«Мы скучаем по папе»: под Волгоградом девушка обвинила отца в сексуальном насилии, а теперь просит помощи Александра Бастрыкина

В городе Ленинск Волгоградской области 22-летняя Елена обвинила своего 41-летнего отца в многолетнем сексуальном насилии. Произошло это еще в январе, а спустя несколько дней девушка заявила, что ее показания были ложными. Но было поздно: ее отца уже отправили в СИЗО. Сейчас слова Елены и ее тети по отцовской линии противоречат и друг другу, и иногда — сами себе: из истории про желание «проучить» отца ситуация превратилась в манипулятивную схему с угрозами и неким мужчиной, который, якобы, хотел отомстить отцу Елены за отказ вернуть машину.

Во время первой встречи 22-летняя Елена рассказывала корреспонденту V1.RU, что она старшая из шести детей в семье. Отношения с родителями у нее были хорошие, а заявление на отца она написала из-за его пристрастия к алкоголю.

— Я написала заявление на отца. Хотела чуть-чуть проучить, — заявила V1.RU Елена. — Через неделю уже хотела забрать показания обратно, но следователь не дала мне этого сделать. Только через какое-то время был допрос, где я дала уже новые показания.

Однако, спустя несколько дней, Елена рассказала другую версию развития событий. И теперь, по её словам, подать заявление о сексуальном насилии со стороны отца заставил некий житель Ленинска, которого она очень боится.

— С отцом по мелочам ругались, бытовые ссоры бывали, но вообще отношения хорошие. Папа ко всем нам относился одинаково. Работал он в сфере ремонта, а мама — в кафе. Выпивал, наверное, из-за усталости. Периодами — несколько дней пил, потом бросал. В такие моменты просто больше ругался. Мы его пытались успокоить, но он отпирался. Был у него знакомый, Грачев, который часто раньше в гости приходил. С папой они выпивали иногда, а потом ссорились из-за машин. Последний раз была такая ссора, что чуть до драки не дошло. Наверное, он хотел папе отомстить. Поэтому Грачев заявление написал (Что Виктор совершает над старшей дочерью сексуальное насилие, прим.ред.). Причем там вещи были хуже того, что было в моих первоначальных показаниях. Откуда ему все это пришло в голову — понятия не имею. Мне он сказал, что если я заявление не напишу, то он найдет, за что и меня закрыть. Папу отправили в СИЗО в тот же вечер. Через три дня я хотела забрать заявление обратно, но следователь не дала мне этого сделать, хотя я говорила, что оно было написано под давлением. Грачев еще несколько раз, бывало, приезжал и угрожал, чтобы мы не забирали заявление.

Во время первой встречи Елена заявила корреспонденту V1.RU, что ее мама, Надежда, поверила в факт совершенного над дочерью насилия. Во время второго разговора Елена также поменяла позицию и на этот счет.

— Мама боялась угроз [от знакомого отца] Грачева, но при этом все же хотела забрать заявление. Она с самого начала не верила, что такое могло быть, — рассказывала Елена, — В следственном комитете все показания написали с моих слов, у мамы даже не спрашивали ничего: просто мое заявление от ее имени переписали. С папой мы сейчас связь не поддерживаем: нам следствие запрещает с ним как-то контактировать. Думаю, он сейчас в полнейшем шоке и не верит в происходящее. В последний раз я видела его в суде месяца два назад, когда продлевали меру пресечения: не могла даже поговорить с ним. Очную ставку нам тоже не устраивали, вообще ничего такого.

Корреспонденту V1.RU удалось поговорить и с тетей Елены, Светланой, которая по совместительству является сестрой оказавшегося в СИЗО Виталия.

— Я их семью знаю. Дети буквально на глазах росли, все друг другу помогали: то закрутками, то деньгами, — говорит Светлана. — Когда встречались, я никогда к родителям не подходила, всегда у детей: «Как дела? Как папа? Как мама?», и они мне все всегда рассказывают. Сейчас они немного рамки потеряли, разбалованными стали, без отца вообще все под откос пошло. При нем они все ходили в школу, а за 7 месяцев с мамой один племянник мой на второй год остался. Если бы папа был плохой, были бы и плохие дети: и неодетые, и необутые. Сейчас же маму они не слушаются, меня тоже не слушаются. У Вити и Нади отношения напряженные были, скандалы иногда. Но детей они не задевали.

