«У меня детский сад на кладбище»: женщина из Волгограда винит врачей в гибели своих новорождённых малышей

Лето 2026 года стало для супругов Фирсановых периодом тяжёлых испытаний. Наконец забеременев после многих неудачных попыток, Ольга готовилась стать молодой мамой дочки и сынишки. Однако долгожданная беременность обернулась для 23-летней женщины настоящим кошмаром, а день, который должен был стать самым счастливым в её жизни, превратился в страшную трагедию. Из-за болезни, которую врачи так и не установили, Ольга едва не погибла, а родившиеся гораздо раньше срока малыши, сын и дочь, тоже поражённые болезнью, просто не выжили.

Ольга считает, что к трагедии привела невнимательность, равнодушие и безответственность врачей, которые, по мнению девушки, пропустили инфекцию и своевременно не назначили правильное лечение.

Ольга давно мечтала о детях, но с юности у неё были трудности с репродуктивным здоровьем, стоявшие на пути к счастливому материнству. Она страдала от синдрома поликистозных яичников и долгое время боролась с заболеванием.

— Мне ставили бесплодие. До свадьбы мы с мужем ходили к врачам в частные клиники, там говорили, что шансы зачать низкие. После свадьбы мы решили обратиться уже прямо к репродуктологу. Я проходила обследование, и репродуктолог решила, что нужно проводить гормональную стимуляцию, — рассказывает Ольга. — Я пила таблетки, делала уколы под наблюдением врача. Каждую неделю у нас было УЗИ. Первая стимуляция одними препаратами прошла, у меня появилась киста жёлтого тела. Попытка неудачная. Потом мы пропускали циклы, и через месяц я пришла повторно. Принимала уже другие препараты.

Женщина регулярно проверялась у врача в надежде услышать радостную новость. В результате новой стимуляции у Ольги наконец получилось забеременеть.

 — Я без конца ходила сдавать кровь на ХГЧ. Девятого февраля я узнала о беременности и сразу пошла сдавать новый анализ, потому что не могла ждать. Когда пришёл результат ХГЧ, записалась на УЗИ, чтобы подтвердить беременность. Потом недели через две меня снова записали на УЗИ, чтобы услышать сердцебиение. Это было 10 марта, — вспоминает Ольга.

Когда подтвердилась беременность, врач-репродуктолог сказала Ольге встать на учёт в женскую консультацию. По месту жительства девушка обратилась в женскую консультацию № 7 на улице Карла Маркса.

 — Знакомые посоветовали мне врача, я записалась к ней на приём. Две недели ждала запись. 23 марта я прихожу к ней на приём, а врач мне говорит: «Ты не на моём участке, зачем ты ко мне пришла? Тем более с двойней». А я никогда раньше не была в женских консультациях, понятия не имела, как у них это всё устроено. Я стала ей объяснять, что у меня уже срок 9 недель и скоро должен быть первый скрининг. А я ещё не прошла ни одного врача, не сдала ни одного анализа, будучи уже беременной, и ждать ещё две недели, когда меня примет другой врач, просто нельзя. В итоге она взялась вести мою беременность. Провела осмотр в кресле, взяла мазок, дала направление на УЗИ там же в женской и направление в дневной стационар.

Женщина чувствовала себя нормально, первый мазок не показал никаких отклонений. В стационаре Ольга сдала анализы. В крови у неё оказался высокий уровень лейкоцитов, который, как Ольга узнала позже, говорил о воспалительном процессе и наличии инфекции.

 — С этого дня у меня в крови был обнаружен лейкоцитоз — 14,83. Для небеременных это вообще очень высокий показатель. При беременности он может повышаться до 11–12. Мне поставили диагноз «лейкоцитоз беременных» и всё. Никаких других анализов мне не назначили, не дали направления к другим врачам, не сказали даже, что надо к каким-то профильным специалистам обращаться, — говорит Ольга. — При этом показатель 14,83 с ранних сроков в сочетании с постоянно растущим С-реактивным белком, а он у меня тоже был, — это классический маркер системного воспалительного процесса. Это я уже узнала, когда стала читать клинические рекомендации, специальную литературу и пытаться самостоятельно понять, что со мной вообще происходит.

По словам Ольги, в женской консультации её отправляли пересдавать анализ, но плохие результаты приходили вновь и вновь. На тот момент она не знала, насколько опасно её положение для сохранения беременности и собственного здоровья.

