Коптильщика рыбы закопали заживо ради признания в убийстве. Следователи отказались возбуждать уголовное дело — видео

Эхо прошлого. Для жителя поселка Новосемейкино Самарской области Андрея Лямина это словосочетание носит личный характер. 15 лет назад его подозревали в убийствах, но в итоге отпустили на свободу. Однако летом 2025 года к нему снова возникли вопросы у полицейских. Правда, методы, которыми оперативники хотели узнать ответы, нельзя назвать цивилизованными. Андрей Лямин согласился рассказать свою версию событий нашим коллегам из 63.RU.

Новосемейкино — поселок городского типа в нескольких минутах езды от Самары, он относится к Красноярскому району. По данным на 2021 год, его население едва превышает 10 000 человек. Часть местных жителей уезжает на работу в областную столицу, другие трудятся здесь же. В остальном уклад в Новосемейкино почти ничем не отличается от жизни в провинции.

В 2010 году здесь произошли три убийства. В начале февраля погиб таксист по фамилии Михайлов. Через месяц — местная жительница Ольга Конопля. А в конце октября 2010 года — Галина Никитина. С одной стороны, связи между этими тремя преступлениями нет. Но тогда следователи заподозрили в причастности к преступлениям 22-летнего местного жителя Андрея Лямина и его младшего брата Михаила.

— Никитину я знал. Ну как знал, знакомы были. Я был выпивший, она тоже. Познакомились, туда-сюда. Я предложил ей, мол, давай я выпивку возьму, приду вечером, посидим. Она говорит: «Мужа не будет, приходи». Я пришел, посидел и ушел. Уже потом от наших оперуполномоченных узнал, что Никитину убили, — вспомнил Андрей Лямин.

Как рассказал сам мужчина, полицейские задержали его осенью 2010 года. Первый допрос проходил в отделении, расположенном на улице Мира.

— Меня, естественно, забрали в наш отдел. Привели на второй этаж. Там показывают фото, мол, знаешь ее? Я говорю, что знаю. Несколько раз ударили и морально давили в основном, — признался сельчанин.

Полицейских интересовали обстоятельства убийства Галины Никитиной. По словам Андрея, в итоге ему пришлось «признаться», что преступление совершал не один. Якобы ему помогал младший брат Михаил и их общий знакомый по имени Надир. Последнего задержали сразу же, так как после допроса полицейские поехали к подозреваемому домой. А Михаил Лямин приехал к силовикам сам вместе с отцом.

Троих фигурантов уголовного дела допрашивали в Следственном комитете Самарской области. После их по решению суда арестовали. О времени, проведенном в СИЗО, Андрей Лямин вспоминает коротко.

— Мы там пробыли где-то полгода. Каждый месяц нас возили в суд. Там судья спрашивал, причастны ли мы. Я отвечал, что ничего не знаю и признался под давлением. Миша и Надир говорили то же самое. Через несколько месяцев приехали другие опера, уже не красноярские. Они начали выяснять, где Конопля и таксист. Я им отвечал, что не знаю их, неизвестные мне лица. Опера мне рассказали, что Оля Конопля местная, семейкинская. А таксист с Волжского, — рассказал Андрей. — Допрашивали, но ничего не записывали. Не давили почти. Так, один раз подзатыльник дадут, да и всё.

К тому моменту уже у всех трех подозреваемых появились адвокаты. Вскоре в расследовании дел произошел неожиданный поворот.

— Мне адвокат говорил, чтобы я не переживал, мол, всё будет хорошо. Мы составили заявление, что я желаю сотрудничать с защитником. Он меня заверил, что дело как бы недоказуемое. И числа 11 ноября нас привезли в суд в последний раз. Судья у обвинителя спрашивает: «Что вы их сюда возите? Всё, дело закрываем, людей отпускаем». Ну и нас привезли обратно в СИЗО. Следователь мне сразу сказал, что так дело не пойдет, дело он не оставит, все равно добьется своего. Потом приехал адвокат. Он сказал, что уже сегодня вечером поедете домой. Я ему не поверил, мол, как такое возможно. Вернулся в камеру, у ребят спросил, возможно ли такое? И ближе к вечеру меня вызывают с вещами на выход. Нас выпускают. Мы взяли такси, попросили телефон, позвонили бабушке. Сказали ей, что все втроем едем домой. Надира мы высадили в Новосемейкино, а сами поехали в Водино.