По версии Светланы, Елена перепутала знакомых отца: тот, с кем Виталий дружил, и тот, кто с ним ругался — братья, но два разных человека.

— Витя очень хорошо дружил со старшим Грачевым, прям друг за друга горой были. Перед тем, как уйти на СВО, он продал Вите машину. Грачев младший, Вова, решил машину забрать, хотя до этого с Витей они знакомы вообще не были. Начались перепалки, да такие, что я просто в шоке была. Вова приезжал, угрожал, и в последний раз они переругались ужасно. Грачев грозил: «Я тебе устрою». Брат не хотел ему ничего отдавать, вот Грачев на следующий день пошел и написал заявление. Откуда он все это взял — непонятно. Витя дружил именно с его старшим братом, а с этим он никогда не общался. Полиция быстро забрала Витю.

Светлана уверяет, что Елена и ее мама в принципе не писали заявлений: им просто дали уже напечатанные показания, которые женщины подписали.

— Вова их привез в отдел, там им ни одного листа не дали прочитать: сказали подписать, они махнули головой и подписали. Что там написано, увидели только через четыре дня. Плюс, говорят, подписали пустые бланки. Потом ко мне прибежали: «Папу забрали». Я понять не могу, нормально же все было… Говорю: «Вы что натворили?» Сразу сказала, чтобы Лена в больницу сходила и справку принесла. Такого просто не могло быть: дети всегда на глазах, а следователи описывают все так, как будто Витя ее избивал, она вся в синяках должна быть. Он на детей орать орет, а ударить — нет. Лена, блин, всегда в топике ходила: если б были синяки, она бы их закрывала. По ребенку всегда видно, если что-то с ним делают: она была бы скованная, не отвечала бы, а так она всегда с улыбкой, никогда ее грустной не видела.

Забрать показания, по версии Светланы, женщинам мешал в первую очередь страх перед Владимиром и только впоследствии — отказы следователей.

— Сходила Лена в больницу, в заключении написано, что она девочка. А если она девочка, то что произошло? Они мне про этого Грачева, что боятся его очень сильно, потому что когда у него на днях брали показания, он им угрожал: Надю прям трясет всю, колотит — настолько она его боится. «Он мне бошку открутит, разбираться со мной будет». Это все, чтобы они показания не забирали. Я у них 150 раз спрашивала: было или не было? Если ничего не было, надо идти и говорить, как есть, всю правду. А Надя: «Не дай бог его фамилия выскочит, он меня просто…»

Помимо январской экспертизы, когда Елена посетила гинеколога, в марте была проведена другая экспертиза — с психологами и сексологом.

— Я наняла адвоката. Начали с ним копаться, разбираться, — говорит Светлана. — Я уже думать начала: вдруг у него с возрастом проснулось что-то… Мало ли, в жизни всякое бывает: стресс, дети, постоянный шум и гам, работа без выходных. Но в результатах, слава Богу, не обнаружено ни педофилии, ни склонности к ней. Тогда я уже им (Елене и ее маме. — Прим. ред.) говорю: «Вы чего добиваетесь, если этого не было?» Он же выйдет и в первую очередь к Наде придет. «Ну мы думали его подержат и отпустят». Вы в какой мир вообще попали?

Еще через месяц после этого, по версии Светланы, в доме семьи был проведен обыск. На тот момент Виталий якобы находился в СИЗО уже около четырех месяцев:

— В конце апреля после двух месяцев бездействия к ним приезжают на обыск. Прям при мне следователи суют документы подписать, в которых еще ничего не написано, а они (Елена и ее мама. — Прим. ред.) уже тянутся за ручкой. Понятых пригласили пьяных, белье детское забрали. Четыре месяца с задержания прошло!

