Показываем, как живет пенсионерка из Волгограда, в слезах молившая Путина включить ей отопление

К президенту Российской Федерации от отчаяния обратилась 90-летняя пенсионерка из Волгограда. В слезах бабушка умоляла Владимира Путина помочь ей уехать из аварийного дома, где она с парализованным сыном замерзает без отопления. Ролик с бабушкой быстро стал резонансным. Журналисты V1.RU нашли эту женщину — и оказалось, что она далеко не единственная, комму приходится выживать в коммунальном аду. Побывали у нее в гостях, чтобы показать нечеловеческие условия, в которых жители аварийного дома почти 10 лет ждут обещанного расселения. «Никому мы не нужны» То самое видеообращение появилось в соцсетях в начале ноября. В ролике пожилая женщина обращалась за помощью к Владимиру Владимировичу, сбивчиво рассказывая о том, что из года в год терпит холод в квартире, временами срываясь на плач. И жаловаться на это некому: от старого дома отказались все управляющие компании. — Сегодня я звонила в 112. Мне сказали, что ничего не могут сделать, потому что нас никто не обслуживает. Никому мы не нужны, — жалуется пенсионерка. Найти бабушку из того самого видео помогла ее внучка Евгения. Она и была автором идеи обратиться к президенту России. Девушка признается, что видео было последней надежной не только их семьи, но и других жителей дома на Бахтурова, 21. Пенсионерку из видео зовут Ираида Зайцева, в этом году ей исполнилось 90 лет. Живет она в квартире на втором этаже, и на улицу почти не выходит. Все из-за возраста и гигантской опухоли, которая уже несколько лет растет на ее правой ноге. Даже по дому она перемещается с большим трудом, а каждый шаг отдается адскими болями. — Мне еще лет 10 назад предлагали делать операцию. Я боялась, что наркоза на выдержу, — вздыхает пенсионерка. — А теперь уже ничего не поделать. Врач говорит, что в этом месте сосуды, и если вырезать опухоль, то я без ноги останусь. А она растет и растет. Хожу кое-как, постоянно спотыкаюсь из-за нее. Нога болит ужасно. О себе женщине заботится некогда. Почти весь день она хлопочет вокруг своего сына Анатолия. Тому сейчас за 40 — возраст, который у мужчин считается еще расцветом сил. Но без помощи мамы или племянницы он теперь не может даже встать с постели: его левую половину тела полностью парализовало. — Он под Магаданом работал, токарем шестого разряда. Это же вахта, у них смены по 13 часов без выходных, и так 3 месяца, — вспоминает бабушка. — Он за здоровьем своим не следил, а у него давление. Прихватило у него поясницу, его домой отправили отлежаться. А там поселок маленький, людей почти нет, и нам он ничего не сказал. Так и лежал от там до последнего, пока в реанимацию не увезли. По словам Ираиды, за Уралом у ее сына осталось четверо детей — но никто из них не решился позаботиться об отце. Ей пришлось продать частный дом и самой ехать в Магадан. Только перевозка Анатолия в городе-герой стоила 300 000 рублей, не говоря о расходах на лечение с таким серьезным диагнозом. Слушая рассказ матери, Анатолий сам начинает рыдать — от беспомощности положения, в котором он оказался к середины жизни. Им обоим страшно не только жить в доме, где пол и потолок валятся на глазах, а ситуации, если Ираиде станет плохо, и Анатолий останется один — в подъезде, где заселены только три квартиры. — Мне внучка помогает очень хорошо. Она работает 2/2, и каждый выходной ко мне приходит. Продукты покупает, лекарства, Толю поднимает, — рассказывает бабушка. — Как у правнучки школа заканчивается, она тоже прибегает всегда. В дни, когда внучка работает, Ираида Зайцева пытается справляться сама: лепит пельмени, лечит Анатолия, меняет ему постельное и даже моет его. Правда, горячей воды в их квартире уже давно нет, поэтому бабушке приходится кипятить и таскать тяжелые кастрюли. А поднимать тяжести она и сама почти не может из-за