«До последнего искали ребенка. Не нашли»: страшный пожар в доме под Волгоградом разрушил жизнь сразу двух семей — репортаж

В ночь с 21 на 22 декабря в одном из больших коттеджей на окраине города Михайловки Волгоградской области вспыхнул огонь, быстро охвативший всё здание. Он же унес жизнь четырехлетнего ребенка и стал причиной, по которой пытавшиеся спасти сына родители попали в тяжелом состоянии в реанимацию. Сейчас дом больше похож на руины, чем на место, где совсем недавно спокойно и комфортно жили две обычные многодетные семьи. Побывали на месте и постарались разобраться, что произошло в ту страшную ночь и как в одночасье может перевернуться жизнь сразу десятка людей.

Сообщения о крупном пожаре в Михайловке появились около двух часов ночи 22 декабря. Очевидцы сообщали, что огонь охватил жилой дом на пересечении двух переулков, Эстонского и Челябинского.

«Дом был на двух хозяев. В первой половине жила семья, у них сгорел ребенок. Во второй половине тоже жили люди. Дом сгорел полностью», — говорили V1.RU жители Михайловки.

Вскоре появились уточнения о масштабах трагедии: в 00:53 оперативные службы получили информацию о пожаре в частном доме. Тогда же стало известно, что пострадали четверо: двое взрослых и двое детей, которых доставили в Михайловскую ЦРБ. Четырехлетнего ребенка вытащить из горящего дома не удалось. Чуть позже станет известно, что все они — члены одной семьи.

38-летняя Светлана и 42-летний Роман попали в больницу в крайне тяжелом и тяжелом состоянии. Утром 23 декабря в облздраве сообщили, что супругов перевезли в клиническую больницу скорой помощи № 25 Волгограда. Детей, мальчиков в возрасте 10 и 15 лет, также перевезли в Волгоград из детской больницы Михайловки к утру 24 декабря.

Рядом с остовом сгоревшего дома, откуда до сих пор тянет тяжелым запахом гари, местные обсуждают трагедию:

Речь идет про семью Васильевых (фамилия изменена. — Прим. ред.), которая состоит из пяти человек: мама Светлана, папа Роман и трое сыновей — 15, 10 и 4 лет. Семья проживала в одной из двух частей большого дома. В другой половине соседствовала также многодетная семья Семеновых (фамилия изменена. — Прим. ред.): мама, папа и три ребенка.

Как сообщали в Следственном комитете, семья Васильевых считалась благополучной и на учете не стояла. С этим мнением согласны соседи, делившие с ними дом.

— Общались, разговаривали, детки все вместе играли. Бывает, ругались, если, например, музыка играла громко, но так всегда бывает. Так все живут. Чтобы мы враждовали или еще что-то такое, такого вообще не было и нет, — описывает взаимоотношения с соседями Елена Семенова. — Они нормальные, обычные люди. Дети всегда одетые были, учились хорошо. Мне всегда говорили, что они молодцы, грамоты зарабатывают, на линейках их всегда хвалили.

В доме на пересечении двух переулков Семеновы прожили почти двадцать лет, все эти годы деля общую крышу с Васильевыми. Елена знала, что Роман работает в сетевом продуктовом магазине, а Светлана — медсестра в детсаду, но с недавних пор начала подрабатывать там же, где муж.

Романа и Светлану из сетевого магазина знали все местные. Логист Игорь, живущий совсем рядом с Васильевыми, приятельствовал с супругами.

— Когда у них сын родился, мы с Романом немного обмывали, — вспоминает Игорь. — До этого два года только на «здрасте», а тогда сблизились, в гости ходили. Он в 7–10 метрах от меня живет, я его каждый день видел, с детьми его общался. Хорошие, умные. По-моему, даже отличники. Очень образованные и порядочные пацаны.

Никто из соседей даже не подозревал, какое несчастье обрушится на семью Васильевых.

Вечером, по словам Елены, всё было тихо, но в первом часу они она проснулась из-за шума за стеной.

— Может, дети не спят, бегают. Мои тоже, бывает, не сразу ложатся, — вспоминает Елена свои мысли в тот момент. — Потом вдарило, что-то бахнуло у них, глуховатый звук такой. За ним — второй хлопок, третий, но уже затряслись стены. Я вскочила, побежала к детям в спальню, и они уже бегут: «Мам, что такое?» Мы открыли занавеску, которая как раз на их (семью Васильевых. — Прим. ред.) сторону выходит. Там всё в огне полыхает. Я мужа разбудила, говорю: «Мы горим». Он выбежал, глянул, забежал обратно, зашумел, начал детей собирать, документы — и на улицу. Дети говорят, что бахнуло четвертый раз, но мы маленькую тогда в одеяло — и на руки, поэтому я даже не обратила внимание.

Похожую картину описывает Игорь, чьи окна выходят прямо на дом Васильевых и Семеновых. Он был не только первым прибежавшим на место, но и тем, кто оказал помощь семье Васильевых.

— Увидел, что горит дом, побежал туда в футболке и шортах, — вспоминает Игорь. — Роман как раз пытался выбить окно: слышу, изнутри удары идут. Там стояла рядом лопата. Взял ее, выбил окно, и он вылез. Я еще Роману кричал: «Где дите? Неси его сюда», но он то ли не слышал, то ли не понимал меня. Света бегала по комнате туда-сюда. Не знаю, может, ребенка не могла найти, потому что он обычно с ними спал в комнате. Она там до последнего носилась, и состояние у нее похуже. А в соседней комнате пацаны сами открыли окно, выбрались, но не могли через забор перелезть: я их перекинул и отвел к себе домой до приезда скорой. Пока я это делал, Света сама «вывалилась».

