Охотник Николай Мухин оспорил штраф за стрельбу по БПЛА в Волгоградской области

История с охотником из отдаленного села в Волгоградской области, которого оштрафовали за попытку сбить украинский беспилотник, прогремела на всю Россию. На сторону Николая Мухина, который до последнего не верил в справедливость, внезапно встала вся страна и помогла оспорить решение суда. Кажется, что у истории этой хороший конец. Но за ним скрывается непростой путь борьбы Николая против абсурда, который перевернул его жизнь и мировоззрение с ног на голову. Побывали в селе Волково и узнали, как сейчас живет охотник, ставший знаменитостью. Как сейчас живет охотник Село Волково, где живет Николай Мухин, находится на самой границе Волгоградской и Саратовской областей. От города-героя его отделяют шесть часов пути на автобусе, а затем полчаса езды на маршрутке. Найти дом, где живет охотник, журналисту особого труда не составило: про борьбу Николая Мухина с судами знает каждый встречный. О случившемся местные жители рассказывают с улыбкой и долей иронии. Не обходится разговор без нелестных эпитетов в адрес властей. Люди не понимают, за что оштрафовали пенсионера. Николаю Мухину 66 лет. Живет он один, в небольшом доме на окраине поселка. Чем он зарабатывает себе на жизнь, догадаться не сложно: под забором у Николая стоит красный комбайн, напротив которого — размашистые поля, усеянные пшеном, подсолнухами и чечевицей. Однако фермером себя Николай не считает, скромно перекладывая все заслуги на сына. — Фермером я был с 2000-х годов, пока жена не умерла в 2022-ом. Я ее похоронил, и переоформил сразу все на сына. Но на поле как работал, так и работаю. Помогаю ему, — скромничает он при встрече с журналистом. Журналиста V1.RU он встретил по-деревенски, сразу же пригласив за обеденный стол. На небольшой беспорядок во дворе он попросил не обращать внимания. Следить за хозяйством у Николая не хватает времени: почти весь рабочий день, от рассвета до заката, он проводит в поле. — Надо же и вещи стирать, и пылесосить, и поесть приготовить, и много чего еще. Цветы я уже давно не поливал. Жена была, она всем хозяйством занималась. Сам не готовлю, некогда. Я могу только пожарить яичницу, она у меня классная получается. Кого не кормлю — всем нравится. Фотокамеры и внимания прессы Николай уже не стесняется — последние две недели телефон разрывается от звонков и сообщений. Первое время ему это нравилось: всегда был тот, кто выслушает о наболевшим. Однако охотник признается, что рассказывать одну и ту же историю после десятка интервью он уже подустал. — С одной стороны, уже надоели. Первое время не выпускал телефон из рук. Целыми днями звонили, — негодует он. — Один раз корреспонденты набрали меня в 9 вечера, и уже не выдержал: послал их и трубку сбросил. Понимаю, что у них работа, но я тоже человек работящий, дайте и мне отдохнуть. А с другой скучно стало. Теперь никто почти не звонит и не приезжает. «Нравится или нет, а кто работать будет?» Почти каждый день с утра и до позднего вечера Николай Мухин пропадает на ферме. за гигантскими полями он ухаживает вместе со своим сыном, который ныне стал главой их семейного КФХ. На ферме они работают в одиночку: в селе, где живут пожилые и пенсионеры, найти помощников невозможно. — Всего у нас 500 гектаров. Выращиваем подсолнечник, пшеницу и чечевицу. Пшеницу и чечевицу уже убрали, сейчас остался лишь подсолнечник.— У вас сезонная занятость? Летом трудитесь, а зимой отдыхаете?— И зимой есть чем заняться, если не лениться. Технику подремонтировать, снег почистить. Теперь сын глава, я ему как помощник. А кто ему еще поможет, если не я? Людей у нас нет, работать больше некому.— Все поуезжали из села?