«Здесь власть всё запрещает, а полиция сажает за анекдот»: игровой критик — о феномене Beholder и тренде на доносы

Отношение к авторитаризму и «культуре доносительства» в современной медиасфере чаще всего негативное: оба понятия давно ассоциируются с эпохами массовых репрессий прошлого столетия и известным романом-антиутопией Джорджа Оруэлла «1984». Особенно сильно эти темы задевают зумеров, часто ратующих за почти полную свободу слов и действий.

Казалось, что заставить их фанатеть от репрессий и войти в роль карателя просто невозможно. Это правда совершенно удалось сделать десять лет назад группе энтузиастов, чей проект прогремел на весь мир. Игровой критик Денис Паустовский решил вспомнить, как феномен «стукачества» попал в тренды и рассказал, почему в этом не было ничего плохого.

Назвать 2016 год депрессивным или угнетающим сложно, особенно в геймдеве. Напротив, он считается той самой золотой эпохой, когда игры делали, что называется, на совесть, а разработчики не стеснялись экспериментировать и пробовать новые форматы даже в многомиллионных блокбастерах. Впрочем, когда еще, как не в эру творческой свободы, появилась игра, в числе первых зародившая очень специфический жанр стратегий, у которого до сих пор нет официального названия, — Beholder.

Сам поджанр лично я называю «сталкерсимами» (stalking/слежка + sim/симулятор). Игры здесь объединяет общий принцип: информация — ключевой ресурс для сюжетной прогрессии. Геймплей буквально сводится к тому, что тебя, как в детективе, намеренно заставляют узнавать о героях игры и мире подробности разной степени «полезности», награждая за это хорошей концовкой или игровой валютой.

Существовало ли что-то подобное раньше, сложно сказать, однако смею предположить, что прародителем игры стала Papers, please, выпущенная двумя годами ранее. В ней игрок в роли таможенника изучал людей и решал, кто попадет в антиутопическую страну первого мира, Арстотску, а кому суждено остаться за «ленточкой». Сталкерсимом, она, конечно, не является, но что-то схожее с Beholder было. И там и там игрок был в позиции служителя и одновременно заложника режима, за которым оставляли выбор: быть верным власти и пресекать непослушание или ослушаться приказов и проявить человечность.

Beholder, к слову, была не единственным сталкерсимом, выпущенным в 2016 году. Двумя месяцами раньше вышла Orwell — игра с тем же принципом, но в куда более приземленном и классическом понимании. В ней игрок становится администратором одноименной системы безопасности по контролю за преступностью и терроризмом, задача которого — давать начальству информацию о потенциальных нарушителях, поимкой которых те оправдывают ужесточение слежки за людьми и ликвидацию анонимности.

Хоть многие последователи куда больше стремились к геймдизайну Orwell, остановиться хочется именно на Beholder. Как минимум потому, что лавры популярности в России получила именно она: десятки «летсплеев» и миллионы просмотров на YouTube.

Разработчик игры — Alawar, подарившая «Суперкорову» и «Веселую ферму», те самые игры детства. Не все знают, что студия эта, к слову, российская, прямиком из холодной Сибири. Отчасти это из-за того, что они (как и многие другие авторы) не делают свое гражданство частью маркетинговой кампании (как та же «Смута» за госбюджет). Правильно это или нет — оставим за кадром, однако из-за такого подхода у людей складывается мнение, что в России не делают нормальные игры. Хотя их делают, и довольно много. Но это отдельная тема.

Представьте себе сцену: подвал, детская кроватка, девочка, которая загибается в ней от осложнений простуды. Спасти ее может импортное лекарство — сироп от кашля из «недружественной» страны, который чиновники запретили покупать из соображений идеологической безопасности. Пока врачи в местной поликлинике советуют промывать нос с хозяйственным мылом, ее отец под угрозой ареста за измену родине, используя служебное положение, пытается достать контрабанду для умирающей дочери.

С такой сюрреалистичной сцены и начинается игра. Политических подтекстов искать здесь не стоит: время тогда было «зеленее», а использовать игры как идеологическую пропаганду корпорации и спонсоры только-только учились. Этим отчасти и прекрасна игра — ее можно проходить в абстракции от реальности как полноценное произведение (хоть отсылок тут, конечно, хватает).

Игрок здесь берет на себя роль коменданта в многоквартирном доме, чья работа — следить за соблюдением законов и запретов, которые чиновники добавляют почти каждый день. Директивы здесь разной степени суровости: по большей части они контролируют оборот «запрещенки», но есть и особо серьезные: на седьмой день игры гражданам запрещают плакать и собираться группами больше трех человек, а на девятый вводят эмбарго на любые разговоры о войне. Наказание — штраф или арест.

На игрока запреты тоже действуют. Хоть мы и приближены к власти, но принимаем роль связующего звена между госаппаратом и простым народом и доносить на него — наша работа, за которую нам платят. Всю игру нас ставят перед выбором: доложить о нарушениях законов в полицию, пойти человеку навстречу или же вовсе шантажировать его своим знанием. И на кону здесь стоит не только наша и чужая жизни, но и судьба собственной семьи, которую надо лечить, кормить и оберегать в непростое время войны и инфляции. И всё это, балансируя между лояльностью к властям, доверием жителей и тяжестью собственного кошелька.

Концепт, конечно, схож с другими сталкерсимами, но здесь «шкура» овцы в волчьей шкуре, которую дают нам примерить, ощущается как влитая. И дело не только в семье, которая будет платить в прямом и переносном смысле за наши ошибки. Расслабиться и обдумать все варианты выбора нам не дают: время постоянно движется вперед, каждый день приходится адаптироваться к новым правилам. И ждать тебя никто не будет: не успел — готовься к последствиям.

В любом сталкерсиме антиутопичный мир игры почти всегда окрашивают негативно сами разработчики. Это, впрочем, и логично, ведь абстрактная система здесь всегда выступает противодействующей силой, которая заставляет нас делать вещи, которые в обычной жизни мы бы назвали аморальными.

Можно ли назвать такие продукты руководством по доносам — вопрос риторический, однозначно нет. Однако существуют ли они лишь для того, чтобы тыкать пальцем в абстрактных чиновников, которые спят и видят, как жить народу?

Как было сказано выше, прелесть таких игр в том, что выходили они часто до того, когда медиасфера начала активно политизироваться, а потому никаких двойных идеологических смыслов (кроме исторических аллегорий в XX век) в основе своей не несут. Ведь мы не играем здесь роль того самого условного плохого чиновника.

Мы, по сути своей, невольные надзиратели, граждане такого же уровня, как и средний класс, но чьими руками ломаются судьбы и проливается кровь. И вопрос, который перед нами ставят, это не гуманность строгих мер и законов, а то, как далеко мы готовы преступить через мораль и принципы, когда нам прикажут это сделать? И грань свою здесь каждый находит сам.