
Александр Пак рассказал, как произошла трагедия на узкой улице
Сегодня, 5 ноября, прошло очередное заседание по делу Александра Пака, который, по версии следствия, задавил многодетную мать на глазах ее детей. На этот раз допрашиваемым стал сам подсудимый, который рассказал, как прошло 22 октября 2024 года для него. В зале также выступал врач-офтальмолог, рассказавший о состоянии зрения Пака. На сегодняшнем судебном процессе присутствовали члены семьи Александра Пака, и, судя по тому, что произошло после заседания, близкие переживают за судьбу подсудимого.
«Я этого не заметил даже»
Первой допрос проводила сторона защиты. Адвокаты подробно расспросили своего подзащитного о его здоровье и автомобиле, на котором ездил Александр Пак. Публикуем отрывок допроса:
— Есть ли у вас водительское удостоверение? Какой у вас стаж? Когда меняли удостоверение? Есть ли у вас заболевания слуха и зрения, которые мешают вождению?
— Водительское удостоверение категории B, последний раз менял где-то в 2016 году — никаких вопросов не было. Стаж — где-то 50 лет. Когда проходил медицинское освидетельствование, никаких ощутимых нарушений не было, разве что возрастные.
— Автомобиль BMW X7 кому принадлежит? В каком он состоянии?
— Приобрели дети. Где-то в 2020 году. Приобрели, чтобы мы с мамой нашей вместе перемещались. Эксплуатировал я в основном, но многие тоже пользовались.
Важнейшей темой стало 22 октября 2024 года — день, когда, по версии обвинения, Алесандр Пак совершил наезд на Екатерину Буравлеву. Подсудимый описал, как произошло его взаимодействие с погибшей многодетной матерью и как он узнал о случившемся. Его показания перекликаются с тем, что ранее рассказывал друг Пака, свидетельствовавший в суде 16 сентября.
— Куда вы ехали 22 октября 2024 года?
— В этот день с моим товарищем мы решили посетить нашего друга, который находится в хосписе в Советском районе. Собрались, всё приготовили, вышел я где-то в начале третьего из дома. Взял с собой бытовой мусор, хотел выбросить, а контейнер как раз находится на перекрестке улиц Степной и Большой. Когда начал подъезжать к интернату, вся правая сторона была заставлена машинами. Выезжала со стоянки Toyota. Она находилась где-то в конце запаркованного ряда. Как обычно это бывает в основной части дороги, я проехал. Встретил эту «Тойоту», выезжающую с парковки. Думаю, может, она не видит, что я выезжаю. И когда она выехала, я подумал, может, заедет снова либо сдаст назад.
— У вас не получалось разъехаться?
— Да. И она поехала прямо, на меня. Я посмотрел в стекло, увидел какие-то жестикуляции, якобы я должен был сдать назад. Хотел уехать, взял правее, чтобы уступить дорогу, там как раз был въезд в частный дом.
— Слева от вас?
— Да. Она поехала и вдруг на половине корпуса остановилась. Это всё было построено на мимике и жестах, разговоров не было.
— Музыка у вас играла?
— Да, радио постоянно играет, я на него даже внимания не обращаю.
— Окна были открыты?
— Нет, все закрыты. Приоткрыл, когда она что-то крикнула, типа, «вы адекватный?» Потом я закрыл стекло и поехал. Не вижу никаких конфликтных ситуаций. Уже проехал почти весь автомобиль, и задняя часть чуть тронула ее бампер. Я этого не заметил даже, увидел только, когда вернулся из хосписа. Потом я отъехал, выкинул мусор, обошел машину.
— Где мусор у вас лежал?
— Сзади меня. Дальше я сел в машину, мне надо было следить на перекрестке за правой стороной. В левую сторону я посмотрел, только когда отъезжал от бака. Не было никого и ничего. Я даже не почувствовал ничего, узнал только, когда вернулся.
«Фактов у меня нет»

На заседании присутствовали члены семьи Александра Пака
Далее Александр Пак рассказал, что приехал в хоспис вместе со своим другом, где и получил звонок от своей дочери, которая сказала отцу: «Ты что-то натворил, тебя ищет ГАИ». Уже будучи в дороге, Пак получил звонок и от своей супруги. Однако сотрудники автоинспекции остановили подсудимого раньше, чем тот доехал до перекрестка улиц Степной и Большой: остановили, проверили документы и сказали ехать за ними.
Сначала Паку, по его словам, предоставили протокол о наезде на машину, и только после освидетельствования в наркодиспансере, которое показало нормальные результаты, подсудимый увидел протокол о наезде на пешехода. Паку показали место, где до этого лежала Екатерина Буравлева: асфальт был в крови, рядом стояли конусы, но уже наступала ночь, и было принято решение отложить всё до завтра. Так, по словам подсудимого, закончилось 22 октября 2024 года для него.