— Да и уезжать уже некому. Рождаемости нет. Если в мое время с нашего села в школе было два полных класса, то сейчас там учится один человек. Старые люди умирают, а молодых не прибавляется. Больно от этого, очень больно. Не то что деревни, целые районы становятся никому не нужны. Жалко мне Россию. Рабочий день у Николая начинается рано, в 4 утра. После кофе и легкого завтрака он садится на мотоцикл и осматривает владения, оценивая план работ на день. Примерно к 6 утра на ферму приезжает сын, и сразу же садится на трактор — чуть позже к нему присоединяется и Николай. — Часов до одиннадцати утра работаем, пока не жарко. К полудню он уезжает на обед, а как возвращается — дальше работаем, часов до 10 вечера, пока солярка не кончится. Нравится или не нравится, а кто работать будет? Людей у нас нету. Я как в 2012 году за этот комбайн сел, так до сих пор на нем работаю. Я с ума сойду, если дома буду сидеть. Хотелось бы только помощников найти. В таком темпе Николай со своим сыном работают почти без выходных. Каждый год им вдвоем нужно успеть засеять гигантские площади, а затем собрать с них урожай. Отдыхает фермер редко, но активно, время от времени выбираясь на охоту или рыбалку. По словам Николая, с ружьем наперевес по лесам Еланского района он ходит больше 30 лет. — Зарабатываем всегда по-разному. Все от цен зависит. Лет 10 назад мы продавали пшеницу по 8 рублей за кило. Сейчас приходится продавать за 7 рублей — и все равно никто не берет. И так же с подсолнухами. А цены-то за это время успели вырасти. И расходы тоже. Все дорожает. И сколько прибыли получишь, никогда не знаешь. «Было очень тяжело. Помощи ждать не от кого». В селе Волково Николай живет с рождения. От других поселков Волгоградской области оно отличается необычным для региона диалектом, на который обратит внимание любой турист: между собой односельчане общаются на русском языке, смешанном с украинским. — Это украинская деревня, — объясняет Николай Мухин. — Я и сам, пока дальше Волково не ездил, по-русски вообще не говорил. Это сейчас язык уже многие знают. Мы с женой, например, когда растили сына, сразу учили говорить его только по-русски. Сейчас в основном здесь живут старики, которых временами навещают дети и внуки. Много домов в селе стоят пустыми: после смерти хозяев, по словам местных, продать их родственники не могут, а иногда даже не пытаются — понимают, что никто не купит. Однако несколько десятков лет назад, когда в Волково работал колхоз, жизнь в деревне кипела. Когда будущий фермер закончил ленинградский техникум и отслужил в армии, то вернулся в родное село. Жизнь в городах, по словам Николая, для него сравнима с пыткой. — Если я еду в город, то болею. Не могу там даже два дня вытерпеть. Если когда занимался фермерством, приходилось ездить в Москву или Волгоград, то сейчас там вообще не бываю. Пару лет назад как-то ездил в санаторий в Крыму, так я там с ума сошел. На второй день хотел уехать, хоть путевка оплачена. Хочу домой до невозможности — хоть и понимаю, что тут никого нет. Какое-то время Николай успел проработать и в колхозе: сначала слесарем, а затем и трактористом. В это же время он встретил свою будущую жену Елену. Познакомился с ней, по словам Николая, он в еланской сберкассе, куда ездил получать зарплату. В 1988-ом они сыграли свадьбу, а в 1989-ом у супругов родился сын Саша. Спокойные годы у молодоженов длились недолго. К тому времени не за горами был распад СССР, переход на рельсы рыночной экономики, колхоз в Волково начал распадаться. Работники друг за другом начали увольняться. Кто-то уходил в коммерцию, а кто-то пытался сам заняться сельским хозяйством, арендуя поля и нанимая работников. Такие же мысли были и у Николая. — Я предлагал жене открыть в селе продуктовый магазин. Я тогда как раз возил в Москву помидоры на продажу. Но она отказалась, — вспоминает Николай Мухин. — Ну раз так, тогда я решил свое хозяйство организовать — как многие, кто с колхоза уходили. Было очень тяжело. Помощи ждать было не от кого, а денег не было даже трактор купить. Приходилось брать кредиты. Большой выручки с хозяйства не было, так как овощи продавал по низкой цене — иначе никто бы не брал их. У меня тогда не было даже ящиков. Приходилось брать их в аренду у соседа. Сын Николая пошел по стопам отца. С самого детства, как вспоминает фермер, тот помогал ему в поле. А когда вырос — поступил в аграрный университет. Все это время семейным хозяйством занимался сам Николай, пока в 2022 году не стало его жены. — Она умерла от кононавируса. В смерти ее все вокруг винят меня, как будто я ее заразил. Я не знал даже, что она болела. Она всегда много таблеток пила. Откуда мне понять, что с ней что-то было не так, если она не говорит? В душу я ей залезть не мог. Уже когда увидел, что ей стало хуже, вызвал скорую. Но было поздно. После смерти