«Маленькая Лена часто думает: „Какая же она крутая!“»: честный рассказ журналиста V1.RU о двух безумных годах в редакции

Как? Разве это было уже два года назад? Как время летит! Казалось, вчера было это первое задание — съездить на пожар. А через два года этот человек берется за темы, требующие не просто опыта, но еще самообладания, и порой — самоотверженности. Как ей при этом удается оставаться милой, улыбающейся, доброжелательной девушкой — расскажет сама Елена Рублева.

Старшие коллеги почему-то никогда не говорят о подобных датах, а для меня этот день настолько важен. Маленькая Лена 1 сентября 11 лет ходила в школу, потом Лена постарше 4 года 1 сентября ходила в универ. Но два года назад, почему-то именно в этот день, она зашла в офис на 7-й Гвардейской, 2, и почему-то вдруг стала Еленой Александровной.

Что было за этот год интересного? Поездка в Даниловский район. Там мы пробыли весь день. Побывали в заброшенном доме, где когда-то с семьей жил мальчик Женя, но в 6 лет его усыновила семья из Италии с помощью Надежды Фратти. Представляете, у нас изначально было ноль информации. Ничего не было абсолютно, только какой-то пост в «Одноклассниках», что итальянец ищет родную маму. Удалось не только найти дом, родственников итальянца, могилу его мамы, но и поговорить с самим итальянцем! И узнать трагедию этой семьи… Это было настоящее приключение и один из немногих текстов, которым я горжусь.

Поездка в Иловлю, где 15-летнего школьника обвинили в изнасиловании чиновницы. И тоже пост в «Одноклассниках», который наполовину был построен из слухов. Я несколько месяцев жила этим текстом. Пыталась найти людей, источников, кто мог бы хоть что-то знать об этой истории. Я замучила родственников, знакомых с вопросом: «У тебя есть кто-нибудь знакомый в Иловле?» Я приезжала с работы домой, ложилась спать, и мне снилась эта история, мне снились эти лица, которые в реальности отказывались от комментариев и усложняли мне работу. Мы тоже там провели весь день — и текст вышел. Мой любимый текст, который я собирала по частицам. Многое не получилось, но то, что получилось, — это такой алмазик!

4 января 2025 года, мое дежурство. За день до этого мониторю каналы, натыкаюсь на пост о прощании с погибшим участником СВО. Позже узнаю, что он погиб не в зоне боевых действий, а разбился в аварии в тот момент, когда ему звонит жена со словами: «Поздравляю, у тебя родилась дочь», причем произошло это рядом с памятником, который посвящен всем не вернувшимся солдатам… Я начинаю искать родственников, ищу подтверждения (сделать это в период новогодних праздников не очень просто), звоню главреду и взволнованно всё это рассказываю. Он тут же включается, находит подтверждение в полиции, и у нас получается материал… Теперь, когда я кому рассказываю про это историю, многие не верят и говорят, что это больше похоже на сцену из какого-то фильма.

Поездка в Калмыкию, где школьника довели до суицида. Предыстория. Я очень туда хотела поехать и привезти большой репортаж. Но ехать надо было срочно, а транспорта и водителя под рукой не оказалось. У меня начинается эмоциональное перевозбуждение, паника, я сажусь на пол в кухне редакции и не знаю, что делать. Обычно я стараюсь контролировать свои эмоции, но в тот день ничего не получилось. Хорошо, что главред взял всё в свои руки, нашел нам замечательного водителя, и мы поехали. Мы провели там почти весь день. Поговорили с мамой умершего мальчика, которая в конце из-за волнения и страха нас просто выгнала, мы искали героев, их соседей, мы ходили в школу, в администрацию, добывая информацию, словно голодные звери. Правда, поездкой в Калмыкию этот день не закончился. Мы приехали вечером, я додежуривала в редакции, и тут от коллеги прилетает новость, что еще один подросток, участник этой истории, умер… Ночные звонки в СК — это, конечно, то еще удовольствие. 25 марта вышел этот репортаж, за который позже мы попадем в одну из самых классных журналистских премий.

А еще были суды, стрельба в Петрове Вале, убийство судьи в Камышине, похороны молодого полицейского, смерть ректора на Мамаевом кургане, суициды подростков, поездка на «Метеоре», раскопки в Ленинском районе, неожиданная смерть учителя на Последнем звонке, 9 мая, когда мы вернулись домой ближе к двум часам ночи, а на следующий день мне дежурить… И столько всего было, мама дорогая…

Я почти разучилась плакать, у меня просто не хватает на это времени. Помню, в один из непростых рабочих дней, когда наложилось всё и сразу, я отписала приговор и пошла в комнату, чтобы немного посидеть и помолчать. Уже почти начала ныть, как прилетает новость, что рабочий на заводе погиб. И вот так, в слезах и соплях, пошла искать, звонить, выяснять и подтверждаться.

И если слезы стали для меня большой редкостью, то истерический смех всегда со мной. Самое ужасное, когда он проявляется в самых жутких моментах. Передо мной сидит женщина, рассказывает, как она дважды хоронила сына (в первые похороны она похоронила чужого человека), а у меня истерика начинается в виде нездорового неадекватного безостановочного смеха. И ты ничего не можешь с ним сделать. То же самое было и в Калмыкии, когда мы пытались записать кусочек видео, и получилось это сделать раза с 20, наверное…

Самые частые вопросы, которые мне задают в окружении (после, конечно, «когда замуж?»), «Как ты живешь?», «Как ты спишь?», «Что тебе снится?», «Ты не сошла с ума?». Не знаю. Мне кажется, это давно случилось, еще в самом начале. Хорошо, что в редакции такие же чокнутые, особенно некоторые, которым вечно всё мало. Которые лезут в самое пекло, которые ничего не боятся, которые предлагают идеи и помогают их воплощать, которые находят эксклюзивы и помогают с ними. Которые хотят, чтобы у тебя всё получилось, которые, наверное, единственные понимают, чем и для чего я всем этим занимаюсь, и как мне это дается. Вот без них бы у меня точно ничего не получилось.

Вот. Не знаю, как там Елена Александровна, но маленькая Лена часто про нее думает: «Какая же она крутая!»