Когда адвокат спросил: что, по мнению Пака, случилось с Буравлевой, судья отклонил вопрос, поскольку он построен на догадках. Однако подсудимый частично ответил.
— Фактов у меня нет. Это не потому, что я не могу сказать, а потому, что я не видел и не слышал ничего. Возможно, возможно, я допускаю, если человек ухватился за ручку движущегося транспорта и споткнулся, я понимаю, что это к хорошему не приведет. А как и что, я не могу пояснить.
«Не характерно для глаукомы»
Возможность допросить подсудимого перешла к стороне обвинения примерно через полчаса. Прокурор подробно расспросила Пака о тех моментах, когда подсудимый мог услышать или увидеть Екатерину Буравлеву.
— Когда вы находились на улице, когда вы производили все манипуляции с мусором, вы слышали какие-нибудь крики, видели Буравлеву?
— Нет. Не видел.
— Сев за руль вашего автомобиля, когда вы уже выбросили мусор, как быстро вы начали движение?
— Как? Ну как обычно. Сел в машину, надел ремень безопасности, нажал на газ и поехал. Всё.
— Когда вы выбрасывали мусор, двигатель вашего автомобиля был в каком положении?
— Он работал, он был в рабочем состоянии. Я его не глушил.
— А стекла водительской двери в каком положении были в этот момент?
— Они все закрыты.
— Какие-либо сторонние шумы в салоне, работающее радио…
— Радио обязательно. Оно у меня постоянно включено, постоянно.
Под конец заседания выступила офтальмолог, которую адвокаты попросили ознакомиться с результатами обследования Пака прямо в зале суда. После сторона защиты задала несколько вопросов эксперту, а сторона обвинения воздержалась.
— Правильно ли я понимаю, что он более или менее хорошо видит вперед и плохо видит на периферии?
— Как правило, глаукома начинается с нарушения периферического зрения — с носа. То есть с внутренней стороны. Называется это «назальная ступенька». Но здесь немножечко нехарактерная, на первый взгляд, для глаукомы ситуация. Тут (в результатах обследования. — Прим. ред.) не всё полностью развернуто.
— Пациент очки не носит. А надо?
— Я работала членом комиссии, которая выдает допуск к вождению. Только категория B — это очень сомнительно. По-хорошему, если человек без очков не видит 3 строчки и 4 строчки, то в очках он видит 8 и 6. То есть коррекция, конечно, возможна. Как известно, автомобиль — это средство повышенной опасности. Если он обследовался в достойном месте, его должны были направить на очковую коррекцию. Тем более если пациент ведет активный образ жизни. А в сумерках и ночью острота зрения снижается еще на 1–2 строчки.
Напомним, что это не первый раз, когда в суд по делу Александра Пака приглашают врачей, проверяющих слух и зрение подсудимого. Ранее эксперты уже отмечали, что у него наблюдаются нарушения периферического зрения, при этом водить он может без очков, хотя показатели на грани.
Что произошло после заседания?
После заседания, когда присяжные удалились, адвокаты ходатайствовали по нескольким вопросам. Причиной для одного из ходатайств стала, по мнению защитников Александра Пака, предвзятость кого-то из присяжных. Адвокаты попросили принять меры судью Дмитрия Туленкова. Судья не стал удовлетворять ходатайство, и тогда адвокат Денис Факеев ходатайствовал об отводе самого Туленкова, но также безрезультатно.
После завершения заседания неожиданно объектом для спонтанного нападения близких Александра Пака вдруг стал фотограф V1.RU. Вчетвером они зачем-то начали хватать его за руки, пытаясь стащить с лестницы и выхватить камеру.

— Я не понимал, что происходит, — признается фотокорреспондент V1.RU Алексей Волхонский. — Завершилось заседание, все вышли, его родственники тоже. Пристав попросил всех отойти налево, потому что Пака выводили через правую лестницу. Когда его начали выводить, молодая женщина преградила мне путь, заслонив камеру. Соответственно, я до спуска на лестницу ничего не мог снять. Когда Пака вел конвой по лестнице, я хотел спуститься, и началось более активное препятствование мне: не просто преграждали путь, кто-то хватал меня за руки, за рюкзак, за объектив, кто-то стал камеру вырывать, кричали, что мы всё врем. Не знаю, сколько рук за меня схватилось, но они словно пытались всей группой сбросить меня с лестницы. Один из сотрудников конвоя увидел это, но ничего не мог сделать, потому что вел подсудимого. Такого со мной давно не было.
Напомним, что судебный процесс по делу Александра Пака является открытым. На следующей неделе стороны договорились о начале прений.
Больше новостей — в нашем телеграм-канале. Подпишитесь!