— Я знала, что у меня такие показатели, но врач спокойно на это реагировала. Приходила заведующая, которая была со мной на дневном стационаре. Я слышала, как они общались между собой и говорили, что это вроде бы нормально. Звучали фразы, что это высокий показатель, но это не страшно, — говорит Ольга. — А что это, оказывается, страшно, я не предполагала. Я же не медик, я не разбираюсь. Для этого я и прихожу в больницу, чтобы люди, которые знают и разбираются, помогали, лечили и объясняли, что вообще происходит.

Тревожные знаки появились в конце мая, когда девушка почувствовала сильную и необъяснимую боль:

— 21 мая у меня впервые заболел живот. Не было никаких выделений, крови — ничего, — вспоминает Ольга. — До этого у меня была первая цервикометрия — измерение длины шейки матки — по сроку было уже положено, потому как у меня двойня. Длина шейки матки была 37 миллиметров, зев закрыт. Врачи сказали, что у меня всё нормально, после процедуры отправили домой. А 21, когда заболел живот, я поняла, что со мной что-то не так.

Ольга вызвала скорую помощь. Её госпитализировали в гинекологическое отделение седьмой больницы, где находится и женская консультация, на учёте которой Ольга состояла. На сроке 17–18 недель у неё была угроза выкидыша.

— По срокам в роддом я ещё не проходила, там до 21-й недели все едут в гинекологию. Меня осматривает врач, кладут в стационар, поставили капельницу магнезии, якобы у меня тонус матки, хотя на УЗИ тонуса не было. Это было вечером. На следующий день я сдала анализы, мне опять поставили эту же капельницу в последний раз, больше её не делали. Приходят результаты анализов, и у меня в очередной раз лейкоцитоз. Это было уже далеко не в первый раз. Я лежала там 8 дней, и у меня часто брали анализы. Всегда лейкоциты были выше нормы. Меня выписали из стационара с показателем — 15,3, — говорит Ольга.

По словам Ольги, все это время врачи не пытались выяснить причины повышения лейкоцитов в крови девушки, определить инфекцию, которая могла вызвать такой серьёзный патогенный процесс.

 — Меня не лечили антибиотиками. Да, пытались убрать боли, симптомы, снять, как они считали, тонус матки, но это всё, — говорит Ольга. — На следующий день после поступления я сдала анализы, мне сделали УЗИ. Шейка была укорочена, 29 миллиметров, а неделю назад было 37. За неделю она укоротилась. Зев был закрыт. 25 мая мне делали УЗИ, длина шейки матки была уже 24 миллиметра, внутренний зев V-образно открыт на 7 мм. В этот же день у меня взяли мазок на флору из влагалища. Уровень лейкоцитов в мазке показал 35–45. Я уже начала задавать вопросы о том, что мне надо ставить пессарий или какие-то швы накладывать, потому что у меня двойня, а по сроку мне вынашивать ещё очень долго. Врач мне тут же сказала: «У тебя нормальная шейка для двойни».

Боли в животе у Ольги не прошли. Угроза преждевременных родов, которые на сроке Ольги, в начале пятого месяца, по сути своей были бы травматичным выкидышем, становилась всё сильнее. Тогда врачи приняли решение поставить девушке пессарий — медицинское устройство, предназначенное для поддержания шейки матки или органов малого таза.

— Врач мне даёт бумажечку, где указано, какого размера нужен пессарий. Я даю мужу эту бумажечку. Он покупает мне пессарий, привозит. Я отдаю его на обработку. Врач мне говорит: «Вот тебе свечи хлоргексидина. Вставишь сейчас, вставишь на ночь и завтра утром». Всё. На следующий день мне ставят этот пессарий, — говорит Ольга.

По словам девушки, повторно, уже перед установкой пессария, мазок у Ольги не брали. По стандартам Минздрава России установка акушерского разгружающего пессария на фоне не санированного влагалища запрещена, так как инородное тело проталкивает инфекцию выше — к шейке матки и плодным оболочкам. Ольга подозревает, что пессарий ей установили некорректно.

По словам девушки, врачи не придали значения её жалобам и не назначили ей новых исследований:

— Я прихожу к своему врачу, говорю ей, что начались выделения, показываю трусы, показываю туалетные бумажки с этими выделениями. Она зовёт заведующую, они меня осматривают, — вспоминает Ольга. — Опять же мазок у меня никто не берёт, ни на бакпосев, ни на флору — вообще ни на что. И заведующая мне говорит: «У тебя нет зелёных выделений, у тебя трусы белые». Это дословно. Мои жалобы на выделения она даже не внесла ни в историю болезни, ни в выписку. По факту, это сейчас только на моих словах, я никак не могу это доказать, медики теперь могут всё легко опровергнуть. Я жалею, что трусы свои не сфоткала — это нормально?

