«Бизнес — тяжелая история»: как выживает единственное в Волгограде кафе, где нет ничего, кроме шаурмы

Последние пять лет малый и средний бизнес в Волгограде чувствует себя неважно: бедность потребителя, высокие цены, а напоследок — ощутимый рост НДС. Одно за другим заведения, которые только недавно с грохотом открывались, сейчас тихо продаются по цене ниже себестоимости.

Кажется, что открывать свое дело в такое время не имеет смысла. Но даже сегодня находятся смельчаки, которые ставят на кон последние деньги в попытке приумножить их. Один из таких — Никита Тимощенко, который залез в долги, чтобы открыть свое кафе. Но стоила ли игра свеч? Поговорили с предпринимателем и узнали, как выживает общепит в «мертвом» городе-герое в эпоху жестокого кризиса.

Открыть свой бизнес Никита решился не сразу. После получения диплома начинал он с обычного найма: месяц отработал в «Магните», пробовал себя в авторетейле и задержался рекламным менеджером в 2ГИС, откуда тоже ушел через два года.

— Перестал верить в продукт. Когда у тебя большая клиентская база, ты начинаешь понимать: у кого реклама работает, а у кого нет. И последних ты заведомо обманываешь, приезжая продлевать договор, — рассказывает он.

Идея начать свое дело возникла спонтанно. Во время отдыха в Сочи в 2019 году он увидел киоск с мороженым в необычном формате и захотел повторить идею, но уже в родном городе.

— Когда мы с женой увидели жареное мороженое, то сразу подумали: будет круто открыть это в Волгограде. И оказалось, что единственный на всю Россию производитель оборудования для жареного мороженого — у нас в Волжском, — вспоминает он.

Первую точку он открыл в 2019 году: с учетом оборудования и аренды обошлось ему это тогда примерно в 250 тысяч рублей. Деньги он отчасти брал в долг у родителей: людей обеспеченных, но не богатых.

— По маминой линия родня — интеллигенция. Дедушка, например, в свое время был большим начальником: в СССР возглавлял Ленинский район. В 90-х начал заниматься бизнесом, добился больших высот, но потом пошел в политику с «опасным» вопросом и быстро всё потерял. А отец мой — человек из 90-х в полном понимании. Много я всякого в жизни видел, чего никому не пожелал. Но папа меня и брата всегда поддерживал и родителем был отличным. И когда я открыл первый бизнес, всегда занимал денег. Я не прошу никогда, чтобы мне их просто давали, иначе не чувствую ответственности.

Первый год шел хорошо. Ежемесячная прибыль с одной точки на то время, по словам Никиты, колебалась от 450 до 600 тысяч рублей. Через месяц он открыл второй киоск, а к концу сезона создал небольшую сеть «Вкусивкус».

Проблемы начались летом 2020 года, когда в страну пришла пандемия, а общественные места массово закрывали из-за карантина. Малому бизнесу приходилось залезать в долги и сводить концы с концами. Никита не стал исключением: он вспоминает, что некоторые точки он содержал в убыток даже после снятия ограничений. Выжить ему помогла адаптация.

— Заведения тогда обязывали ставить рециркуляторы для очистки воздуха. А тот самый производитель жареного мороженого из Волжского как раз пересобрался под выпуск этих штук. Я и стал их продавать: сначала комитетам всяким в области, а потом и по стране. И до сих пор продаю.

Вложиться в шаурму он решил, когда в 2024-м выиграл региональный грант на развитие малого и среднего бизнеса. Однако проработали киоски всего год. И новый, и старый бизнес Никита Тимощенко потерял за несколько месяцев: мэрия внезапно изъяла торговую лицензию у мест, где располагались почти все его заведения.

— У парка «Раздолье» разрешение забрал город. ЦПКиО сейчас развивается своими силами, поэтому устроили монополию и оставили только свои точки. У Горсада ребрендинг был, но они так и не пришли к своему видению общепита у себя, поэтому с ними не договорились.

После массовых закрытий действовать нужно было быстро. Тогда предприниматель и вложился в бизнес необычного для Волгограда формата: продал машину, залез в новые долги, а в октябре открыл стритфуд-кафе — в помещении, где в ковид закрылась первая бургерная Волгограда.

Обошлась новая точка, по примерным подсчетам, в 1,8 миллиона рублей. Никита признается: если бы не наследство бургерной, то потратить бы пришлось на порядок больше.

— Мы здесь, по сути, просто сделали косметический ремонт, многое осталось от бывшего собственника. Например, вытяжки — в 2018-м их делали за миллион рублей. Если бы мы сейчас делали всё с нуля, то стоил бы ремонт минимум 5 миллионов рублей.

В сумму первого взноса вошли в том числе расходы на рекламу у местных блогеров — она, по его расчетам, и помогла в первый же месяц выйти в плюс — «грязными» он заработал 1,1 миллиона. Добиться такой же суммы больше не получалось — прибыль после удачного открытия обвалилась чуть ли не в 1,5 раза.

— Много ошибок делали очень. Во-первых, мы были не готовы к такому наплыву: многие ребята только стажировались, поэтому накосячили везде, где можно, а особенно в сервисе. Потом были неудачные эксперименты с соусами и продуктами. Плюс я первое время очень много переплачивал, пока искал новых поставщиков и выбивал какие-то скидки. Поэтому пока мы пришли к более-менее оптимальной форме, подрастеряли тот большой поток. Но сейчас у нас начали появляться «постоянники», они формируют ощутимую часть выручки.

Сейчас, по словам Никиты, главная проблема — свободное время. Бизнес занимает его настолько, что порой даже некогда помыть голову.

— Вообще предпринимательство — тяжелая история, здесь надо десять раз подумать. Потому что внутри семьи у тебя всегда будет конфликт. Либо ты отдаешь приоритет работе и достатку, но не бываешь с семьей. Либо отдаешь время близким, но тогда у тебя ломается бизнес. Потому что хорошо дела идут, лишь когда ты живешь на работе. И середину нащупать здесь практически невозможно.

Из внерабочих хобби у Никиты — занятия спортом и коллекционирование картин. В прошлом он увлекался граффити, поэтому и стены разукрашивал сам.

— Стены мы с друзьями разрисовывали, когда еще подростками были, адреналин, движуха. Сейчас они крутые художники в Москве: делают оформление для домов, картины за миллион, коллаборации с брендами одежды. А я уже не занимаюсь этим, хотя руки чешутся порой. Сейчас мое единственное полноценное хобби — семья.

Нынешняя цель, которую Никита ставит перед бизнесом, — дожить до лета. В год, когда цены на продукты и налоги пробивают новый потолок, пережить квартал собственникам общепита — уже большое достижение. Впрочем, не только инфляция бьет по малому бизнесу: Волгоград предприниматель откровенно называет «экономически мертвым» городом.

— Останутся у нас такими темпами лишь семейные точки, которым по 10–15 лет. У них помещение в собственности, работают там сами владельцы, и этих 200–250 тысяч рублей им на семью хватает: в расчете на человека выходит по 50–70 тысяч. Но я считаю, что лучше уж пойти на обычную работу, потому что такой формат бизнеса — большая ответственность. Если что-то случится, то виноват всегда будешь ты. Каждое утро ты встаешь и едешь туда, и от этого еще сильнее сердце болит, когда всё начинает рушиться.

Влезать в бизнес человеку без опыта и связей в 2026 году Никита не советует — шанс потерять всё сейчас высок даже для тех, кто существует в индустрии не первый год. Для выживания он следует шести правилам, которые помогают держаться на плаву.