Ни дорог, ни интернета, ни даже радио: репортаж из затерянной в глухих лесах деревни, где живут только монахи

Верите ли вы в мистику? Даже если нет, согласитесь: есть мир, который мы видим, и есть скрытый. Его ни потрогать, ни увидеть — можно только почувствовать.

Журналисты UFA1.RU отправились в Новосемёновку — маленькое село в Башкирии, затерянное среди глухих лесов. Месяц назад здесь бесследно пропала монахиня. Ни следов, ни свидетелей — только слухи и ощущение, что за обыденностью скрывается что-то еще, невидимое глазу.

Новосемёновка находится в Гафурийском районе — это известный среди верующих край. Здесь бьют лечебные сероводородные источники, хранится копия чудотворной Табынской иконы Божией Матери. Да и само место считается чудотворным. А где есть чудо, там есть и чертовщина по правилам дуализма. Так, в конце сентября в этом районе бесследно пропала монахиня. Как, почему, даже где она исчезла — ничего неизвестно. Мы решили разобраться в этом загадочном происшествии и отправились искать затерянную в лесах деревню.

Сперва мы приехали в село Красноусольский — это отправная точка нашего маршрута до Новосемёновки. Странно, но даже местные не слышали об этой деревне, хотя до нее всего 20 километров. Но неизвестность тут никого не пугает. Наш водитель — местный таксист — уверенно вдавил газ и понесся в сторону Новосемёновки по карте. По его словам, ехал он туда впервые.

На полпути карты вышли из строя — геолокация начала сбоить, дороги в навигаторе будто бы исчезли и показывали, что мы в открытом поле. Хотя дороги тут и правда не было — начиная от деревни Ташла вьется только проселочная колея. Карты начали буквально «скакать», будто нас леший водит.

Каждые 500 метров нам встречалась развилка — либо направо, либо налево. В 2 километрах от ближайшего населенного пункта дорогу перешел черный кот — наверное, оценил наши намерения. А пока мы проезжали опушку, из леса показался огромный табун лошадей. Людей рядом с ними не было, и мы притормозили.

Вдруг в траве резко нарисовался уазик, рядом с ним трое мужчин в черных рясах копали землю. Всё, с этого момента мы словно перешагнули в другое измерение. И только это спасло нас от того, чтобы окончательно заблудиться.

«Подскажите, как добраться до Новосемёновки», — спросили мы у них.

«А вам туда зачем?» — они посмотрели на нас удивленно. Гости тут бывают редко.

Мы честно ответили, что журналисты и идем по следам пропавшей монашки. Так мы познакомились с отцами Николаем и Автономом. Здесь, в поле, они выкапывали корешки кровохлебки, это растение используют для остановки кровотечений и как антисептик.

Новые знакомые предложили ехать за ними, а по пути молиться. Совет дали не зря: дорога даже в сухую погоду местами размыта утренней обильной росой, а в дождь или снег сюда не проедет ни скорая, ни пожарные.

Машина скользила вбок, иногда было страшно. В одной луже мы забуксовали, но быстро выровнялись. Даже сами монахи в непогоду ездят прямо по лесу: так безопаснее, чем по проселочной дороге.

«Молодые полицейские как-то доехали до нас сами. Мы удивились и спросили, как им это удалось, а они ответили: „Мы всю дорогу молились“», — рассказывает отец Николай.

Как оказалось, Новосемёновка не совсем деревня. Когда-то она ею была, но в 1990-е практически все жители разъехались, оставив свои дома пустовать. Слишком уж далеко от цивилизации, а по осени деревню и вовсе отрезает от внешнего мира, проехать сюда можно только на внедорожнике, да и то через лес.

В начале двухтысячных в эти края впервые попал отец Автоном (назван так в честь священномученика), тогда и начали закладывать монастырь. Опустевшие дома выкупили, а на территории поставили первую церковь, на церковь совсем еще не похожую.

Новый, хоть и небольшой храм в Новосемёновке заложили уже в 2013 году, а первая служба в нем прошла примерно в 2015–2016 годах.