После возвращения домой Андрей Лямин еще раз встретился с местными оперативниками. По его словам, полицейские уточнили, как дела у бывших подозреваемых и устроились ли они на работу. После утвердительного ответа силовики больше мужчину не беспокоили.

На наш вопрос, на каком основании его отпустили из-под стражи, Андрей Лямин неуверенно предположил, что ему вынесли оправдательный приговор.

Казалось бы, точка в этой истории была поставлена еще 15 лет назад. Но в 2025 году прошлое напомнило о себе.

Андрей Лямин признался, что ведет не ангельский образ жизни. Он иногда уходит в запои и, по его же собственным словам, буянит и беспокоит соседей. Когда ему удается выйти из алкогольного пике, Андрей возвращается на работу и как может помогает своей бабушке Вере.

Несколько лет назад у Андрея Лямина снова возникли проблемы с законом. Сначала его оштрафовали на 30 тысяч рублей и лишили прав за вождение в пьяном виде. Весной 2021 года инспекторы ГИБДД снова поймали мужчину за рулем — он разъезжал по Новосемейкино на чужом ВАЗе. Районный суд приговорил его к 100 часам обязательных работ и еще на 1,5 года лишил прав.

В конце ноября 2022 года Андрей Лямин снова оказался на скамье подсудимых. На этот раз его обвинили в краже мобильного телефона. Как следует из материалов, опубликованных на сайте суда, знакомая мужчины пришла к нему домой. Там они выпили, и гостья уснула. Андрей вытащил из кармана ее брюк мобильный телефон и сдал его в ломбард. Вырученные 5 тысяч рублей он потратил на такси, выпивку и еду.

И в этот раз Андрею удалось отделаться относительно легким наказанием — 200 часов обязательных работ. Суд учел явку с повинной и раскаяние.

Правда, уже в беседе с нами Андрей озвучил свое отношение к этому делу.

— Мне вроде бы там сказали выплатить моральный ущерб потерпевшей. Я ничего не выплачивал. Она же сама виновата, сама мне телефон отдала! — утверждает сейчас Андрей.

Кроме этих преступлений, он не раз совершал административные правонарушения — например, во время пандемии коронавируса его несколько раз штрафовали за отсутствие маски.

Андрей Лямин окончил техникум, но, по его собственным словам, по специальности никогда не работал. Трудовую биографию сельчанина можно отследить по документам судов. За последние годы он успел сменить несколько работ, в том числе и побывать грузчиком. Последнее место, куда он устроился неофициально, — ООО «Акватор». Там Андрей Лямин работал коптильщиком рыбы.

16 июня 2025 года он, как обычно, утром приехал в цех и готовился к началу смены. Подготовку прервал телефонный звонок.

— Мне позвонил сотрудник полиции по имени Рамис. Фамилии не помню, только имя. Он спросил, на работе ли я. Потом попросил выйти на улицу. Там стояла серая «Гранта», номеров не помню. Я сел в салон, мы отъехали примерно метров на 20 от проходной и остановились. Рамис спросил, где мой брат. Я ответил, что не знаю. Тогда он ударил меня в грудь. Я спросил, за что. Рамис ответил: «Чтобы ты понимал», — вспомнил Андрей события того дня.

Мужчина рассказал полицейскому, что его брат живет в поселке Звездном, и назвал точный адрес. Там им никто не открыл. Тогда Андрей попытался дозвониться до Михаила, но он не брал трубку.

— Я тогда заметил, что за «Грантой» Рамиса следует вторая машина, коричневая Kia Rio. Мы поехали на выезд из Новосемейкино, к Московскому шоссе. К тому моменту мне удалось до Миши дозвониться. Он сказал, что на работе. Я сказал ему, что полиция им интересуется по поводу кражи. На работе вроде что-то украли, я деталей не знаю. Короче, мы приехали к Зубчаниновке. Рамис мне сказал, что сейчас в отделение поедем мы с братом. Миша вышел на улицу, из Kia вышел сотрудник полиции, показал удостоверение. На брата надели наручники, посадили в иномарку. И нас отвезли в отдел.

