Красота и искусство или андеграунд и грязь: кто и зачем рисует на стенах домов в Волгограде?

Пройти или проехать по Волгограду, не зацепившись взглядом за какой-либо из арт-объектов сегодня почти невозможно. Они появляются на фасадах домов, в подземных переходах, на заборах, столбах и остановках. Одни видят в этом современную культуру и искусство, другие — хаос, безнравственность, позорную иллюстрацию безразличия к благоустройству города и культуре города-героя Волгограда. Разбираемся, кто рисует на стенах города и зачем они это делают.

Одним из тех, кто уже давно делает граффити на стенах, заборах и прочих серо-бетонных поверхностях города, уже давно стал основатель андеграунд-бара «Саботаж 214» Кирилл Новоженин.

— С годами стрит-арт и граффити, к сожалению, всё больше выходят из андеграунда, — сетует он. — Всё равно в России это до сих пор не воспринимается как полноценное искусство. Но, с другой стороны, появляются точки роста.

По словам Кирилла, паблик-арт — самая «официальная» форма, с которой сейчас сталкиваются горожане. Она наполняет пространство вокруг искусством: картинами, инсталляциями, скульптурами и перформансами и другими движениями. Это направление уходит корнями в прошлое, когда художники только начинали использовать общественные места для выражения своих идей и чувств. Сейчас, впрочем, это больше коммерческая история.

— Граффити — это не просто рисунок на стене, это форма общения, однако только внутри своего сообщества, — объясняет Кирилл. — Каждый художник-граффитист, или, правильнее, райтер, создает свой уникальный тег или шрифт, свою подпись с именем или никнеймом, которые понятны только «для своих» и стремится добиться узнавания и признания в группе. То есть в широкие массы никакой смысловой нагрузки граффити не несет. Расцвет этой культуры начался в Нью-Йорке, где уличные банды обменивались надписями, а позже начали посылать их друг другу на поездах. Сейчас подобная практика модернизировалась и нелегальный сегмент уступает творчеству и самовыражению людей.

Но нелегальность по-прежнему остается частью ДНК граффити. Участники сообщества не согласовывают свои рисунки, подвергаются риску быть пойманными и намеренно могут провоцировать конфликт, «помечая территорию».

Стрит-арт, в свою очередь, как рассказывает Кирилл Новоженин, — промежуточное звено между «официальным» и «нелегальным» творчеством. В нем заложен не просто художественный посыл и стиль, но и адресованный публике вызов.

— Посредством трафаретов и аэрозольной краски люди переносят изображение на стену. Техника и метод исполнения отличается от классического граффити, чем ускоряется выполнение работы, — говорит Кирилл.

В отличие от граффити, стрит-арт чаще обращен к широкой аудитории и поднимает социальные темы. Художники стремятся, чтобы их творчество оценил массовый зритель, а не только коллеги по тусовке.

Отдельно выделяются муралы — крупные изображения на фасадах зданий. Они заметны, согласованы с многочисленными комитетами и администрациями и воспринимаются большинством людей, как элемент официального городского благоустройства, а порой даже международной политики. Но в любом случае, как говорит Кирилл, все эти термины — часть одного целого. Паблик-арт — это как яблоко, стрит-арт — долька от этого яблока с косточками, а граффити — одна косточка.

Уже много лет занимается рисунками на стенах и заборах Волгограда и основатель городского граффити-комьюнити Геннадий Кирсанов. Он считает, что любое творчество имеет право на существование, а граффити — многогранное искусство. И это не только портящие вид «непонятные закорючки», но и красивые изображения со смыслом от профессиональных художников.

— Если граффити на протяжении стольких лет вызывает у общества такой широкий спектр эмоций, массу противоречивых мыслей и неподдельный интерес, то это, безусловно, искусство в чистом виде, — выражает свою позицию райтер.

Однако, рассуждая на вопрос об уместности расположения рисунков, Геннадий признаёт, что нужно учитывать контекст.

— Я считаю, что всему свое место и время. Мы не должны забывать о чувстве стиля, вкусе и определенной тактичности даже при самом бурном и нигилистическом самовыражении, — говорит он.

Сам Геннадий Кирсанов признаётся, что со временем уже научился спокойно относиться к тому, что его работы закрашивают.

— Раньше меня это очень сильно расстраивало, потому что в рисунок ты вкладываешь время и деньги. Сейчас понимаешь: это часть процесса, — говорит он. — Лично я не считаю, что работники ЖКХ — мои противники. Они просто выполняют свою работу и содержат город в чистом виде.

Он объясняет, что и в уличной культуре есть такое явление «бафф», когда службы благоустройства закрашивают поверхности с граффити. Однако, по его мнению, это лишь создает среду для нового самовыражения.

— В 2010 году, например, Волгоград был полностью черным. Всё в тегах, надписях, все трамваи черные. Хорошо, что ЖКХ обновляет город. Для обычного человека мы, условно, всё вокруг портили, — говорит он. — Порой только «закрашивания» выглядят хуже, чем надписи. Я хотел бы популяризовать андеграунд-культуру в Волгограде, чтобы она не умирала. Но и инструментов, и возможностей мало, поэтому наше сообщество на голову ниже, чем в других городах. И из-за этого, по общественному мнению, дети на улицах разводят грязь, а субкультура без разведения грязи уже таковой являться не будет.

Художник-монументалист Виктор Мызгин, который долгие годы преподает в консерватории имени Серебрякова, довольно посредственно оценивает городские граффити, но и не отрицает его влияние на искусство и культуру в целом.

— Некоторые образцы этого вида деятельности могут претендовать на причастность к искусству, но таковых, к сожалению, очень немного, — рассуждает художник. — И подавляющее большинство авторов этого направления тешат себя надеждой, что они «украшают» городскую среду, хотя их никто об этом не просит.

Виктор Мызгин придерживается мнения, что уличные рисунки не всегда уместны и не могут украшать собой городскую среду просто из-за несоответствия масштаба.

— Город большой, а рисунок маленький. Это может быть уместно в журналах или книжной графике, но в масштабе целого города — нет. Уличное искусство — нишевое направление, которое имеет влияние только в своих кругах, — считает он. — Всё в этом мире в той или иной степени подвержено взаимному влиянию. Однако влияние граффити и андеграунд-пространства на развитие современного искусства мало.

В полиции и вовсе предупреждают, что любые рисунки и надписи, нанесенные без согласования с собственником имущества или властями, считаются нарушением закона.

— За порчу фасадов домов, остановок, общественного транспорта и других объектов может наступить уголовная ответственность по статье о вандализме. Если такие действия совершаются группой лиц либо сопровождаются мотивами политической, расовой, национальной или религиозной ненависти, наказание становится более серьезным, — сообщили в пресс-службе ГУ МВД России по Волгоградской области. — Кроме того, подобные преступления в ряде случаев могут быть отнесены к экстремистской направленности. Речь идет о случаях, когда надписи или изображения содержат признаки вражды по отношению к какой-либо социальной, национальной или иной группе.

Пока одни видят в граффити грязь и хаос, другие — язык улиц и форму самовыражения. И, похоже, этот спор закончится не скоро: слишком разные смыслы люди вкладывают в одни и те же стены.