По словам Игоря, Светлана пострадала больше всего не только потому, что дольше других членов семьи находилась в доме, ища младшего сына, но и из-за травмы ноги — сильно порезалась стеклом и потеряла много крови.

Впрочем, реальную информацию о состоянии женщины получить не удалось. Сотрудница пресс-службы аппарата губернатора Волгоградской области Алена Стрелина лишь сухо сообщила со ссылкой на облздрав: «Вся медицинская помощь пострадавшей при пожаре девушке оказывается в полном объеме в соответствии с ее диагнозом. В рамках действующего законодательства диагнозы не раскрываются и составляют врачебную тайну».

Живущий напротив сгоревшего дома мужчина, в свою очередь, возмущается как работой спасательных служб, так и нескончаемой чередой зевак и любопытных.

— Тут женщина чуть с ума не сошла. Человек нормальный как на такую беду будет смотреть? Я поражаюсь… Вереница машин каждый день едет. Подъедут, посмотрят. Ну что смотреть? Такая беда страшная, вообще караул, — возмущается Владимир. — Пожарные приехали, воды толком нет. Побрызгали полтора куба воды, ну что это такое? Пожар идет. Если бы вовремя приехали, этой беды бы не было. А приехали, попшикали, и всё. Лишь только сильнее разогнали пламя. Ладно я, посторонний человек, но они же не первый раз едут и знают прекрасно всё. Это как перед Богом люди отвечать будут? Они же думают, что это просто работа…

О действиях пожарных говорит и Елена Семенова, которая считает, что ущерба могло быть меньше, если бы тушение было организовано иначе.

— Пожарных мы ждали очень долго. Звонили, говорят: «Уже вызвали», а их всё нет. Минут 40 так было, как мне казалось тогда, — вспоминает Елена. — Приехали в итоге две машины, а одна оказалась вообще пустая. Если бы они приехали полные и нормально всё сделали хотя бы с огнем на нашей половине… Пускай хотя бы только крыша сгорела. Я была тут, возле двора, шумела: «Помогите кто-нибудь, где пожарки?» Никого вообще, даже слышно их не было. Если бы приехали раньше, конечно, был бы ущерб, но не в таких объемах, как сейчас.

Практически то же самое говорил и Игорь, который находился на месте трагедии больше четырех часов.

— Где-то в полпервого это всё началось, в пять часов утра я пошел спать, когда, в принципе, все уже разошлись: остались соседи, которые тоже пострадали (семья Васильевых. — Прим. ред.), и пожарные доделывали свою работу. Ехали они, может, не 40 минут, но долго, конечно, очень долго. Если бы они приехали пораньше, возможно, получилось бы вторую часть дома спасти.

Соседи уверены: дом спасти не удалось в том числе потому, что он был обложен кирпичом лишь снаружи, а внутри всё оставалось деревянным. По словам Владимира, даже его дом обдало огнем так, что начали нагреваться ворота: пламя было высоким, а жар — сильным.

Жить в том, что осталось от дома, больше невозможно.

— Ничего не осталось, — рассказывает Елена. — Трактором просто всё выгребать. Там ничего нет. Всё сгорело, даже стены полопались, попадали. Мы ушли жить к моим родителям, пока тут разместились. Из нас никто не пострадал, потому что я машинально шумнула забирать документы, куртки взяли и вышли. Маленькую хватали уже. Она не понимала, что надевать. Даешь ей кофту, а она надевает ее как штаны. Из одних рук на другие из дома, на улицу, за двор просто ее выкинули, чтобы отогнать подальше. Восемь лет, а она и так боится огня. Сейчас, конечно, плачет: «Домой хочу».

Однозначной версии причин пожара пока ни у кого нет. В утечку газа Елена не верит: соответствующего запаха не чувствовалось.

— Я не знаю, что у них там произошло, что загорелось, что взорвалось, — теряется в догадках женщина. — Запаха гари не было до этого, другим чем-то не воняло, чтобы вскакивать и панику наводить. Дым пошел, когда мы уже вскочили после третьего взрыва, когда хлопнуло, как следует, тогда пошел запах гари уже.

Игорь, который прибежал на участок первый, сомневается и в версии несчастного случая или неосторожного обращения с огнем.

— История про алкоголь в их случае — это нет, — убежден мужчина. — Хотя соседи их прибегали, шумели, но не знаю. Я шесть лет тут прожил и ни разу не видел их в состоянии опьянения. Обычная семья. По праздникам отмечали, но чтобы они качались-валялись — такого ни разу за шесть лет не видел.

При этом Игорь подозревает, что огонь вспыхнул в центральной части дома.

— Я предполагаю, что всё с кухни началось, потому что там такое расположение, что из какой комнаты ни выйдешь, сразу на кухню попадаешь, — объясняет мужчина. — Оттуда налево — детская, направо — родительская. И вроде как, когда я выбегал, крыша горела не с краю, а посередине. Если бы с какой-то жилой комнаты начался пожар, там бы меньше людей выжило.