В следующий раз на свободе Андрей Лямин окажется только через почти двое суток.

В отделении полиции братьев Ляминых разделили. Андрея завели в кабинет № 12, а Михаила сначала оставили ждать на скамейке в коридоре.

— В кабинете было три человека. Рамис и еще два неизвестных мне сотрудника. Потом к ним присоединился Марк какой-то. Он сразу спросил — мол, ты, гад, понял, зачем тебя сюда привезли? Я говорю, что не понял. Марк спросил: «Где труп»? Я ответил, что не знаю, о чем он. Он спрашивает — Никитина, Конопля. А я не знаю, о ком он. И тут меня ударили (в этот момент Андрей показывает на левую руку. — Прим. ред.). Мол, ты что, не понял, зачем ты здесь находишься? Ты живым отсюда не выйдешь, — рассказал Андрей.

По воспоминаниям Андрея, практически с самого начала оперативники показали ему, что готовы получить признания любой ценой. Они начали кричать на задержанного, потом кто-то из силовиков швырнул ему в лицо скотч. Бросок был болезненным — рулон клейкой ленты оставил царапину на лбу Андрея. Затем его начали избивать. Причем оперативники били, как вспоминает сам задержанный, по рукам и ногам.

Как утверждает Андрей, полицейские в какой-то момент стали бить его электрошокерами. По словам мужчины, ему нанесли около 20 ударов по рукам и ногам. Дальше, по версии задержанного, в ход пошла гиря весом 16 кг.

— Марк заставил меня держать ее в руках, на голове и спине. Он еще сказал, типа я должен выбрать: или гиря, или удар. Из-за этого на шее и спине был синяк. Пока я держал гирю, Марк продолжал меня бить по рукам. При этом я должен был не отпускать снаряд, — вспоминает мужчина.

Чтобы побои прекратились, Андрей солгал, что знает, где находятся тела якобы убитых им людей. Он сообщил оперативникам, что трупы спрятаны в карьере недалеко от Новосемейкино, в поселке Водино. На несколько минут полицейские оставили задержанного в кабинете. Затем они вернулись с еще одним коллегой.

— Они мне сказали, что сейчас мы поедем на место, где тело Конопли закопано. Меня вывели из кабинета. В тот момент я заметил, что брата в коридоре уже нет. Мы вышли на улицу, где-то часов в 11, наверное. Полицейские забрали лопаты, и мы поехали на двух машинах. Нам было человек шесть. С нами еще эксперт Татьяна была. Ее фамилии тоже не помню, — рассказал Лямин.

Оперативники приехали в карьер, расположенный недалеко от Новосемейкино. Там полицейские спросили у Андрея, где он закопал тело. Мужчина показал несколько точек, где якобы могло находиться тело Ольги Конопли.

Оперативники начали копать землю и потребовали, чтобы задержанный делал это вместе с ними.

— Все это время Марк у меня спрашивал, где тело. И еще постоянно уточнял, тут или нет. Мы долго копали, но ничего не выкопали. Потом трактор подъехал, уже он начал рыть. Все это время Марк меня бил по ногам: коленям, икрам, бедрам, — вспоминает мужчина.

Полицейские, по словам Андрея Лямина, были недовольны обманом с его стороны.

— Они выкопали яму и приказали мне лечь в нее. Так и сказали: «Ложись, сейчас мы здесь тебя и закопаем». Я испугался и попросил Марка не делать этого. В ответ он несколько раз ударил меня ногой. После этого я лег в яму. Оперативники закопали меня, оставив на поверхности только голову. Затем Марк приказал мне выбраться, что я и сделал. Он продолжил меня избивать и оскорблять. Он называл меня лжецом и обманщиком. Другие сотрудники полиции стояли рядом и просто смотрели на это. Даже водитель трактора не вмешался. Меня потом отвезли обратно в отделение в багажнике машины. Почему там? Марк приказал, сказал, что я испачкаю сиденья. Я не хотел, чтобы меня снова били, и лег, — рассказывает Андрей.

Андрей вспоминает, что в отделение его привезли ближе к концу рабочего дня.

