«Корова настолько отощала, что ее скоро ветер будет сдувать»: Один из крупнейших металлотрейдеров России пытается обанкротить завод в Волгограде

Зарегистрированное в Ярославле АО «Металлоторг» заявило о намерении обратиться в суд с требованием о банкротстве Волгоградского завода весоизмерительной техники. Поводом для этого послужило решение Арбитражного суда Москвы о взыскании чуть более двух миллионов рублей платы за товар. Руководство завода уверяет — угроза банкротства временно миновала и долгов перед поставщиками нет. Но, по словам владельца предприятия, общая ситуация сложилась такая, что заводы в Волгограде постоянно находятся под риском попасть под гильотину банкротства, превращая занимаемые ими территории в безжизненный пустырь.

Информация о намерении обратиться в суд с иском о банкротстве появилась в конце августа на сервисе проверки контрагентов «Руспрофайл». Поводом для этого послужил проигранный волгоградским заводом спор в суде о взыскании долга за поставленный товар, а также неустойки. Речь идет о 2 миллиона 216 тысячах 363 рублях основного долга, 153 708,07 неустойки, неустойке в размере 0,1% от суммы долга за период с 4 марта по день фактической оплаты долга за каждый день просрочки и госпошлине в сумме 96 102 рубля. Решение вынес Арбитражный суд города Москвы, а 9-й Апелляционный суд возвратил жалобу ответчику.

Спустя несколько дней после появления заявления о намерениях Волгоградский завод весоизмерительной техники второй раз за три месяца объявил технический дефолт по облигациям. Информация об этом появилась на сайте Центра раскрытия корпоративной информации, при этом чуть ранее системы проверки контрагентов предупреждали о намерении кредиторов обратиться с иском о банкротстве волгоградского предприятия.

Директор предприятия Евгений Остапенко заявил, что спор и с поставщиком, и с налоговой уже урегулирован.

— Они забрали деньги путем ареста счетов, — рассказал предприниматель. — У нас было очередное списание налогов, это наша любимая тема, а потом списание еще почти трех миллионов рублей с учетом пеней от всех этих металлоорганизаций. Мы, конечно, просили этого не делать, не вешать на нас букву «Б», потому что с ее появлением финансовая ситуация предприятия только ухудшается и оно фактически лишается принципиальной возможности выйти из какого-то тяжелого, кризисного положения. По сути у нас случился кассовый разрыв, и пока будут происходить такие события, когда с тебя сдирают три шкуры вне зависимости от того, что тебе что-то еще нужно для выживания, то банкротства избежать будет практически невозможно.

По словам господина Остапенко, самое непонятное в этой ситуации то, что кредиторы фактически сами не дают себе возможности получить выплаты в нормальном режиме, без банкротства.

— Просто потому, что в стране создана такая система — кто первый встал, того и тапки, — говорит предприниматель. — Кто первый подаст в суд, кто вперед обозначит свою позицию, запугав контрагента, тот и в дамках. Так это, к сожалению, работает. Мы планировали быстро собрать деньги на купоны, но из 7,5 миллиона заплатили только 1,3, и рассчитываем не допустить дефолта. Мы могли бы поработать, и, в принципе, все эти долги закрыть.

— У нас не настолько плохая ситуация, но все эти действия действительно приводят к «состоянию нестояния», и никаких способов защиты в этой ситуации нет. По закону, испытывая кассовый разрыв, ты обязан сам пойти и на себя подать заявление о банкротстве. Так придуман закон, иначе руководителю грозят кары вплоть до уголовной ответственности, — продолжает Евгений Остапенко. — Естественно, никто не будет сразу на себя руки накладывать, это противоестественно. Вот и мы пытаемся выгрести. Уже год выгребаемся. Плохо, хорошо ли, с переменным успехом, но выгребаемся и свои долги за, несмотря на всю ситуацию и с ключевой ставкой, и со всеми подорожаниями по увеличению налогов, всё равно тянем, да? И этой работой удовлетворяем кредиторов, пусть не так быстро, как хотелось бы.