Храм освятили в честь чудотворной Табынской иконы Божьей Матери. По словам монаха, многие приезжают сюда и исцеляются.

Место это не на слуху, о нем знают только другие служители церкви. Как нам рассказали обитатели общины, изоляция необходима, для того чтобы не отвлекаться на мирское.

Этот монастырь известен как место поиска себя, исцеления души. Идут туда, как правило, только старики. Сейчас в обители живут около 17–18 человек, иногда приезжают трудиться новенькие. Всего на территории, как рассказывает Николай, пять сестер, все старше 70 лет, остальные — братья, монахи и трудники.

Хозяйство тут свое: выращивают картошку, лук, морковь, чеснок. Держат коров, быков, курочек и петухов, так что молоко и яйца тоже свои. Есть даже пасека, которая обеспечивает общину медом. Рядом озеро с рыбой, местные зовут его просто «озером». Там же обитают бобры — возводят свою плотину. Покупают монахи только макароны, гречку и муку.

Электричество — от солнечных батарей (не спрашивайте, откуда они тут), отопление дровяное, газа здесь нет. Интернета, телевизора и радио тоже нет.

«У нас света нет, зимой холодильники не работают, телевизоров у нас нет», — рассказывает отец Автоном.

Распорядок дня строго регламентирован. Подъем в 05:45, завтрак. С 09:00 до 12:30 — послушание. Обед — с 13:00 до 14:00. Отдых — до 15:30. Потом снова послушание до 19:00. Служба — в 19:00. В 21:00 — вечернее правило, отбой.

Телефоном пользоваться не запрещено, но отец Николай считает, что это отвлекает от службы. Так что на связь с близкими выходят тут изредка, а интернет можно поймать только в 11 километрах от храма, в деревне Пчелосовхоз.

Так и получилось, что сейчас вся территория монастырская.

Монахиня Ксения (в миру — Людмила Андреевна Драничникова) появилась в обители Новосемёновки недавно как насельница, то есть постоянно проживающая. Она попросилась поселиться именно тут, и ей не отказали. Тут вообще никому не отказывают. Как вспоминают монахи, она была молчаливой и мало что рассказывала о себе.

«Она как бы не наша монахиня, получается. Она у нас жила, не служила. Она, если какое-то послушание делала, она делала его медленно, но очень качественно», — вспоминает отец Николай. Он, кстати, попросил его не фотографировать.

По словам священнослужителя, Людмила Андреевна помогала на кухне, но из-за болезней не могла выполнять тяжелую работу. Тем не менее каждый день она уходила в лес и подолгу гуляла там. Зачем — никто не знал. Да ее и не спрашивали.

Как рассказывают монахи, ходить по округе в одиночку здесь опасно: дикие звери — частые гости даже на территории самого монастыря.

«Для чего она гуляла, непонятно. Ей говорили, что нельзя у нас так гулять, но она не слушала. Она как бы самолюбива была», — говорит отец Николай.

В один из дней незадолго до исчезновения монахиня закрылась в келье и сутки молчала. Решили, что ей плохо: отец Николай вызвал скорую, но фельдшеры до Новосемёновки не доехали. Тогда Людмилу Драничникову повезли в Пчелосовхоз, там медики ее осмотрели и сказали, что она здорова.

А потом монахиня начала раздавать книги, лекарства.

«Кому-то она сказала, что ей какое-то видение приснилось, что она должна уйти туда наверх. Она начала свои вещи раздавать и все лекарства», — продолжает отец Автоном.

24 сентября, в четверг, она вновь ушла гулять и впервые не пришла на обеденную молитву. Тогда в монастыре раздались колокольные звоны — так делают, для того чтобы заплутавшие смогли выбраться из лесу по звуку. В тот день Людмила Андреевна вернулась. Обеспокоенные ее поведением монахи связались с дочерью Людмилы — та, по словам отца Николая, пообещала приехать за матерью в понедельник, 28 сентября. Но не успела.