перенесенного инсульта. Но несмотря на трудности, Ираида Зайцева пытается не отчаиваться. В город-герой она еще полвека назад переехала из Урала, сама делала ремонт в квартире, и в 90-е кормила свою внучку с ребенком, когда ее бросил муж. По образованию Ираида экономист, поэтому долго работала бухгалтером, завхозом и даже снабженцем. А когда вышла на пенсию — продолжала за деньги мыть подъезды в окрестных домах. К слову, свой подъезд Ираида Александровна моет до сих пор, хоть ей и тяжело ходить. Правда, теперь уже делает это за бесплатно. — Я просто грязь не люблю. Потихонечку мою, за стенку придерживаюсь, — рассказывает Ираида Александровна. — У нас нет уборщицы, но мыть-то надо. Да даже когда была, я за управляющую компанию всё мыла. «Я умру, а он будет лежать три дня» Когда речь заходит о коммунальных проблемах, у Ираиды наворачиваются слезы. Дом, в котором она живет, в этом году остался без отопления. Обогревателей у нее в квартире нет, и спасает от холода только газовая плита: бабушка включает все конфорки и распахивает духовку, чтобы прогреть комнаты. Оставлять плиту в таком состоянии приходится и ночью. Каждые несколько часов женщина подскакивает и несется к плите — проверяет, не потух ли огонь. Признается, что боится таким образом задохнуться от бытового газа. — Каждый раз боюсь, чтобы газ не выключили. — объясняет женщина. Но отопление квартиры еще полбеды. По стене гостиной пенсионерки расползается пятно черной плесени. Растет она на стене, которая пропиталась влагой от испарений затопленного подвала. Все настолько серьезно, что грибок разросся уже и до второго этажа, где живет Ираида. В таком же состоянии и деревянный пол, который идет буграми под линолеумом. из-за течей на ржавых трубах Ираиду и других жителей дома регулярно топит сверху, а старые доски не выдерживают такого стресс-теста и начинают гнить. Однажды квартиру пенсионерки капитально топило пару лет назад. Ремонт, естественно, делался за свой счет, силами самой Ираиды Зайцевой и ее внучки, которая единственная помогает бабушке и ее парализованному сыну. Администрация и соцзащита, по словам семьи, пока только обещают, что вот-вот все будет хорошо, и надо немного подождать. — После видео приходили из соцзащиты, обещали сиделку оформить. Но что она сделает? Толю надо таскать, подмывать, а они больше 5 кило поднимать не могут. Да и не будут же они тут весь день сидеть — жалуется бабушка. В каких условиях живут люди По документам, дом на Бахтурова, 21 признали аварийным еще в 2017 году. Уже на тот момент состояние его износа оценили на 80%. Очевидно, что спустя девять лет все стало только хуже, но вот переселять отсюда, как заявляют жители, чиновники никого в ближайшее время не планируют. — Деньгами нам помогать не нужно, нам бы только бы переехать поскорее, — говорит Ираида Зайцева. — Нас переселить обещали сначала к 2017 году, потом к 2020-му, потом к 2022-му, а теперь к 2034 году обещают. За эти девять лет отсюда успели сбежать все, у кого была такая возможность. И «сбежать» в данном контексте — не фигура речи. Жить в доме остаются только те, у кого нет финансовой возможности уехать, или еще есть силы бороться с администрацией. Убегать из аварийного дома вынуждает и страх за свою жизнь. По словам Евгении, у соседки по их пролету после потопа в квартире обвалился потолок. Попасть внутрь и увидеть эту картину мы не смогли, но поверить на слово нетрудно, учитывая общее состояние здания. Сейчас в доме нет ни горячей воды, ни отопления. Трубы настолько прогнили, что при запуске ресурса они текут и на чердаке, и в подвале. Текут там, к слову, не только трубы ГВС: в этом году тут сорвало канализационный стояк, и туалетные стоки теперь выливаются прямо в подвал. — У меня окно прямо под входом в подвал, и вся вонь идет ко мне. В январе муж менял пол в туалете, потому что он полностью прогнил