватает.

— В Подмосковье прожили около 20 лет. Родители заболели, мы с женой решили переехать, чтобы быть поближе к ним. Выбирали дом в Краснооктябрьском районе, хотели сначала на Кузнецова, но там очень шумно, постоянно какое-то движение. А тут понравилось, — рассказывает Антон. — Квартира была полностью упакована, заходи и живи. Слышали, что когда-то этот поселок был криминальный, но сейчас здесь тихо. Правда, менталитет своеобразный. Алкоголиков-тунеядцев много, маргинально настроенных людей много. Но хороших людей здесь тоже много.

Антон провел нам небольшую экскурсию по поселку. И пока мы шли к домам со следами и выбоинами от снарядов со времен Сталинградской битвы, перед нами открывались «живописные» виды. Гигантские свалки, заросшие травой детские площадки, засохшие деревья, сгоревшие контейнерные площадки и разбитые дороги…

— У нас одна проблема крупная — ЖКХ и УК. Никто ничего делать не хочет, зато присылают платежки за ремонт крыш, которые у нас протекают, за покос травы, которая у нас в человеческий рост местами, за обслуживание фундаментов. До этого подвал заливало канализацией. Блохи были. Раза два в год приходит какая-то уборщица, — говорит Антон. — С отоплением у нас всё нормально, зимой тепло. Мы инициировали установку домовых счетчиков, оплата стала ниже, а была космическая. Вся коммуналка выходит около 13 тысяч. Я не знаю, как тут бабушки живут.

Еще одна проблема, со слов Антона, общественный транспорт. В поселок ходит единственная маршрутка, но, как говорят жители, «по усмотрению водителя». Без машины здесь жить трудно. Несмотря на это, как признаётся мужчина, уезжать отсюда он не собирается. Да и не хочется.

— В Москве ритм жизни сумасшедший. В Волгограде поспокойнее будет, здесь природа. У меня супруга родилась в Геленджике. Она приехала сюда, услышала этих горлинок, и всё… Хотя я ее предупреждал, что здесь заводы рядом. Ну, не жалеет, — говорит мужчина. — Что радует — Волга рядом, ходим купаться. «Остров Людникова», памятники — история на каждом шагу. Видите, мы живем в отдаленном таком кармане.

— Вам не обидно от этого?

— Нет, как раз наоборот. Место хорошее, в тишине. Движухи, которая надоедает, здесь нет. Приезжают, конечно, туристы, но в основном перед праздниками. Здесь своих хватает… Прямо за памятниками занимаются непристойностями, — признаётся мужчина. — Дом свой обожаем. Но хотелось бы, чтобы дома эти охранялись государством как историческая ценность какая-то.

В доме со следами от снарядов — на Прибалтийской, 13 — с 1966 года живет Елена. Когда-то в этой квартире жили ее родители и дедушка, который работал начальником цеха на «Баррикадах». Со слов женщины, в документах написано, что этот дом — 1911 года постройки.

Елена вспоминает: в ее детстве печки в доме уже не было, но остался дымоход, в котором жители находили снаряды.

— Дома старые, никому не нужные. Мы то памятник архитектуры, то не памятник архитектуры. Без конца статус наш меняется, — говорит Елена. — Всё, что здесь есть что-то порядочное — это всё руками жителей, у кого сил хватает. Вот здесь стоял тополь, который уже горел из-за пожара на помойке, мы его снесли. Вот свалка, с которой я вечно борюсь. Вот крыша наша в дырах. Латки появились только после того, как мы УК замучили. Рабочие последний раз сказали: «Ну вы что хотите? У всего есть свой срок. Мы дырку латаем, но больше ломаем».

— А вы бы сами хотели отсюда переехать?

— Я бы нет.

— Почему?

— Потому что это мое родное, я здесь родилась, выросла. Потому что все, кто был мне дорог, они здесь ушли. Все местные в основном не хотят уезжать. Молодежь — да, уезжает. Им-то здесь что делать. А так в принципе райский уголок.

— Райский уголок?

— Если закрыть глаза и убрать весь этот кавардак… У нас Нижний как игрушка был всегда, вот когда я росла. Все деревья подстриженные, побеленные. Постоянные субботники во дворах. Вот сейчас что родителей, что дедов наших поднять — да они лягут сразу.

Еще один ощутимый минус, с которым приходится мириться местным, высокая коммуналка. Со слов Елены, зимой средний платеж выходит 14 тысяч рублей! Но в квартирах тепло. А стены домов, пережившие столько потрясений, до сих пор остаются крепкими и надежными.

— Я вот выхожу во двор, смотрю на эти следы на доме… Кто-то, может, скажет, что я сумасшедшая, но я товарищ впечатлительный, — признаётся Елена. — Стою и реально слышу, как свистят пули, как гудит завод. Здесь как на Мамаевом кургане. У меня один дед погиб. Другой дед работал начальником цеха. Его с одного объекта кидали на другой. Сутками не приходил домой, потому что надо было гнать продукцию для фронта. Для меня уехать отсюда — что душу вынуть.

В этом же доме с 1947 года живет Лидия Михайловна. Когда-то в ее квартире жила большая семья, а теперь 86-летняя бабушка осталась одна. Она разрешила нам зайти к ней в гости. Входим в длинный узкий коридор, заходим в просторный зал с круглым столом в центре. Старенькие пожелтевшие обои, детские рисунки на стенах, шкаф с книгами, домашний квас на подоконнике, а на столе — черно-белая фотография.

