О вкладе Афанасьева в сохранение народных сказок

В этом году исполнилось 200 лет со дня рождения Александра Афанасьева — фольклориста и литературоведа, собирателя славянских сказок и их толкователя. Хотя некоторые его работы критиковали еще в годы их публикации, а сегодня они во многом считаются устаревшими, вклад Афанасьева в сохранение народного творчества трудно переоценить. Наши коллеги из VORONEZH1.RU рассказывают, как сын стряпчего и бывший архивист сохранил для потомков образы Бабы-яги и Василисы Премудрой, почему его сравнивают с братьями Гримм и как его труды повлияли на развитие псевдонаук. От воронежской гимназии до выступления перед министром народного просвещения Александр Николаевич Афанасьев родился 24 июля 1826 года в Богучаре, в семье титулярного советника и уездного стряпчего. Мать умерла рано, и все заботы о семерых детях легли на плечи отца. Николай Афанасьев попытался дать детям хорошее образование, но скромные доходы не позволяли разгуляться в этом вопросе. В итоге Александр Николаевич к 11 годам мог только читать по-русски и на латыни, немного знал немецкий и основы арифметики. С этим набором в 1837 году он поступил в воронежскую губернскую гимназию. О гимназии Афанасьев позже вспоминал без особого тепла. Телесные наказания, невежество преподавателей, требования зубрить учебные материалы, а не понимать их — всё это мало способствовало успешному усвоению знаний. Поэтому гимназисту приходилось дополнительно заниматься самообразованием: Афанасьев очень много читал. Через семь лет, в 1844 году, Александр окончил гимназию и по настоянию отца поступил на юридический факультет Московского университета. Тогда же начал заниматься исследованиями, правда, первым предметом его интереса стало не народное творчество, а история России. Свои статьи по этой теме он публиковал среди прочего в основанном Александром Пушкиным журнале «Современник», чем впервые привлек внимание известного литературного критика Виссариона Белинского. Однако увлечение историей едва не обернулось для Афанасьева серьезными проблемами. В 1848 году его выбрали для чтения публичной лекции, послушать которую пришел в том числе и тогдашний министр народного просвещения Сергей Уваров. В лекции, которая была посвящена влиянию самодержавного начала на развитие уголовного права на Руси, Афанасьев высказал слишком либеральные по тем временам взгляды. Не побоялся он и возразить на несколько замечаний Уварова по теме лекции. Привело это всё к тому, что остаться преподавать в университете начинающему историку не позволили. После завершения учебы ему также не удалось найти другую работу учителем. В итоге в 1849 году он устроился в архив Министерства иностранных дел, где проработал в следующие 13 лет. По стопам братьев Гримм Годы работы в архиве стали для Афанасьева поворотными. Именно здесь он постепенно переключился с истории на исследование народного творчества и мифологии. Сначала через языковую традицию он изучал быт людей, особенности их жизни, но позже начал всё больше углубляться в изучение фольклора самого по себе. После выпуска нескольких статей по теме — «Дедушка домовой», «Ведун и ведьма», «Религиозно-языческое значение избы славянина», «Зооморфные божества у славян» — Афанасьев загорелся идеей сделать объемный сборник народных сказок. Задача была крайне амбициозной: подобного труда на тот момент в отечественной науке и литературе не было. «Народные русские сказки проникнуты всеми особенностями эпической поэзии: тот же светлый и спокойный тон; то же неподражаемое искусство — живописать всякий предмет и всякое явление по впечатлению, ими производимому на душу человека; та же обрядность, высказывающаяся в повторении обычных эпитетов, выражений и целых описаний и сцен. Раз сказанное метко и обрисованное удачно и наглядно уже не переделывается, а как будто застывает в этой форме и постоянно повторяется там, где это признано будет необходимым по ходу сказочного действия», — описывал предмет своего интереса ученый. Похоже, что одним из источников вдохновения для Афанасьева служили работы немецких лингвистов и фольклористов, братьев Якоба и Вильгельма Гримм. К середине XIX века они уже не просто выпустили свои первые сборники, а стали европейскими знаменитостями — их труды переводили в том числе и на русский язык. Правда, сам Афанасьев эти переводы оценивал довольно низко. «Переводчик гриммовского сборника имел не только право, но и прямую обязанность воспользоваться меткими оборотами и картинными выражениями русского сказочного языка. Но употреблять такие обороты и выражения надо умеючи и только там, где потребует этого самый подлинник. Увы! переводчик гриммовских сказок не поскупился на готовые эпитеты и фразы, взятые из русского сказочного эпоса, и, ставя их без всякой нужды там, где в подлиннике нет на них и намека, подкрасил безыскусственный и художественный в самой своей простоте рассказ совершенно излишними приставками», — писал фольклорист. К реализации своей идеи по сбору славянских сказок Афанасьев решил подойти