от влаги и просел, — рассказывает Юлия, жительница дома. — Скидываемся всем домом, нанимаем рабочих, и пытаемся сами трубы делать. Мой муж и сам туда постоянно лазает. Обычно в подобных ситуациях жильцы обращаются в УК. Та иногда хоть и с опозданием, но латает все протечки. У дома на Бахтурова, 21 сейчас управляющей компании нет — она обанкротилась после иска от жильцов. Новую УК по какой-то причине администрация к дому не приставила. — Видите пятно? — показывает жительница на фасад. — Оно с прошлого года не просыхает, когда нас топило. Эта стена промокла изнутри. Из-за влаги в том числе тут все рушится. Здание уже покрылось трещинами, и постепенно разрушается от влаги и старости. Предыдущая УК пыталась замазать какие-то сколы, но на практике помогает это не сильно. А если учесть, что в регионе стремительно холодает, то зимой без отопления людям тут придется выживать. При условии, что дом не «сложится» раньше этого времени от своего износа. — Камни с балконов уже осыпаются. Летом я гуляла тут с собакой. на меня чуть кусок не упал, — говорит местная жительница. Квартиры есть, но денег нет? После видеообращения в администрации Волгограда началось движения. К жителям тут же выдвинулись госслужащие с новыми обещаниями и ответами на письма, которые жители тем неоднократно писали. Разослали обращения чиновники вообще всем — в том числе людям, которые умерли продолжительное время назад в ожидании квартиры. И дом № 21 на улице Бахтурова — далеко не единственный, который нужно расселять. Данные сервиса «Confederator», который отслеживает статистику по МКД в России, показывают, что на начало 2026 года каждый десятый многоквартирный дом в Волгограде считался аварийным (12,4%). Это даже выше, чем в среднем по региону (7,8%). Если дом признан аварийным, то по закону его обязаны расселить в порядке очереди. А расселять людей есть куда: согласно данным «ДОМ.РФ», новостройки Волгограда сейчас сдаются наполовину пустыми, и застройщики попросту не могут продать значительную часть квартир, потому что люди не могут их себе позволить. Конечно, рано или поздно аварийные дома в городе расселяют. Скорее поздно, если смотреть на Бахтурова и другие примеры. Переезд волгоградцев обычно оплачивается по региональной программе «Переселение граждан из аварийного жилфонда». Судя по открытым данным, на период 2026–2027 годов на нее заложили 4 миллиарда рублей. Много это или мало, можно понять только в сравнении. Даже по очень грубым подсчетам, если делить эту сумму на усредненную цену однушки в 40м2, то эквивалентна она 800 таким квартирам. Это при учете, что в одном только трехэтажном доме на Бахтурова, по открытым данным, 27 квартир под расселение. А менять аварийное жилье по установленным правилам можно только на эквивалентное по квадратуре. Бюджетные средства в регионе тратились на другие приоритетные задачи. Например, на перекладывание плитки на площади Павших Борцов за почти 300 миллионов рублей, которую многие жители называли нецелесообразной. Или на реконструкцию Привокзальной площади за 200 миллионов. И пока местные блогеры будут гулять по центру со стаканчиком кофе и благодарить губернатора за благоустройство, Илаиде Александровне и десяткам других жителей придется мерзнуть в своих квартирах, надеясь лишь на переселение хотя бы к 2029 году. Или на вмешательство Владимира Путина и Александра Бастрыкина, которым почему-то приходится решать проблемы Волгоградской области вместо региональных властей. Справедливости ради, проблема аварийного жилья не уникальна для Волгоградской области. Еще по данным ТАСС от 2024 года было известно, что в аварийных домах живет не меньше миллиона россиян. При этом, как пишут эксперты, главная проблема программы переселения не в финансировании, а в приоритетности — чиновники обычно не учитывают, кому их жителей новое жилье наиболее необходимо.