В том же 2025 году мы выплатили огромное количество денег — 100 миллионов рублей, причем 60 из них — это только проценты, 40 — тело долга. Как бы мы ни просили хотя бы тело долга отодвинуть — не получилось. Банки нам навстречу не шли. Хотя мы бы прекрасно работали, даже несмотря на то, что налоги нас выдоили уже практически полностью. Корова настолько отощала, что ее скоро ветер будет сдувать. Но при этом мы все понимаем, что это налоги, что эти деньги тратятся на то, чтобы сделать Волгоград красивее.

По мнению господина Остапенко, банкам невыгодно давать кредиты предприятиям. Им нужна прибыль.

— А прибыль очень сложно получить от предприятия, у которого возникли временные сложности. Можно, конечно, куда-то сбегать, найти инвестора или обратиться в администрацию, написать письмо в Минпромторг и так далее. Но это всё нерабочая ситуация. И ты стоишь и думаешь — ты бы еще мог работать, но тебя фактически насильно толкают в банкротство и ты как загнанный заяц. Вроде ничего плохого и не делаешь, но поставщики, с которыми ты 10 лет работал и приносил им прибыль, начинают тебя душить наперегонки, даже если задолженность всего 150 тысяч рублей. У нас максимальный долг был три миллиона рублей. Вторая в очереди — эта, на 2,2 миллиона.

По словам предпринимателя, банкротство сейчас означает, что кредиторы не получат, по большому счету, ничего, с учетом необходимости оплаты работы конкурсного управляющего, с учетом того, что деятельность предприятия будет остановлена…

— Что от предприятия останется через два года? Ничего. Просто включат субсидиарную ответственность, а потом выяснится, что у учредителя ничего нет, что он живет в квартире, взятой в ипотеку. Наверное, тогда кредиторы будут сильно удивлены, скажут: «Зачем нужно было это банкротство? Платили люди 50 миллионов в год налогов, и пусть бы дальше платили. Зачем было их убивать?» Это никого не интересует. Мы получили от заказчика предоплату, и ее у нас сдернули в погашение долгов, пририсовав 22% НДС с этого удовольствия. Как это понимать? Ты платишь проценты, кредиты, еле-еле дышишь, а тебе еще сверху рисуют налог и говорят «ну ты молодец, дай государству дольку 22% дополнительных».

И когда разговариваешь с людьми, они вроде соглашаются, говорят, что всё понимают, что у всех кризис, что многих затронуло и кое-кто уже умер… Но когда просишь элементарно пойти навстречу — везде либо методичка, либо закон, либо запрет, либо безразличие. Не хотелось бы получить реноме негодяев. Да, мы рисковали, излишне кредитуясь, но когда мы всё это делали, кто же знал, что ключевая ставка будет 21 пункт? Сейчас она 14, плюс 5 — банка — итого 19% минимальный кредит для промышленности, но под эту ставку его никогда не получить. При условии, что во всём мире ставка 3,5%.

Руководитель предприятия уверяет — если заказчики отпадают, то предприятие сразу словно падает под гильотину банкротства, а занимаемые им территории превращаются в пустырь, который потом пытаются сдать в аренду.

— Давайте учитывать, что если мы покупаем высокодоходные, то есть высокорисковые облигации, то мы точно так же несем риск, что мы вкладываемся в рискованную в стране отрасль производства, а не в банки. Все облигации кто выпускает? Лизинговые компании, государственные банки и те, которые эти самые забирают деньги у допустивших просрочку кредиторов, то есть коллекторы. Вот это всё прёт. А найдите там на этой, на этой нашей бирже производителей? Можно посмотреть пример «РЖД», «КАМАЗа», «АвтоВАЗ» и так далее. Какая у них экономика? У них всё нормально, и продолжают как-то вот крутиться. А нам-то никто не поможет. Мы сейчас рассчитываем перекрыть этот дефолт, просто рассчитываем на заказы. Если они станут отпадать, то, наверное, мы не продержимся долго. Но будем бороться до победного конца.