«Мне в СК говорят: „Твоя жена будет следующей“». В Волгограде оставили в СИЗО обвиняемого в крупном вымогательстве блогера Ульянова — репортаж

Волгоградский областной суд оставил в СИЗО обвиняемого в крупном вымогательстве блогера и общественника Алексея Ульянова, который пытался обжаловать избранную меру пресечения в виде содержания под стражей до 2 февраля 2026 года. При этом в ходе заседания жена и адвокат блогера заявили о неправомерных действиях следствия, а сам Алексей Ульянов  — об угрозах в сторону семьи.

Перед началом заседания супруга Алексея Ульянова Елена рассказала корреспонденту V1.RU о состоянии мужа: совсем недавно ему сделали тяжелую операцию без наркоза.

— Голос хриплый. Его сразу же увезли [после операции], не дали время на реабилитацию, — вздыхает Елена. — Жаловался, что спина обострилась, — у него остеохондроз. Просил у меня таблетки, а туда [в СИЗО] всё, что врач ни прописывал, не разрешают. Я еще зайду, узнаю потом, что ему можно передать.

На самом судебном заседании информацию об обострившемся остеохондрозе подтвердил и сам Алексей Ульянов. Общественник присутствовал на заседании по видеоконференцсвязи, однако по правилам всё равно должен был встать, общаясь с судьей, чего не сделал. На вопрос судьи Марины Третьяковой о причинах, Ульянов ответил: остеохондроз обострился, спина болит, стоять тяжело. Голос при этом действительно был хриплым.

Адвокат Азиз Джарулаев считал невозможным рассматривать жалобу Ульянова без присутствия следователя и потерпевших. Однако прокурор отметила, что те были извещены о заседании должным образом, к тому же их присутствие не является обязательным. Судья поддержала прокурора.

По мнению адвоката, оставлять Ульянова в СИЗО слишком жестоко, поскольку состояние его здоровья вызывает опасения: общественнику нужно лечиться в больнице по месту жительства, а в месте ограничения свободы он не получает достаточной помощи. При этом в моменты, когда адвокат говорил о состоянии своего подзащитного или давали слово самому обвиняемому, Елена не могла сдержать слез.

Также Азиз Джарулаев заявил, что предмета преступления нет, как и доказательств того, что Ульянов занимался вымогательством у владельца ряда крупных компаний по торговле зерном Рашида Карсакова:

— Никаких сведений [от Ульянова], порочащих Карсакова, нигде не публиковалось, — подчеркивает адвокат. — Более того, в представленных материалах нет предмета преступления. Самих материалов, документально закрепленных, банально нет. Очные ставки с потерпевшими не произведены. Где предмет преступления? Вся ситуация сложилась из-за того, что мой доверитель обладал информацией о том, что выйдет передача. Касаемо тематики передачи обстоятельства были обнародованы. Всё это не является предметом преступления и не образует состав вымогательства. Фактически его сейчас убивают, — добавил адвокат, говоря о том, что Ульянов не может получить должной медицинской помощи в СИЗО.

Сам Ульянов рассказал, что его вынуждали сознаться в преступлениях, в которых его обвиняют, используя рычаги давления:

— Я прихожу в следственный комитет, мне говорят: «Твоя жена будет следующей». Это нормально разве?  — заявил Алексей Ульянов. — Почему я должен признаваться, если я не совершал ничего? Давайте я придумаю, только семью не трогайте.

О действиях со стороны следственного комитета подробнее рассказали Елена Ульянова и Азиз Джарулаев в перерыве судебного заседания, когда судья удалилась в совещательную комнату:

— Голова у него не соображает, голос вообще не его, — тихо говорит Елена. — Они его там просто убьют и всё. Я останусь одна с четырьмя детьми. Если, конечно, они и меня не посадят. А меня уже вызывали повесткой на допрос. Пугают статьей 158. Изъяли все документы обо мне на работе. Шесть часов опрашивали всех моих работодателей.

Ранее ряд анонимных телеграм-каналов региона сообщали со ссылкой на источники, что супруга Ульянова якобы была фиктивно трудоустроена в МБУ «Северное». По словам адвоката Азиза Джарулаева, теперь это пытается доказать следствие:

— Требовали сказать, что она работала фиктивно. А она фактически работала. Для них работа — это сидеть в офисе, а у нее выезды были: дороги смотреть, выявлять нарушения и так далее, — объясняет адвокат. — Руководство ее говорит: она работала. А они [работники следственного комитета] говорят, что не работала. Да как это возможно? Просто переубеждают работодателя, который поддерживает работающего у них человека.