более основательно, чем неназванный переводчик сказок братьев Гримм. Но решить поставленную задачу в одиночку было невозможно — к тому моменту у фольклориста имелись в основном только личные записи, сделанные в Боброве во время отпусков, и немного текстов из рукописных и малодоступных источников, раздобытых в процессе работы в архиве. На помощь Афанасьеву пришло Русское географическое общество, передавшее ученому собрание народных сказок, присланных собирателями со всех концов России. Этого хватило на выпуск первого сборника, после которого материалы начали присылать уже напрямую Афанасьеву. В публикацию последующих сборников — всего их было восемь — вклад сделали, помимо прочего, воронежский краевед Николай Второв и его сподвижник Константин Александров-Дольник. Афанасьеву помог и Владимир Даль, который предоставил свыше тысячи текстов. Также некоторые материалы для сборников фольклорист брал из собрания народных песен, сделанного Петром Киреевским. По итогу в восьмитомный сборник «Народные русские сказки» вошло более 550 сказок, анекдотов, присловий и прочего из более чем тридцати губерний страны. Скоропостижная смерть В последующие годы Афанасьев также отдельно выпустил детские сказки — облегченный вариант первого сборника. А затем — сатирические и эротические сказки, которые не допустили к публикации из-за цензуры. Отдельно их впервые издали в Европе только после смерти ученого, а в России под названием «Русские заветные сказки» — и вовсе лишь в 1990-х годах. Главным же произведением своей жизни Афанасьев считал созданный в 1865–1869 годах трехтомник «Поэтические воззрения славян на природу». В нем фольклорист провел фундаментальное исследование славянской мифологии и религии. Правда, эта работа уже изначально подверглась критике, а в последующие десятилетия и вовсе была признана слабой и полной подделок и мистификаций. Вероятно, Александр Афанасьев успел бы сделать и написать еще многое, но его жизнь оборвалась 5 октября 1871 года. Ученый скончался от чахотки в возрасте всего 45 лет. В последние годы жизни фольклорист не мог найти постоянную работу из-за нежелательных знакомств с оппозиционерами, поэтому лечиться или хотя бы поддерживать достойный уровень жизни ему было не на что. «Недавно А. Н. Афанасьев умер буквально от голода, а его литературные заслуги будут помниться, когда наши с вами, любезный друг, давно уже покроются мраком забвения», — писал Иван Тургенев Афанасию Фету. От Бабы-яги до поддельных богов Общий вклад Александра Афанасьева в сохранение русских народных сказок неоценим — это факт. Не исключено, что без его трудов до современных детей не дошли бы самые известные сказочные герои: Баба-яга, Колобок, Василиса Премудрая, гуси-лебеди, Марья Моревна, Емеля-дурак с его «по щучьему велению» и многие другие. Именно на основе собранных Афанасьевым сказок в 1899–1902 годах Иван Билибин создал свои знаменитые иллюстрации. Известный филолог и фольклорист Владимир Пропп в своих монументальных трудах вроде «Морфологии волшебной сказки» опирался на собрание Афанасьева. Сборники Александра Николаевича переиздаются до сих пор — их можно найти чуть ли не в любом книжном магазине. И во многим именно на основе записанного Афанасьевым были созданы известные советские мультфильмы по русским народным сказкам: «Летучий корабль» (0+), «Василиса Прекрасная» (0+), «Гуси-лебеди» (0+) и другие. «Лучшее, что оставил Афанасьев, — это его „Народные русские сказки“. Он глубоко любил сказку и хорошо понимал ее поэтическую красоту. Эта теплота отношения к народной поэзии, а не абстрактно-теоретические построения и были тем внутренним стимулом, который руководил Афанасьевым при создании сборника сказок», — писал Владимир Пропп. А вот исследование славянской мифологии и ее истоков вышло у Афанасьева менее удачным. Критики Чернышевский и Добролюбов раскритиковали «Поэтические воззрения…» сразу после их публикации за оторванность от реальной жизни и интересов народа. К концу XIX века стало понятно, что в труде Афанасьева много не просто ошибок, а домысливаний и самостоятельных расширений народной мифологии. В частности, он много цитировал известные подделки и мистификации, вроде Краледворской рукописи. Также фольклорист относил к пантеону славянских богов ритуальных персонажей вроде Ярило, Купалы, Масленицы, Белобога и других. Краледворская рукопись — изготовленная в 1810-х годах в Чехии фальсифицированная рукопись, якобы созданная в XIII веке. Содержала 14 песен, посвященных легендарным сюжетам ранней истории Чехии. Была одним из символов чешского национального возрождения. Разоблачили подделку в конце XIX века. На сегодняшний день исследования Афанасьева относят к «кабинетной мифологии» — научным мифам, не соответствующим действительности, сформировавшимся из-за неверной интерпретации источников или самостоятельного творчества исследователя. Однако его литературные заслуги, как и предсказывал Тургенев, помнятся до сих пор. И, надо думать, будут помниться до тех пор, пока детям будут интересны сказки.