По словам Ольги, девушку выписали из гинекологии, несмотря на её жалобы и плохие показатели лейкоцитов и С-реактивного белка. Через две недели Ольга прошла второй скрининг, который показал тревожный результат:

— Второй скрининг прошёл 12 июня. Я делала его платно. И вот на втором скрининге у меня было пролабирование плодного пузыря в цервикальный канал, то есть плодный пузырь вылез в шейку матки. Первым сидел мальчик и толкал ногами вперёд этот пузырь. Я сама на УЗИ буквально видела, как у него ноги вылезают в шейку. Это случилось, хотя поставили пессарий. До этого на всех УЗИ и скрининге всё было в порядке, никаких отклонений, патологий не было.

Ольга с мужем поехала в перинатальный центр. Там врачи сообщили, что из-за пессария у неё нет угрозы преждевременных родов, и отправили домой. Через неделю Ольга снова оказалась в больнице.

 — 21 июня у меня дома отошла слизистая пробка. Я просто утром увидела, что у меня идёт какая-то слизь непонятная, — рассказывает Ольга. — Я пошла в душ, и из меня просто вышел очень плотный кусок слизи. Я испугалась. Мы с мужем поехали в перинатальный. Там тот же врач, который осматривал меня в первый раз, сказал, что надо ложиться. Меня положили в дородовую палату в родовом отделении. Я уже чувствовала, что плодный пузырь уже выходит не во внутренний зев шейки матки, а уже во внешний.

В предродовой палате Ольга пролежала два дня. В это время к ней пришло осознание всей опасности её положения.

— Ко мне приходил и начмед, и главврач, и детская реанимация, со мной подходили общаться психологи. Мне сказали, что на таком сроке дети точно не выживут, потому что это стопроцентная глубокая недоношенность. Даже если случится чудо и они выживут, это будет глубокая инвалидность, ДЦП. У меня по анализам были сумасшедшие показатели лейкоцитов. Мне сказали, что если мы будем продолжать беременность, может быть сепсис матки, и мне ее либо удалят, либо я вообще умру. Только в это время, в первый раз за всю беременность мне стали колоть антибиотики.

По словам Ольги, врач, у которого она наблюдалась в женской консультации, ни разу не говорил ей о том, что высокий показатель лейкоцитов в крови может быть признаком опасного воспалительного процесса, не назначал анализов, необходимых для определения причины лейкоцитоза, и не давал направлений к профильным специалистам для обследования.

— Консультацию терапевта и эндокринолога мне порекомендовала только замещающий моего врача акушер-гинеколог на приеме 5 июня после госпитализации в гинекологическое отделение больницы № 7, — говорит Ольга. — Я была записана на прием к терапевту в поликлинику № 7 на 22 июня, записи раньше просто не было, а на прием к эндокринологу можно было записаться только после консультации терапевта. Инфекциониста в седьмой поликлинике тогда не было. В итоге я записалась к инфекционисту в частную клинику на 21 июня, но просто не успела попасть на приём. Всё уже началось.

В перинатальном центре ей назначили приём антибиотиков, от которых она почувствовала себя хуже, жаловалась на тошноту и сильные боли. Ольга говорит, что просила лечащего врача подобрать другие препараты, но вместо этого получила предложение отказаться от приёма антибиотиков совсем.

— Я попросила медсестру узнать у врача, можно ли какие-то другие антибиотики назначить, может быть, эти мне не подходят, может быть, у меня их непереносимость. Она ушла, принесла мне бланк и сказала, что якобы врач заявил, что антибиотики мне не нужны и моё лекарство — это родоразрешение. Я подписала отказ от антибиотиков. Потом ко мне приходил главврач, начмед, спрашивали, почему я написала отказ. Я объяснила им, что мне так сказал врач. Тогда мне ответили прямо: «Если мы не будем колоть антибиотики, ты умрёшь».

23 июня у Ольги прошли сложные роды. Мальчик родился первым ножками вперёд. За ним родилась девочка с двойным обвитием пуповины. Оба ребёнка умерли во время родов. Ольга пробыла в больнице ещё несколько дней из-за послеродовых осложнений.

Пациентке поставили диагноз: субинволюция матки (замедленное или нарушенное обратное сокращение органа — Прим. ред.) и лохиометра (скопление послеродовых выделений в полости матки — Прим. ред.). Через два дня Ольге под общим наркозом провели гистероскопию и вакуум-аспирацию. 19 июня девушку выписали, но уже в этот же день у неё поднялась температура.