Теперь же, по мнению супруги блогера, сторона обвинения пытается использовать семью как инструмент давления:

— Делают всё, чтобы его продавить, чтобы сознался. На него же нет никаких рычагов давления — только семья, и всё. Он бы в жизни не признался в том, чего не делал. Но вот в судебном заседании сказал, что готов придумать на месте, только чтобы семью не трогали, — говорит Елена Ульянова. — Я уже думаю, на кого мне детей оформить, потому что вот меня закроют, а ни бабушек, ни дедушек у нас нет. Я везде уже ходила, даже к Генпрокурору. Они же элементарно даже обвинения предъявить не смогли, потому что нечего.

При этом объединенная пресс-служба судов сегодня уточнила, что, по версии следствия, Алексей Ульянов не получал от 100 тысяч до 6 миллионов рублей, а только намеревался их получить.

«По версии следствия, начиная с 2020 года Алексей Ульянов, являвшийся пользователем сети „Интернет“, а именно администратором, модератором и автором ресурса, используя технические устройства связи, позволяющие осуществлять доступ в сеть „Интернет“, требовал от руководителей организаций и отдельных граждан, а также их близких лиц денежные средства за нераспространение порочащих сведений, — сообщила пресс-служба Волгоградского областного суда. — Суммы, которые Ульянов намеревался получать, варьировались от 100 тысяч до 6 миллионов рублей».

Ситуацию с обвинением блогера активно и порой эмоционально разбирали уже в региональных телеграм-каналах. Наиболее подробно это сделал анонимный телеграм-канал «Агент Волонтир», обозначивший наиболее важные моменты опубликованных заявлений и их возможные юридические трактовки.

«На заседании Ульянов, по сути, описал свою модель так:

• «Ни одному человеку я не говорил: давай я что-то не буду делать, а ты дашь мне за это деньги. Никогда»

• «Если я публикую за деньги что-то, то я не делаю так, что я не публикую за деньги. Есть только одна сторона»

• «Когда пишут, что кому-то заплатили за то, чтобы Ульянов не писал, а он всё равно пишет, — правильно, потому что я общаюсь с другим человеком, и он мне платит»

• «Дайлиденко за каждую публикацию мне оплачивал. Почему перестал писать? Потому что Дайлиденко посадили. Платить перестали».

В переводе с «судебного» на человеческий:

• Я не беру деньги у тех, про кого пишу, за «молчание».

• Я беру деньги у тех, кому выгодно, чтобы я писал.

То есть он сам описывает платный черный/серый PR, а не схему «заплати — замолчу».

А теперь вспомним, что такое вымогательство по 163 УК РФ в нормальном, а не газетном, виде.

По закону и по Пленуму ВС РФ:

• нужно требование денег/имущества/действий,

• это требование должно быть под угрозой (в нашем кейсе — под угрозой компромата, разгромных публикаций и т. д.),

• и для уголовки вообще не важно, заплатили потом или нет.

Пленум Верховного суда отдельно разъяснил: преступление считается оконченным с момента, когда требование под угрозой доведено до потерпевшего.

Не перевели ни копейки — формально всё равно «оконченное вымогательство». Вот почему 163-ю в адвокатской среде называют «резиновой». Достаточно одной жёсткой переписки типа «если не… то выпускаю вот это» — и дальше можно надувать от условки до 15 лет.

Что получается на стыке со словами Ульянова?

В плюс защите его речь работает так:

• он отрицает сам факт требований к потерпевшим: «требований никаких не высказывал»;

• деньги, по его версии, идут от третьих лиц, а не от тех, кого следствие считает «жертвами».

То есть картинка: это грязный медийный бизнес/гражданско-правовой конфликт, но не классическая схема вымогательства «плати за молчание».

В плюс следствию его слова играют по-другому:

• он признает, что у него коммерческая модель, где информация — это товар и инструмент давления;

• если в деле есть хоть одна переписка/аудио с формулой «хочешь, чтобы я перестал/не начал — нужны деньги»,

Эти признания легко притянут как «фон»: вот человек сам рассказывает, как зарабатывает на информационном давлении.

• по словам самого Ульянова это больше похоже на грязные медийные войны за деньги,

• для вымогательства по 163-й всё равно нужно показать конкретные требования под угрозой, адресованные потерпевшим,

• а история с тем, почему дело по 163 ведёт СК, хотя это классическая подследственность МВД, по-прежнему остаётся без внятного публичного ответа».

По завершении перерыва, судья Марина Третьякова огласила решение — оставить предыдущую меру пресечения без изменения: Ульянов пробудет в СИЗО до 2 февраля 2026 года. Когда слово дали обвиняемому, он сказал кратко:

— Ваша честь, я другого решения и не ждал. Спасибо.