— Меня привели в тот же 12-й кабинет. Марк в грубой форме спросил, зачем я его обманул. Когда ответа он не получил, то нанес еще несколько ударов кулаком. От боли я кричал, просил успокоиться и перестать меня бить. Марк спросил, буду ли я признаваться в убийстве Никитиной, Конопли и таксиста. Отказ его не устроил, и тогда в ход снова пошли шокеры, — вспоминает Андрей. — Марк вывел меня в коридор, приковал наручниками к двери и сказал: «Сегодня ты ночуешь здесь». Время было часов шесть, начало седьмого. К этому моменту уже брата моего отпустили. На Мишу, по его словам, тоже давили. Угрожали ногти вырвать. Он сказал: «Вырывайте». Но никто этого не сделал. Он увидел меня, спросил, что купить. Я попросил воды. Он в магазин сбегал, купил покушать, воды, сигареты, принес мне. И я остался один. Ничего не лезет, голова круглая, пухнет, блин, — вспоминает события тех дней Андрей Лямин. — Утром Марк вернулся со словами: «Ну что, будешь рассказывать?» Я ответил: «Мне тебе нечего рассказывать. Я этого не делал». Часа через два он вернулся, отстегнул, завел в кабинет и продолжил избивать.

Иногда, как вспоминает Андрей, к избиению подключались и другие сотрудники полиции. Причем, по его словам, они не стеснялись применять силу и за пределами кабинета.

— Я попросился в туалет. Меня отвели, потом вывели на крыльцо, чтобы покурить. Там стоял Рамис и его коллега. Они прям на улице начали спрашивать про таксиста. В какой-то момент второй оперативник мне хотел с ноги в лицо ударить. Так и сказал: «Гад, я своего добьюсь». Они же вели меня обратно в кабинет и постоянно пинали. Там всё по новой: кулаки, шокеры, гиря. В какой-то момент Рамис сказал, что мне надо переодеться в чистое. Мол, начальник не любит запах копченой рыбы в отделении. А меня ж прям из «Акватора» забрали, я весь вонючий. Мы поехали на работу, там охранник долго не хотел впускать: не моя смена. В итоге впустили, я переоделся. И мы поехали домой, — рассказывает Лямин.

К этому моменту родные и близкие Андрея уже знали, что он оказался в беде. В квартире мужчину ждала его сожительница Оксана.

— Когда я зашел в квартиру, она спросила: мол, тебя выпустили уже? Я сказал, что нет. Мне надо было переодеться и помыться. Тут позвонила бабушка, я ей сказал, что со мной все хорошо. Оксане тоже сказал, чтобы она не переживала.

По словам Андрея, тогда еще на нем следов побоев не было видно. Единственное, что могло вызывать подозрение, — это красные точки на руках, которые остались от ударов шокерами. Но, как признался Андрей, его сожительница не придала им особого значения.

— Когда мы вернулись в отделение, Рамис снова меня пристегнул наручниками. Поднялся Марк, начал орать: «Кто позволил тебя, сволочь такую, переодеть? Тебя вообще надо обоссать за то, что ты сделал». Я ему и ответил, что это как раз твой начальник и приказал.

После этого разговора Андрей Лямин все же согласился дать показания. Их записал на камеру телефона Рамис.

— Я рассказал, что убивал Сергей Булыгин. Я видел это, но не удержал его. Кто такой Булыгин? Знакомый наш, товарищ. Он здесь не живет, где-то далеко он. Мне некуда было деваться, поэтому я и включил его в дело. Да и заверили меня, что я по делу пойду как соучастник или свидетель, — вспоминает Андрей.

После записи показаний в кабинет зашел еще один оперативник. Его имени Андрей не помнит, но знает отчество.

— Зашел Михалыч. Он сказал, что ко мне приехал адвокат, просит пропустить и выяснить, на каких основаниях все это происходит. Рамис приказал написать бумагу, что я в услугах адвоката не нуждаюсь. После этого мы спустились вниз, в дежурку. Мне перед этим руки за спиной наручниками сковали. Внизу уже стоял адвокат. Он спросил, что со мной случилось. Я ему ответил: «Ничего, все хорошо». Он продолжил: «Тебя насильно привезли?» Я сказал, что сам и в услугах не нуждаюсь, — рассказал Андрей. — Минут через 10 меня снова привели в кабинет. Оперативники повалили на пол, Марк взял за наручники и начал поднимать, выворачивая руки. Причем в кабинете еще 5–6 человек находилось.

