«Я хороню неопознанное тело». Скандал на кладбище Волгограда, где мать погибшего на СВО бойца отказывалась хоронить сына без ДНК, — видео

В Волгограде похоронили не опознанные матерью останки погибшего на Украине в зоне специальной военной операции бойца. Ирина Слащева до сих пор сомневается, что в гробу находится ее сын: по фотографиям в морге она его не узнала, а результаты сравнительного анализа ДНК ей не предоставили. На похоронах настоял ее бывший муж, отец погибшего Кирилла. Сегодня они все встретились на Верхнезареченском кладбище. Показываем, что там происходило.

Напомним: 36-летний Кирилл заключил контракт после оглашения приговора за избиение и отправился на СВО в октябре 2024 года. Со слов его мамы, уже через месяц он считался пропавшим без вести. В начале мая ей сообщили: сын погиб, его тело находится в морге Ростова-на-Дону. Ирина поехала на опознание, но своего сына не узнала. Женщина добилась проведения ДНК-экспертизы, вернулась домой и стала ждать результатов. Однако на днях ей сообщили: гроб с останками уже привезли в Волгоград, а хоронить их будет ее бывший муж.

После этой публикации c корреспондентом V1.RU вышла на связь представитель гражданской жены погибшего, которая представилась Натальей Ивановой. С ее слов, у Кирилла есть четыре несовершеннолетних ребенка и бывшая гражданская жена. Подробности — в отдельном материале.

Со слов Ирины Слащевой, в военкомате ей сообщили о дате и месте похорон: 23 мая, Верхнезареченское кладбище, 09:45. Женщина вместе с сожителем приехала задолго до начала прощания. Боялась, что предполагаемого сына могут захоронить без нее. Мы встретились с ней на входе.

«Я сейчас хороню не своего сына, а неопознанное тело», — повторяла женщина.

Пока Ирина узнавала у сотрудников кладбища, не привезли ли тело, ее сожитель Роман рассказал, что на опознание в Ростов-на-Дону они ездили вместе. Мужчина рассказал, как это было с его стороны.

«Нас завели в кабинет. Большой монитор. Спросили: „Вы готовы?“ Показывают нам личные вещи Кирилла. Жетон, фотографии, прописной, банковские карты — почти в идеальном состоянии. Хотя тело и личные вещи при нем полтора года пролежали под дождем, снегом, солнцем. Как это могло сохраниться, притом что от Кирилла остались только кости? — спрашивает Роман. — Показывают фотографии на экране. Черный мешок, на нем разложен скелет, просто голые кости. Потом показали снимок челюсти, где почти нет зубов и есть один штифт. Ирина сказала, что у сына не было штифта и все зубы были у него на месте. Мы задаем вопрос: „А ДНК вы делали?“ Нам сказали: „Нет“. Мы начали спрашивать у представителя части, при каких обстоятельствах погиб Кирилл. Точного ответа никто не дал. Ирина сказала, что не опознала сына. Нам говорят: „Пишите отказную“. В смысле? Зачем вы нам подсовываете чужого человека? Где 100% доказательства, что это Кирилл? Начинается скандал. Нам говорят: либо вы сейчас забираете то, что вам дают, либо мы хороним тело в Луганске на Аллее Героев. После скандала нам сказали, что сделают ДНК-экспертизу. Ирина сдала тест. Мы готовы были ждать».

Пока мы разговаривали с Романом, Ирина подошла к представителю военкомата. Он ей сообщил: тело уже привезли на кладбище. Пока женщина бежала до нужной могилы, церемония прощания уже шла.

— Без меня, что ли? — говорит Ирина.

— Ира, только не кричи сильно, — успокаивает Роман.

Рядом с гробом стоял церемониймейстер, который говорил торжественную прощальную речь, отец погибшего Кирилла, которого за руку придерживала дама в черном, а также несколько женщин и мужчин, которых Ирина не узнала. Гражданской супруги, а также детей Кирилла на похоронах не было.

Ирина подошла к гробу самой последней и обняла его, хотя позже призналась: обнимала бойца, которого, возможно, сейчас тоже ищет чья-то мать.

«Это для сердца очень тяжело. Гроб опускают с останками, но не моего сына. Это больно очень», — говорит женщина в слезах.

Пока гроб опускали в яму, а военные производили выстрел, начался скандал из-за фуражки Кирилла, которую Ирина пыталась выхватить из рук бывшего мужа.

— Я ему всё оторву, — кричала Ирина, совершенно перестав сдерживать эмоции.

— Кому? — спрашивает дама в черном.

— Всем!

— Первая шеренга, кругом! — звучит голос военного.

— Во время опускания гроба будут произведены выстрелы. Соблюдайте, пожалуйста, спокойствие, — говорит церемониймейстер.

— Отойди отсюда, разошлась, — говорит Ирине одна из женщин.

— Вы заснимите, что человек после инсульта, а она кидается на него, — говорит дама в черном.

— А где полиция? — спрашивает одна из женщин.

— Если сейчас что-то с ним случится, я вас всех засужу — и тебя в первую очередь. Ты знаешь, что он после инсульта, что ты делаешь? Не подходи ко мне, — говорит дама в черном.

— Господи, Кирилл, прости, — слышится в толпе.

— Бессовестная вообще.

— А где же ваша совесть? Почему на опознание не приехали? — спрашивает Роман.

— Вы сюда приехали кричать или что? Человека хоронят, — сказал один из присутствующих.

— Вы что здесь устроили? — говорит один из тех, кто рыл могилу.

— Вот посмотрите, как она себя ведет, — сказала одна из женщин.

— А ты кто? Я мать, а ты кто? — не останавливалась Ирина.

Безобразную сцену удалось погасить церемониймейстеру и похоронной бригаде.

После захоронения все разъехались, так и не поговорив друг с другом и не узнав, кто кем кому приходится. Ирина подошла к могиле. На свежих венках можно увидеть надписи: «Любимому мужу от жены», «Любимому папе от детей», «Кириллу Слащеву от волгоградцев».