Сейчас, по версии Светланы, никаких действий не предпринимается: ни со стороны следствия, ни со стороны супруги Виталия.

— Я по Лене сейчас вижу, что она осознала свою вину. Но такое ощущение, что ничего не произошло. «Мы хотим, чтобы папа дома был». Если вы его так любите, то зачем это все вообще? Могли бы сказать Грачеву: «Мы с тобой никуда не поедем». Но «нам сказали ехать, мы и поехали». В голове не укладывается!» — говорит Светлана, — Мне очень хотелось посмотреть, что за чудо такое там угрожает. А Надя мне про машину — и то соврала. «Я ее сдала на утилизацию», хотя, оказывается, продала. Она же в следствии должна быть! Так что теперь ни одному слову не верю. Единственное, за что я спокойна в этой истории — это результаты экспертизы.

Что же касается ситуации, связанной с проведенным у семьи 5 августа обыском и оказаннном на девушку давлением, то она обратилась с заявлением к председателю СК России Александру Бастрыкину.

Она просит главу Следственного комитета привлечь к уголовной ответственности следователей Среднеахтубинского и Краснооктябрьского отделов к уголовной ответственности за совершение в отношении нее противоправных действий, а также передать дело в отношении отца в другое подразделение для непредвзятого и объективного расследования.

Полная копия заявления есть в распоряжении редакции V1.RU.

Редакция V1.RU направила официальный письменный запрос в СУ СК России по Волгоградской области, уточняя на каком этапе сейчас находится следствие и есть ли основания продолжать держать отца Елены в СИЗО, а также прокомментировать заявления адвоката о нарушениях при проведении следственных мероприятий. Однако в пресс-службе СУ СКР по Волгоградской области комментировать ситуацию отказались, уверяя, что по ФИО обвиняемого и месту его проживания невозможно узнать, является ли он фигурантом какого-либо уголовного дела.

Между тем, как стало известно V1.RU, соседи отзываются о семье как не о самой благополучной. В качестве доказательства они приводят видео, на котором запечатлен заброшенный дом и множество истощенных и покрытых ранами кошек и собак. Соседи уверяют, что именно семья Елены бросила животных во время переезда. Подробнее об этом шокирующем инциденте мы писали здесь.

Душераздирающую историю рассказала хозяйка приюта для животных «Хвостатый дом» Яна Водолажская. К ней обратился волонтер из города Ленинск с просьбой приютить часть животных, брошенных хозяевами в пустом доме. Оставленные без присмотра, еды и воды, часть из них уже были изранены или истощены.

— На улице 42 градуса, они их бросили без еды и воды, закрыли калитку и ушли, — рассказывает волонтер из Ленинска. — Соседи, которые обратились за помощью, рассказывали, что семья там неблагополучная. Как я поняла, после жалобы соседей к ним приехала опека и дала им пару дней на улучшение жилищные условия: на видео, которые я присылала, эти «условия» отлично показаны. Они сняли где-то квартиру и съехали, бросив всех животных. Мы сутки прождали и начали их из-под калитки забирать.

За раз всех животных у женщины выручить не получилось, поэтому она обратилась за помощью в «Хвостатый дом». Однако на следующий же день, по словам волонтеров, когда ситуация получила резонанс, некто приехал на машине к старому дому, собрал оставшихся животных и вывез их в степь.

— Вчера я приезжала [туда] с участковым составить заявление и покормить собаку и щенков. И спустя два часа после этого звонит мне соседка и говорит, что животных забрали и выкинули в поле. Мы сразу же туда поехали, щенков забрали, а собаку так и не нашли — убежала, видимо.

Свои предположения о дальнейшей судьбе уголовного дела высказал известный адвокат Виталий Григорьев. И, по его словам, просто так забрать заявление в сложившейся ситуации не получится.