После очередных побоев оперативники отвезли Андрея Лямина в больницу. По пути в Красноярскую ЦРБ Рамис проинструктировал мужчину, как надо «правильно» отвечать на вопросы врачей.

— Он сказал, что если медик заметит синяки или ссадины, то я должен ответить, что получил их на работе. Травматолог посмотрел мою левую руку, спросил, что случилось. Я сказал, что это травма с работы. Ноги и бедра врач не осматривал.

И только после этого Андрея Лямина решил отвезти домой. Сначала Рамис передал мужчину своему коллеге, и уже тот на свой «Гранте» повез его. Как вспоминает задержанный, в какой-то момент полицейскому позвонили и ему пришлось остановиться.

— Он сказал, что мы ждем других полицейских. Это я сейчас знаю, что это сотрудники управления собственной безопасности. Тогда не знал. Так вот, мне сказали, чтобы на их вопросы я ответил так: «Сотрудники полиции в отношении меня физическую силу не применяли, травмы получил на работе, в отдел полиции прибыл добровольно и самостоятельно». Ну я так и сказал, когда начали опрашивать.

В конце концов Андрея Лямина привезли домой. В квартире его уже ждала гражданская жена, ее сестра Светлана, бабушка Вера, брат Михаил, его друг Тимур и адвокат Александр Жаринов.

— Они увидели, в каком я состоянии. У меня был вид, как будто бульдозер проехал. Первым со мной адвокат заговорил, а я отнекивался. Мол, не надо ничего, успокойтесь. Тут бабушка начала давить, Оксана, Тимур. Все, блин, как рой пчел на меня налетели, начали со всех сторон давить. Я потом спать пошел, разделся. Оксана заметила что-то. Сказала, что, когда меня привозили домой, такого не было. а у меня вся рука синяя. Ну пришлось согласиться, рассказать, что меня долго пытали. После этого я написал заявление, что желаю сотрудничать с адвокатом.

На следующее утро Андрей Лямин вместе с сестрой жены Светланой поехал в Бюро судебно-медицинской экспертизы. Там специалисты осмотрели мужчину и зафиксировали побои.

Через день, 20 июня, его вместе с адвокатом пригласили на опрос в СУ СК РФ по Самарской области. Здесь Андрея опрашивали в качестве свидетеля по делу об убийствах троих жителей Новосемейкино. Во время разговора защитнику Андрея позвонила Оксана.

— Она сказала, что к ней пришли полицейские. Они хотели доставить ее в отделение. Нам пришлось остановить допрос, так как силовики, по сути, похитили мою гражданскую жену. Причем доставили ее не в отделение, а в паспортный стол. Я же только услышал от адвоката: «Зачем ты их впустила? Гони их в шею», — вспоминает Лямин.

Причина таких действий силовиков оказалась простой: у Оксаны не было российского гражданства. Почти 30 лет назад она приехала в Россию из Узбекистана и до сих пор не оформила нужные документы.

— Мы приехали в паспортный стол. Нам говорят, мол, всё, туда-сюда, прощайтесь. Оказалось, что Оксану планируют депортировать. Перед этим ее отправят в миграционный центр в Тольятти. Там она будет находиться три месяца. За это время мы должны будем собрать деньги на билет. Или ждать, пока появится свободный, якобы бесплатный билет, — пояснил Андрей Лямин. — Нам сказали, что еще нужна справка из больницы, может ли она содержаться в центре или нет. Один из полицейских вышел из кабинета и через несколько минут вернулся со справкой. Во время опроса Оксане стало плохо, ей пришлось вызвать скорую. У нее проблемы с ногами, она плохо ходит. Я ее на руках донес до кареты, и мы поехали. Я вместе с адвокатом поехал в больницу. Там врачи осмотрели мою гражданскую жену и [сначала] поставили ей диагноз «пониженное давление». [Адвокат] Александр Николаевич стоял за спиной медиков, смотрел за тонометром. И, по его словам, давление как раз было высоким.

Адвокат, по словам Андрея Лямина, следил за тем, какой диагноз ставят врачи.