Утром в субботу, 26 сентября, монахиня в последний раз появилась на молитве, а вечером не пришла на службу. Монахи искали ее своими силами, звонили в колокола, но она так и не вернулась. На столе в ее келье они нашли записку.

«Записку же написала… „Простите, я ушла“», — говорит отец Автоном.

Полицию вызвали только после того, как приехала дочь пропавшей. Как сказали монахи, сами они «не могли действовать без ведома родственников».

Как вспоминают монахи, полиция искала Ксению 10 дней, с собаками и квадрокоптерами. МЧС три дня обследовало окрестные болота, а водолазы проверили безымянное озеро. Ни следов, ни тела — ничего не нашли.

«Милиция нас допрашивала: „Кто-нибудь обижал ее?“ Первая у них версия была такая, что мы ее убили, если говорить человеческим языком», — объясняет отец Автоном.

По одной из версий, она могла дойти до трассы — это около 18 километров — и уехать. Куда — неизвестно. Версию с самоубийством отец Николай не считает правдоподобной, как он говорит, Людмила Драничникова «была слишком самолюбива».

«Предположение я им сказал: она ушла вот через лес на большую трассу, до нее 18 километров. Всё. А там уже старуху подобрал кто-нибудь, и всё, и до свидания», — считает отец Автоном.

Ориентировка о пропаже монахини в сообществе «ЛизаАлерт» появилась 3 октября. О судьбе пожилой женщины до сих пор ничего неизвестно.

Мы немного разговорились с отцом Николаем, в миру его звали Рафаэлем. Как оказалось, он пришел к вере в 2001 году. В миру он искал благочестие — честную жизнь без обмана и воровства, — но не находил. Вера для него — это источник нравственного поведения и уход от мирской суеты ради спасения души.

«Благочестие — это когда человек никого не обманет, ничего не украдет, живет честной жизнью, не стыдится за свою совесть. Я вот искал в миру, где это благочестие. „Почему, — думаю, — все друг друга обманывают из-за денег?“» — задается вопросом отец Николай.

И сам себе отвечает: «Потому что люди неверующие. Верующий человек никогда не обманет. Просто совесть не позволит кого-то там обмануть — сразу исповедуется».

Впервые он попал в монастырь случайно: знакомые ездили, а он обычно отказывался. Но однажды сильно заболел и всё-таки пришел в храм. И — чудо — выздоровел.

«Мне очень понравилось в монастыре. Я даже об этом не знал же, что, оказывается, есть душа и, оказывается, надо ее спасать. Там я узнал и как бы начал потихоньку интересоваться», — вспоминает отец Николай.

Его привлекло то, что в монастыре никто не курит, не пьет и не матерится. По его словам, матерные слова в древности могли произносить жрецы для вызова нечистых духов, а сейчас люди делают это бездумно.

«Мат появился у древних славян, и его можно было произносить жрецам — им разрешалось лишь несколько раз в год произносить матерные слова, для того чтобы вызвать в помощь нечистых духов», — объясняет отец Николай.

Деревня Новосемёновка продолжает жить неспешной изолированной жизнью. Сейчас у нее нет официального статуса монастыря, монахи только ждут его присвоения. Юридически это поселение — просто монашеская община.

«А мы не хотим, чтобы кто-то нас афишировал, потому что к нам начнут приезжать. У нас тут собрались люди, чтобы молиться. Я сюда пришел спасать свою душу — подальше от всего. Ни телефонии, ни интернета — ничего нету, всё», — говорит отец Николай.

Единственное, что не помешало бы, — это дорога к храму, чтобы хотя бы скорая не отказывалась приезжать в эту глухомань.

P. S. На обратном пути водитель вспомнил: озеро это, мол, небезымянное. Ребенком в начале двухтысячных он тут ловил рыбу. А местные называли озеро Журавлевой Поляной. Но оказалось, и тут путаница. Журавлева Поляна — это вымершая деревня со стороны Белого Камня. Она была основана после 1925 года на территории Гафурийского района под названием Журавлиная Поляна и упразднена в 1980-х. А Новосемёновка возродилась. Благодаря изолированному от всего мира монастырю.