— В законодательстве предусмотрена уголовная ответственность за заведомо ложный донос. Здесь обвинение лица в совершении особо тяжкого преступления, наказание — лишение свободы сроком до трех лети. Если помимо показаний есть еще и искусственно созданные доказательства, то наказание может варьироваться до шести лет лишения свободы. Скорее всего, такое наказание ей никто не назначит, ограничившись условным сроком с учетом ее возраста и, возможно, обстоятельств, которые толкнули ее на такой поступок. Просто так забрать заявление не получится. Так можно сделать только по узкому кругу преступлений частного обвинения. В данном случае она написала заявление по делу о частно — публичном преступлении, включается государство и просто прекратить дело на основании отказа потерпевшей, нельзя. На практике обвинение по подобным статьям строятся на основании показаний потерпевшей и их производных. Поэтому необходимо будет указать следователю, почему не стоит теперь им доверять.

Виталий Григорьев рекомендует в таких случаях обязательно действовать совместно с адвокатом, который посоветует, как лучше поступить, чтобы минимизировать ответственность заявителя.

— Нужно обратиться к следователю с заявлением, в котором помимо прочего объясняется почему она пошла на этот шаг, почему решила это сделать. Она должна пояснить, что такого инцидента не было, всё равно всё будут устанавливать и проверять. Естественно, процесс не быстрый, потому что преступление, о котором она заявила, серьезное. На полиграф на ее месте я бы не пошел, потому что, во-первых, это не доказательство, а во-вторых, с момента заявления прошло много времени. Прохождение полиграфа дело исключительно добровольное. Но любое суждение специалиста может быть истолковано двояко. Возможно по делу будет необходимо проведение именно судебных экспертиз, что может принести свои положительные результаты. Скорее всего, будет повторный допрос семьи, в том числе самого отца. Рекомендую ходатайствовать о проведении очной ставки с ним, чтобы девушка при папе сказала: «Я тебя оговорила» и назвала конкретные причины, а он ответил, что никаких противоправных действий в сторону дочери не совершал и не планировал. Но в любом случае стоит советоваться только со своим адвокатом. Отмечу, что данные рекомендации действенны только в случае, если действительно был оговор.

Семейный адвокат и кандидат юридических наук, доцент Ваграм Давтян отмечает, что детско-родительские отношения часто изобилуют взаимными упреками и обвинениями юридического характера. Подобные конфликты способны перерасти в достаточно серьезные заявления, которые на практике, как и случае с Еленой и ее отца «забрать» невозможно.

— Обвинение в совершении подобного преступления имеет публично-правовую природу. Иными словами, присутствуют общественная значимость и интерес государства в защите прав человека и гражданина. То есть, прекратить уголовное дело в упомянутой сфере весьма не простая задача с точки зрения закона и практики. Это во многом объясняет затруднительность сложившегося положения отца Елены. К тому же, нельзя забывать, что дело уже приобрело резонанс, как следствие, находится под более пристальным взглядом надзирающих структур. Порой, в рамках внутрисемейных споров, поддаваясь эмоциям и/или чьим-то советам, люди совершают необдуманные поступки: дети пишут заявления на своих родителей, супруги — друг на друга, те, защищаясь, отвечают идентичным заявлением или обвинением в клевете.

Можно ли как-то обезопасить себя от заявлений, которые напишут ваши собственные дети на вас? Ваграм Давтян подчеркивает, что надежного на все «сто» способа нет и быть не может:

— Сейчас настолько стремительный темп жизни и информационное перенасыщение, что спрогнозировать поведение человека становится все сложнее и сложнее. Тем не менее, мы вправе рассчитывать на возможность предоставления определенных доказательств в том случае, если подобное несправедливое заявление все же поступит. Например, доказательства о надлежащем исполнении родительского долга: переписка, материальная поддержка, оплата услуг, направленных на развитие ребенка, непосредственное участие в его жизни и воспитании, лечении. Будут играть роль показания таких свидетелей как: воспитатели, учителя, друзья, соседи — то есть те лица, которые были вхожи в семью, были сведущи о внутрисемейном климате. Кроме того, могут учитываться и результаты соответствующей экспертизы, по результатам проведения которой было бы возможным сделать вывод, скажем, о психологическом портрете, предрасположенности конкретного родителя к подобным действиям, или наоборот — о склонности ребенка к фантазированию или обману.