— Мы с Оксаной сидим в коридоре, ждем. И слышим, как медсестры в кабинете между собой ругаются. Одна другой говорит: «Ты не могла написать нормальный диагноз? Ты чего написала?» А та отвечает: «А он чего сзади стоит и смотрит? Вот и пришлось написать, что повышенное давление».

Оксане назначили лечение. На следующий день женщина уехала в другой город.

— Мне посоветовали ее спрятать. Куда угодно, чтобы «они» до нее не добрались. Ну Света и отвезла. Я даже не в курсе куда. И вот в итоге один живу в квартире. Меня никто не трогает. Зато я соседей трогаю — Оксаны нет, я полмесяца бухал, не просыхая.

Но и на этом история не закончилась.

— Меня еще от работы в «Акваторе» отстранили. Я там вообще неофициально работал, можно так сказать. Мне позвонила мастер Наталья в тот же день, когда мы со следователем встречались. По ее словам, директору «Акватора» позвонил начальник красноярской полиции и потребовал меня уволить. Якобы в отношении меня идет какое-то серьезное дело.

Как нам потом признался Андрей, он не исключает, что именно тяга к спиртному и стала в какой-то степени причиной его проблем.

— Я накануне ушел в запой. Две недели пил, на работу не выходил. Нужна была справка. Я Оксану попросил помочь ее сделать. Она к Рамису обратилась. У него в итоге мой номер и оказался. И когда он позвонил, я подумал, что он как раз со справкой едет.

Наша беседа с Андреем Ляминым длилась больше часа. Наш собеседник заметно волновался во время разговора. Он часто «прыгал» в своем повествовании с одного события на другое. Он дополнял сам себя, упоминая те или иные детали. Руки у мужчины тряслись, а взгляд был направлен большую часть времени вниз.

Ближе к концу разговора с Андреем мы случайно встретили его бабушку Веру Зубову. Она рассказала свою версию событий и дала характеристику внуку.

— 16 июня Андрей ушел на работу. А на следующий день, около 9–10 часов, позвонила Оксана. Мол, бабуль, а Андрей у вас пьет кофе? А он иногда, когда с работы идет, ко мне заходит. А тогда не было. Я и сказала, [что его нет]. Где же он тогда? Прошло еще пару часов. Оксана снова позвонила, говорит, что надо адвоката. Как, зачем? Оказалось, Андрея еще 16-го числа с работы милиция увезла, — рассказала Вера Зубова.

Взволнованная бабушка позвонила своему второму внуку, Мише. Он сказал, что его вместе с братом забрали с работы и увезли в отделение. Но Михаила отпустили, а Андрея — нет.

— Ну и всё, у меня тут сердце оторвалось. Когда Оксана предложила искать адвоката, были сомнения. Осилим ли? Я вот нашла Александра Николаевича. Потом Оксана снова позвонила, сказала, что Андрея привезли, забрали паспорт и увезли. И я подумала — ну всё, началась вторая песня. Как его в 2010 году били, заставляли взять на себя убийства. Так он тогда еще и братца затащил, и их 11 месяцев мутузили. Пока из Москвы не пришли документы, что они эту женщину не трогали, — пояснила Вера Зубова. — Я спросила у Александра Николаевича, а за что Андрея в этот раз? Он сказал, что еще сам не знает и не ознакомился с документами.

Следующий звонок бабушка Андрея получила уже из отделения полиции. Александр Жаринов сообщил, что его не пускают к подзащитному.

— Я сказала, что готова составить договор, нанять его. Понимаете, плакать стала. А он говорит, что его самого уже это происшествие заинтересовало. И так до 10-11 часов было. Вроде вечером Андрей позвонил, сказал, что всё, едет домой. Время уже 11, а его еще нет дома. Я ему звоню: «Андрюша, скажи правду нам, мы же волнуемся». Привезли. Он зашел один, глаза стеклянные, никакой. Никого не видит, ни на кого не реагирует.

Уже дома Вера Зубова попросила внука сесть поближе и рассказать, что с ним произошло.