— Ночью я чувствую, что меня начинает кошмарить. Меряю температуру — у меня 38, — говорит Ольга. — Начался озноб, меня стало трясти, зубы стучат, мне то жарко, то холодно. Я не стала вызывать скорую, потому что боялась, что меня увезут в больницу, а мы с мужем организовали прощание с детьми. 1 июля должны были быть похороны. Я не могла пропустить это и не хотела ехать в больницу. Терпела два дня, пила таблетки, делала уколы, чтобы продержаться до похорон и попрощаться с нашими малышами.

Пока Ольга находилась в больнице, её муж занимался организацией похорон. Супруги решили провести закрытое прощание с детьми, где были только отец и мать погибших малышей.

— Обычно таких маленьких детей подхоранивают в могилы к другим родственникам. Мы хотели похоронить наших малышей в гробах рядом с родными мужа, — говорит Ольга. — Но нам сказали, что в могиле нет места, участок маленький, к тому же ещё не прошёл санитарный срок, когда можно подхоранивать другой гроб.

Супругам предложили кремацию и подхоронение праха в цветник могилы. Ольга с мужем согласились на такой вариант.

— Мы так и сделали. Прошло прощание, мы в катафалке приехали в крематорий на Димитриевское кладбище. После кремации мы лично забирали урны, везли их в руках в катафалке до Нового Ворошиловского кладбища. Там похоронили урны в цветнике, поставили две таблички. Вот и всё, что осталось. Позже я привезла им туда медвежат с именами Алина и Матвей — так мы хотели назвать дочку и сына. На табличках только фамилии, дать мертворожденным детям имена нельзя.

По словам женщины, они с мужем очень тяжело перенесли гибель малышей. Однако родные, как говорит Ольга, не могут до конца понять и разделить их с супругом боль от смерти сына и дочки.

— Для меня это смерть детей. Родственники, кажется, не понимают этого. Они воспринимают это как неудачную беременность, выкидыш. Некоторые вообще говорят: «Ничего, забеременеешь ещё. В следующей беременности будете многодетными». Ну как это можно сейчас сказать? Я ей говорю: «Да, у меня детский сад на кладбище». Никто нормально не отреагировал, не понял, что это для меня значит. Мне 24 года, а я вынуждена к своим детям ездить на могилы.

Ольга признается, что желание стать матерью было для неё одним из самых главных в жизни.

 — Я очень этого хотела, и долго хотела, и мне это многого стоило. Пила таблетки, делала уколы, ходила на эти бесконечные УЗИ, отсчитывала каждый день, так сильно надеялась. Всё это было очень тяжело в эмоциональном плане, — делится Ольга. — Раньше я работала, занималась ногтями, развивала свой маленький бизнес. У меня было дорогостоящее оборудование. Когда я узнала, что наконец беременна, всё сразу продала за копейки, сказала: «Я не буду дышать этой пылью, чтобы не навредить малышам». Теперь у меня даже этого не осталось.

После похорон детей страдания Ольги не закончились. Так как у девушки всё ещё сохранились симптомы тяжелого воспаления, они с мужем сразу поехали в больницу.

— Муж настоял. Он говорил мне, что надо лечиться. Я была в таком состоянии, что мне было всё равно, что будет дальше. Только из-за него я согласилась. Собрала больничную сумку и прямо с ней поехала на кладбище. После похорон он сразу отвёз меня в перинатальный центр, — говорит Ольга.

В перинатальном центре Ольгу ещё раз обследовали, но не нашли причин её состояния и снова направили в седьмую больницу:

 — Мне сделали УЗИ, взяли анализы. По-женски там ничего не нашли, дали направление на госпитализацию в терапевтическое отделение седьмой больницы для исключения пиелонефрита и пневмонии. Там посмотрели, взяли анализы, исключили пиелонефрит и пневмонию, направили в гинекологию. Я прохожу в кабинет, а там тот же врач, что вел мою беременность. У меня слёзы на глазах, я на неё смотрю, и она меня просто бесит. Естественно, ничего плохого я ей не говорила, просто рассказала, что были преждевременные роды летальные, а она даже бровью не повела, если честно.

По словам Ольги, после осмотра врач сказал, что её нужно госпитализировать, но после пережитого Ольга наотрез отказалась. Тогда ей выдали направление на госпитализацию в перинатальный центр, и там девушка повторно перенесла гистероскопию и вакуум-аспирацию и прошла лечение антибактериальными препаратами.