супруги, по словам Николая, местные жители от него отвернулись. Сразу после похорон он переписал все хозяйство на сына, а сам очень долго пытался смириться с потерей супруги. — Первые три года, как она умерла, каждый день ее поминал — по 100 грамм вечером выпивал. Вроде не много, а на душе как-то легче становилось. Нехорошая была привычка, — рассказывает Николай. — Соседка и ее дети со мной каждый день общались. Если бы не они, меня бы не было на этом свете. Они меня вытащили из дерьма. Не то, чтобы я бухал, но когда с тобой все перестают общаться, до того больно стало на душе. «Знал, что мне это не простят». Ночной покой, по словам жителей Волково, они потеряли в 2025 году — примерно с этого времени жителей села по ночам будил жуткий рев моторов. Его источник, как заявляют местные, они иногда могли увидеть прямо из окна — якобы настолько низко летели беспилотники. — Около года назад в соседнем селе дом повредило. Люди жили остались, слава боку, а вот крыша и внутри все разрушено, — рассказывает соседка Николая Мухина. — Очень страшно. Особенно когда по ночам жужжит — не знаешь, куда летит. А потом по новостям смотришь, как где-то люди погибли. В одну из таких майских ночей в 2026-ом от гула украинского дрона проснулся и Николай Мухин. Он говорит, что в такие моменты всегда звонит в «112», в надежде предупредить соседние районы о надвигающейся угрозе. — Я всегда звоню предупредить, чтобы эти дроны в Саратовской области хотя бы ждали. Потому что одно дело, когда никто не знает о надвигающейся угрозе, и совсем другое, когда эти дроны уже ждут, — рассказывает Николай Мухин. Своей привычке в ту ночь Николай не изменил. Пока он пытался дозвониться до экстренной службы, то услышал приближающееся жужжание — в этот раз прямо над своим домом. Не медля ни секунды, он схватился за ружье и попытался подстрелить вражеский беспилотник. — Армейскую службу я проходил в 333-ем мотострелковом полку. Он на тот момент дислоцировался в Чехословакии. Командование перед нами ставило задачу: в случае агрессии, задержать потенциального противника на 30 минут. И хоть я был простым солдатом, я надолго запомнил это. И когда я шел за ружьем — я знал, что я делаю. Знал, что меня накажут, что мне этого не простят. Это не было запланировано, просто автоматически появилась мысль: если я вдруг собью дрон, то он не нанесет вред России. Удалось ли Николаю попасть по дрону — он не знает. Он предполагает, что пуля могла достигнуть цели, но не задеть важные части дрона — поэтому тут продолжил свой полет. А может выстрел попросту затерялся в ночном небе. Так или иначе, звук услышал дежурный «112», который как раз в этот момент принял вызов от Николая. — Оператор начала меня спрашивать: «Это вы стреляли?». Ну да, я. «А разрешение на оружие есть?» Есть. Ну и все. Звонок завершился, а я еще какое-то время по дронам стрелял. Только собирался идти обратно спать, ко мне полиция приехала. Забрали оружие, забрали лицензию и даже телефон.— А почему вообще вы решили стрелять по дрону в этот раз?— Так он прямо над моим домом полетел. До этого они в полях всегда летали, но я же не буду сидеть и караулить их там по ночам.— И как полицейские отреагировали на случившееся?— Нормально, приехали и уехали. Не грубили, даже голос не повышали. Я на них и не обижаюсь, они делали свою работу. Сигнал о стрельбе был — они обязаны отреагировать. Они же не знают, по дрону стреляют или в человека? Большой штраф и изъятие оружия В следующем месяце Николая пригласили в мировой суд. Поначалу он надеялся, что судьи отнесутся к нему не слишком строго. Но когда мировой суд вынес свое решение, а Еланский районный оставил его в силе — вера опытного охотника в справедливость сильно пошатнулась. — Честно говоря, мне казалось, что судья будет ко мне благосклонен. Думал, что поймут, поддержат. А когда я в зал зашел, и ко мне начали придираться, то сразу понял — мне не повезет. Так и получилось, — говорит Николай. За стрельбу в неположенном месте (20.13 КоАП РФ) Николая Мухина наказали штрафом в 40 тысяч рублей и изъяли охотничье ружье. Свое решение судьи аргументировали наличием рисков трагедии: сбитый дрон мог устроить пожар или упасть в чей-то дом. С решением суда, как и со штрафом, Николай Мухин был не согласен. — Мировой