«Я не хотел бросать ее на произвол судьбы»: в Волгограде судят участника СВО, оставившего воинскую часть ради 10-летней дочери

«Я дочери помогал, общался, всё делал. В отпуск приехав, брал ее к себе. А сейчас, грубо говоря, меня здесь удерживают: уже третий месяц пошел, как с ней не вижусь».

Волгоградский гарнизонный военный суд рассматривает уголовное дело в отношении 34-летнего участника СВО Виктора Семенова: его обвиняют в оставлении воинской части сроком больше месяца. По версии следствия, мужчина не вернулся из отпуска из желания отдохнуть «от тягот и лишений воинской службы». Виктор, между тем, уверяет, что ситуация сложилась совсем иначе: во время отпуска его бывшая жена заболела и скончалась в реанимации, а оставить 10-летнюю дочь одну мужчина не смог.

Сам Виктор — уроженец Саратова, но в 2012 году переехал в закрытый поселок Светлый, где и познакомился с будущей женой Марией.

— Светлый — как закрытое государство, — рассказывает Виктор. — Там все друг друга знают, просто так туда не попадешь. Он построен вокруг военной части, но в основном жители работали в Саратове — до него полчаса езды.

Отношения пары продлились 5 лет, и в 2017 году они развелись. За год до этого на свет появилась первая дочь Виктора — Елена. Девочка осталась жить с мамой, но мужчина уверяет, что регулярно общался с дочерью и помогал финансово, хотя нормальную связь с бывшей женой сохранить не удалось.

В 2024 году Виктор заключил контракт с Минобороны России и отправился в зону СВО. В следующем году его отправили в отпуск.

— Пока я был в отпуске, мне позвонила дочь: «Мама болеет». Мол, плохо себя чувствует, вставать не может и тому подобное, — говорит Виктор. — Дочь я забрал к себе, возил в школу. А супруга то два дня лежит, то день встанет. У нее был цирроз печени, и в связи с этим лечилась.

Из-за заботы о дочери, уверяет Виктор, он и не явился в воинскую часть 25 августа, когда закончился отпуск.

— 13 сентября они попадают в больницу: дочь заболела чем-то вроде ОРВИ, а жена — в тяжелом состоянии. Мне позвонили оттуда через пару дней. Я даже не мог быть уверен, что она выживет, поэтому остался ждать, что будет вообще — я же не мог ребенка своего бросить? Приезжал к ним в больницу, всё привозил…

Несмотря на усилия врачей, Мария скончалась в реанимации, а 10-летнюю Елену из больницы забрал Виктор.

— У нее были проблемы и с легкими, и с селезенкой, — полагает Виктор. — Что дочь только не видела… Она была очень привязана к бабушке и дедушке, но они умерли. Дочь не на кого было оставить. Моя мама работает, да и в целом никогда с внучкой не общалась: с той стороны запрещали, там все «на своей волне» были.

Виктор уверяет, что всё это время он пытался выйти на связь с командиром части и подать рапорт о досрочном увольнении, однако якобы остался проигнорированным.

— Я стал единственным родителем. Устроил дочь в другую школу, там, где мы с женой живем. Нанял юриста в начале октября, чтобы он поехал в часть и помог мне подать рапорт о досрочном увольнении. Через месяц ответа на рапорт нет. Мы еще месяц подождали, подали в Следственный комитет. Опять тишина. Еще через два месяца опять подаем в Следственный комитет — тишина. Уже в июне 2026 года мы вышли в суд с иском, чтобы признать бездействие командира и чтобы наконец рассмотрели рапорт. 11 сентября состоялся последний суд, по решению которого рапорт обязали рассмотреть. То есть 11 месяцев СОЧ — это, грубо говоря, из-за бездействия произошло. Командир мог мне раньше просто сказать: «Приезжай в часть, привози документы, решим вопрос». А они как будто специально игнорировали.

Последнее заседание суда по этому административному делу прошло в сентябре, а за полтора месяца до этого Виктор оказался в Волгоградской области, где его задержали.

— 27 июля я приехал в Камышин, чтобы помочь съездить товарищу, который сам прав лишен. Сотрудники ГАИ остановили, проверили документы, а я, оказывается, в розыске у них. Задержали, и здесь следствие быстро провели — буквально за два дня, даже документы толком не смотрели. «Всё в суде предоставишь».

Виктор уверяет, что во время допроса признавал только факт своей неявки и отсутствия, а об умысле не шло речи.

— Если Нижегородский суд был на моей стороне, это же что-то значит? Я не просто так сидел, не убегал, не скрывался, вел обычную жизнь и пытался решить вопрос. Если бы им нужно было меня достать, они бы вышли на меня через юриста, который в части есть. А за мной никто не приехал, меня никто не искал, как будто специально оттягивая время, грубо говоря.

Адвокат Виктора Евгений Дереза считает, что у его подзащитного не было злого умысла, а потому речи о статье «Самовольное оставление части или места службы» не может идти.

— Цель Виктора — забота о малолетнем ребенке, неоставление его в опасности в силу малолетнего возраста, поскольку мать ребенка, бывшая супруга военнослужащего, умерла в сентябре 2025 года, соответственно, единственный близкий ребенку человек — его отец. Ведь бабушки и дедушки также давно умерли. Доводы защиты заключаются в том, что военнослужащий периодически информировал свою воинскую часть о том, что заботится о ребенке, а не уклоняется от службы, что будет детально подтверждено в рамках судебного следствия, а это является основными юридически значимыми обстоятельствами. А если цель — не уклониться от исполнения обязанностей военной службы, а забота о детях, то и преступления по статье 337 УК РФ нет, а значит, отец детей должен быть оправдан.

Виктор не отрицает, что оставил место службы, но, по его версии, сделал он это во имя благой цели.

— Я дочери помогал, общался, всё делал. В отпуск приехав, брал ее к себе. А сейчас, грубо говоря, меня здесь удерживают: уже третий месяц пошел, как с ней не вижусь. Дочь у меня сейчас с новой супругой, хотя, понятное дело, они друг другу никто, если по закону брать, — говорит Виктор. — У меня даже привода в полицию никогда не было, чисто всё! Со второй женой мы не сошлись характерами, но я детям помогаю, каждый месяц перечисляю денежные средства, общаюсь с ними.

Все подробности дела редакция V1.RU уточняет в Военной прокуратуре Волгоградского гарнизона и в Военно-следственном управлении.