После тяжёлой беременности и перенесённых медицинских манипуляций девушке предстоит восстанавливаться ещё два года, прежде чем она вновь сможет попробовать завести ребёнка.

После случившегося женщина написала заявление в Следственный комитет о ненадлежащем оказании медицинской помощи. Ей пришёл ответ о том, что заявление было рассмотрено и по изложенным в нём фактам организовали процессуальную проверку.

— В областном следственном комитете мне обещали организовать проверку, следователь говорил о том, что будет проведена медицинская экспертиза, — говорит Ольга. — Однако СК очень затягивал с организацией проверки, и я написала жалобу в прокуратуру. Жалобу частично удовлетворили, нашли нарушения в сроках, но затем дело передали в отдел полиции № 6. В следственном комитете меня об этом не уведомили, узнала это лишь в ответе на жалобу в прокуратуру. Я боюсь, что дело затянется и выйдут все сроки расследования. Сейчас я пытаюсь добиться внимания Бастрыкина, чтобы мое дело вернули в следственный комитет и провели честное расследование.

Ольга убеждена, что именно безответственное и невнимательное отношение медиков стало причиной столь тяжёлых последствий. Пока девушка пытается добиться более тщательного рассмотрения её дела, врачи подтверждают, что лейкоцитоз при беременности — очень серьёзный знак, который наблюдающий пациентку доктор обязан принять во внимание.

Доктор медицинских наук, заведующая кафедрой акушерства и гинекологии ВолгГМУ Наталья Бурова рассказала, что каждую беременную пациентку врачи должны тщательно обследовать при постановке на учёт в женскую консультацию:

— Каждая женщина, беременная в Российской Федерации, наблюдается в условиях женской консультации и имеет право встать на диспансерный учёт. И при постановке на учёт нужно выяснить резервы её организма, возможности вынашивания беременности. Общий анализ крови берётся в плане лабораторной диагностики в начале беременности, — говорит доктор Наталья Бурова.

Как объясняет врач — акушер-гинеколог, по разным тест-системам нормой у беременных женщин считается показатель до 10 лейкоцитов.

— Если у беременной женщины при общем анализе крови показатель 10 или наблюдается сдвиг в лейкоцитарной формуле в сторону палочкоядерных лейкоцитов до десяти, но при этом не будет никаких очагов инфекции, хронических воспалительных заболеваний, кариозных невылеченных зубов, например, то этот лейкоцитоз будет считаться физиологическим, он имеет право быть во время беременности, — говорит доктор Бурова.

При этом врач отмечает, что терапевт в женской консультации должен хорошо обследовать пациентку, получив результаты анализов с повышенным показателем лейкоцитов.

— Врач-терапевт, видя такие результаты анализа, а получает их на руки в женской консультации не врач-акушер-гинеколог, а врач-терапевт, должен провести дифдиагностику. Он смотрит, есть ли у женщины какие-либо хронические заболевания, какие болезни были в течение жизни. Посылает на консультации к профильным специалистам, — говорит Наталья Бурова.

Врач отмечает важность совокупности показателей различных лабораторных исследований и жалоб пациенток, ведь именно они часто подсказывают диагноз и тактику лечения:

 — Если, например, приходит ещё и изменённый общий анализ мочи, тоже с повышенным количеством лейкоцитов, бактерий, то пациентку отправят на консультацию к урологу, где будет выявлять причины. Очень много инфекций мочевыводящих путей у женщин, осложнённых и не осложнённых, — объясняет доктор Бурова. — Если у неё будут какие-то другие проблемы, например стоматологического профиля, потому что очень часто на фоне снижения иммунитета во время беременности у женщин могут проявиться хронические очаги инфекции в зубах, отправляют к стоматологу. Ведение беременных пациенток требует тщательного комплексного подхода и участия множества специалистов.

По словам врача, если после комплексного обследования у беременной пациентки не находят первоисточника некоего воспалительного процесса, который послужил бы причиной повышения лейкоцитов, врач может посчитать это повышение физиологическим.

— Показатель 14,83 говорит о том, что есть какой-то острый очаг. Обычно в таких случаях есть и другие симптомы: повышенная температура тела, боли в разных областях. Но даже если нет таких симптомов, женщину нужно обследовать и вылечить первопричину.

Редакция V1.RU направила в Следственный комитет Волгоградской области официальный письменный запрос о том, проводилась ли следственным органом проверка по указанным Ольгой Фирсановой в заявлении фактам, каковы результаты этой проверки, а также о том, почему дело было передано в полицию. На момент публикации ответ не получен.