суд дал мне штраф 40 тысяч рублей. А у меня пенсия-то всего 22 тысячи. На что я буду жить? Я на пенсии, не работаю, все хозяйство у моего сына. Я не могу вам эти деньги так сразу отдать. А на что я жить буду? Но меня на суде даже слушать не хотели. «Дело не в деньгах, а в принципе» Хоть местные жители единогласно поддержали Николая Мухина, сам охотник признается, что бороться против бюрократической машины ему пришлось в одиночку — помочь ему или открыто высказаться о происходящем никто, кроме его адвоката, не решился. — Дело было даже не в деньгах, а в принципе. Почему я должен был платить за то, что захотел сбить беспилотник? Я себя считаю невиновным, — утверждает охотник. — Глупо это все. Вас [речь про судей, — прим. ред.] для чего посадили? Чтобы вы ситуацию оценивали объективно, разобрались в ней. Ну придите сами посмотрите траекторию полета дрона, что никаких школ и домов там нету. Только река, лес и поле. Но это никому не было интересно. Наклонить весы Фемиды в пользу Николая помог общественный резонанс. После того, как о ситуации рассказали журналисты V1.RU, она вышла на федеральный уровень. В защиту охотника высказались даже Владимир Соловьев и Маргарита Симонян. Главред RT даже предложила оплатить этот штраф из своего кармана. Не остался в стороне и губернатор Курской области: Александр Хинштейн даже предложил охотнику вступить в ряды «БАРС-Курск», хоть Николаю и пришлось отказаться. Почти сразу же после случившегося апелляцию принял к рассмотрению Волгоградский областной суд, и 20 августа отменил постановления и штрафы. «Раньше такого не было» Прецедентом случай стал не только для общества, но и для российского законодательства: по мнению адвоката Романа Гребенникова, ситуация наглядно показала, что депутаты законотворцы не успевают оперативно подстроиться под новые реалии, в которых вынуждены жить простые люди. «Мы живем в таких обстоятельствах, где имеется потребность сбивать БПЛА в границах населенных пунктов и крупных городов, где есть промышленные предприятия. Но почему тогда у нас привлекают к ответственности человека, который эти беспилотники пытается сбить? А потому что наше законодательство попросту не адаптировано под новые реалии. Наша страна только входит в положение, когда боевые действия так или иначе влияют на тыл. Ведь раньше беспилотники не атаковали тыловые зоны страны и ракеты не целились в наши промышленные предприятия. И страна столкнулась с подобным впервые со времен Великой Отечественной войны. Именно поэтому гражданское законодательство не успевает за изменениями обстановки: оно закрепляет уже сложившиеся правовые отношения, но не работает на опережение. А необходимость изменений законодательства назрела. И последний случай — тому явный пример. Сейчас люди начали задаваться вопросами: а можно ли применять охотничье оружие против БПЛА в целом? Если да, то в какой степени, каким образом и при каких обстоятельствах? И на эти вопросы должно отвечать именно законодательство». А что сейчас? После громкой победы Николай Мухин стал местной знаменитостью. На улице его то и дело узнают местные жители, поздравляя с успешной апелляцией. Кроме Хинштейна, в добровольческие отряды его пригласил и Дмитрий Рогозин. Но бросать хозяйство и куда-то ехать охотник не планирует. Вместо этого Николай теперь почти во время каждой беспилотной опасности выезжает в поле и высматривает беспилотники. Ружье ему благополучно вернули, так что теперь он планирует закончить начатое. — Не нравится мне такой нехороший конец. Вроде бы я и победитель, но все равно некоторые обвиняют, что дрон я так и не сбил. Хочется приблизить продолжение истории и закрыть, так сказать, гештальт. В разговоре с журналистом V1.RU Николай Мухин признался, что случившееся сильно повлияло на его психику и мировоззрение. — У меня внутри как будто все перевернулось. Только не могу понять, что именно. Вроде бы адекватный человек, все соображаю. Но чувство появилось, как будто что-то не так. Я был готов к негативному концу этой истории, а тут все так неожиданно перевернулось. И люди начали ко мне с сочувствием относиться, — рассказывает Николай. — Да, я очень рад такому завершению и благодарен всем, но я сам не могу понять, что со мной творится. Словно я в каком-то тумане.