— На фото я с сестрами и учителя наши. Мы разбирали по кирпичикам школу, а потом ее заново строили. Это 1945 год. Мне было 5 лет, — вспоминает бабушка.

Лидия Михайловна вспоминает, как вместе с родителями и сестрами приехала в этом дом после «общественного туалета». С тех пор, со слов бабушки, в квартире практически ничего не изменилось. Разве что поменяли трубы, двери и проводку.

— К нам пришли, сказали эвакуироваться. Мне полтора года было, средней сестре где-то 4 года, а старшей 10 лет. И вот нас вместе с мамой должны были отправить через Волгу в Ленинский район, — рассказывает бабушка. — Пригнали баржу, заполненную людьми. Мама уперлась и говорит: «Я на баржу с детьми не пойду. Не пойду. Я вот здесь умру с детьми, но на баржу не сяду — ее разобьет». Баржа ушла, пришла какая-то деревянная лодка. Мы выехали на середину Волги, и в это время в баржу сбросили бомбы. Люди погибли. В Ленинском районе мы жили до 1943 года в деревянной школе. А когда освободили Сталинград, мы уже приехали в «туалет» с крышей в пожарной части. В 1947 заселялись сюда. И папу отсюда хоронили, и маму, и сестру.

Во время ракетного удара на завод квартира бабушки немного пострадала — вылетели стекла. Помощи она не дождалась и вставила их за свой счет.

— Крыша на кухне сыпется. Проблем по горло. Но несмотря на это… Мы сами пытаемся. Вот, например, был взрыв на заводе, стекло выбило на веранде. Получила бумажку от администрации, что меня признали потерпевшей. По сей день ждем, когда придут и сделают стекло, — говорит Лидия Михайловна. — Слава богу, у меня неплохая пенсия, и я за свой счет поставила стекло. Потому что ждать, когда морозы начнутся… У меня холодная квартира. Зимой прохладно.

— А вам нравится здесь жить?

— Очень. Волга рядом, зелени много, даже слишком много. Все люди здесь, ну, уже пожилые, очень добрые, интеллигентные, воспитанные. Соседи всегда были хорошие. Никогда ни с кем не ругались, жили мирно, как родственники. Праздники отмечали вместе. Но теперь я одна осталась.

Помимо сохранившейся жилой застройки, в Нижних Баррикадах есть мемориальный комплекс «Остров Людникова». Самым известным памятником комплекса считаются руины дома директора завода «Баррикады», где во время Сталинградской битвы располагался штаб 138-й дивизии под командованием Ивана Людникова. Сейчас руины выглядят в плачевном состоянии и в любой момент могут рухнуть. И пока краеведы и общественники просят чиновников спасти объект культурного наследия, в администрации Волгограда лишь говорят, что ни один подрядчик не хочет за него браться. Подробнее о мемориальном комплексе и его истории читайте в большом обзоре.

Еще одно сохранившееся здание той эпохи — Сталинградский механический техникум. Сейчас он закрыт и выставлен на торги, а до недавнего времени там учились студенты. Об особенностях этого трехэтажного здания рассказывал краевед Роман Шкода.

«Разработку проекта поручили известному сталинградскому архитектору Ефиму Левитану. Он существенно расширил изначальный проект, сделав здание в плане П-образным. К 1949 году трехэтажное здание техникума было открыто. Интересно то, что его главный фасад был обращен к Волге, там был расположен главный вход, там же и были размещены буквы надписи, — писал краевед. — В 1961 году всё, что было связано с именем Сталина, было стерто. Дело не ограничилось переименованием и сносом памятников — везде, где слово „Сталин“ использовалось даже как часть других слов — или сбивалось, или заштукатуривалось. Также произошло и здесь. Вероятно, тогда думали, что слово „Сталинградский“ со временем просто заменят на „Волгоградский“, поэтому сбили аккуратно, только часть слова „Сталин…“. Со временем на этом месте должны были бы, по идее, появиться буквы „Волго…“, так что буквы „…градский“ остались, как и продолжение надписи „механический техникум“».

Сейчас здание охраняет дедушка-казак. По его словам, во время сильного урагана и ракетного удара по заводу здание пострадало и заходить внутрь опасно.

— А вы сами не боитесь? — спрашиваю дедушку.

— Девушка, упрекнуть казака в трусости — хуже смерти. Тем более, я в папахе.

До революции на Нижних Баррикадах был построен настоящий замок, куда планировали заселять высоких гостей из Англии и Санкт-Петербурга. После революции и Гражданской войны в здание въехало руководство завода «Баррикады». А во время Сталинградской битвы замок прозвали п-образным домом, или «Домом комиссаров». После войны руины здания разобрали. Сейчас от него осталось лишь пустое поле.

— Поселок, безусловно, интересный. Его до ума довести — и получился бы неплохой туристический кластер, особенно если грамотно его осветить. Не только с упором на военную историю, которая у нас на каждом углу, но и на архитектуру, — размышляет известный художник Дмитрий Зимин. — Вот у нас дома на Нижних Баррикадах остались. Ну сделайте их нормальными. Нужен какой-то инвестор, понимающий ценность этого места. Надо обновляться, но при этом сохранять архитектурное наследие прошлого. Это всё очень сложно сделать.

И еще немного кадров, чтобы вы окончательно прочувствовали размеренную жизнь Нижних Баррикад.