— Я говорю: «Андрей, что с тобой? Ты выпил что-то или тебе что-то дали?» А он твердит: «Всё, я ни с кем не разговариваю, у меня всё хорошо, никого не хочу видеть». И как-то боком повернулся, а левая сторона у него пухлая. И синяки начали появляться. А потом Андрей оттаял, начал говорить, отпустило его. Он еще рубашку снял, а там он весь сине-черный: спина, шея, руки. Я еще заметила клок седой на голове. Спросила, откуда он? Андрей и сказал: «Бабуля, если бы тебя в могилу закапывали, и ты бы поседела».

Про историю, в которой Андрей оказался в 2010 году, Вара Васильевна также рассказала нам.

— Он с братом что-то в машине ковырялись, пьяные были. А по улице шла компания. Ну вот, слово за слово, зацепились. Андрей взял камень и хотел кинуть в человека, а попал в машину, стекло разбил. А машина полицейского. Он Андрея забрал, дубасили его там. А потом и Мишеньку забрали, мол, они женщину убили. Я тогда двух адвокатов наняла. Внуков на детекторе лжи проверили, алиби подтвердили, дело до Москвы дошло, и там их оправдали, — добавила бабушка Андрея Лямина. — Миша-то покрепче будет, он зубы сцепит и молчит. А этот взял на себя чужое, лишь бы не били. 15 лет прошло, и за старое дело уцепились. Новенькие, видимо, пришли, захотели звездочки себе заработать.

Уже во время подготовки этой статьи адвокат Андрея Лямина обратился в СУ СК РФ по Самарской области с требованием возбудить уголовное дело в отношении сотрудников полиции. Однако ему прислали постановление об отказе. Причиной такого решения значится отсутствие событий преступлений, предусмотренных статьями 127 «Незаконное лишение свободы», 285 «Злоупотребление должностными полномочиями», 286 «Превышение должностных полномочий» и 306 «Заведомо ложный донос» УК РФ.

В свою очередь, редакция 63.RU также обратилась с запросами в прокуратуру Самарской области, ГУ МВД России по Самарской области и СУ СК РФ по Самарской области. Одними из первых свой ответ прислали представители надзорного ведомства.

В ответе прокуратуры говорится, что жалоб от Андрея Лямина и Александра Жаринова на неправомерные действия полицейских в ведомство не поступало. Но нам подтвердили, что в феврале, марте и октябре 2010 года были возбуждены уголовные дела по статье 105 УК РФ «Убийство». В первом случае было вынесено постановление о приостановлении дела в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. В двух других случаях расследование продолжается.

В ГУ МВД России по Самарской области сообщили следующее:

«По выявленной публикации в сети Интернет руководством Главного Управления МВД России по Самарской области назначено проведение служебной проверки».

В установленные сроки ответа от представителей СУ СК РФ по Самарской области не поступило.

Интересы Андрея Лямина представляет адвокат Александр Жаринов. По его словам, его подзащитный не единственный, кто пострадал от местных полицейских.

— Ко мне обратился Василий Мариенко. Он вообще житель не Самарской области, а Ставропольского края. И был здесь проездом — ехал из Красноярского края в сторону Саратовской области. Сам он занимается продажей инструментов, — пояснил адвокат. — На трассе М-5 в Красноярском районе Самарской области Василия остановили инспекторы ГАИ. У него в машине были инструменты: сварочные аппараты и мотопомпы.

В распоряжении редакции 63.RU есть копия опроса пострадавшего. По словам Василия Мариенко, его ударили кулаками по голове и коленями по правому боку. Мужчина утверждает, что ему стало плохо, а врачи скорой поставили диагноз «гипертонический криз».

Руководитель «Команды против пыток» Сергей Бабинец согласился прокомментировать 63.RU историю, рассказанную Андреем Ляминым. Мы задали юристу несколько вопросов:

• есть ли шансы добиться наказания для полицейских?

• есть ли прецеденты, когда силовиков удавалось наказать, добиться их увольнения?

• поможет ли огласка этой истории в СМИ?

— Шансы есть всегда. На вероятность сильно влияет своевременность, тщательность и быстрота сбора доказательств применения пыток, фиксация телесных повреждений и обращение в правоохранительные органы с сообщением о преступлении, — пояснил Сергей Бабинец.

По словам эксперта, есть и другие доводы, которые могут повлиять на решимость следователя возбудить уголовное дело о пытках.

— Первое — тяжкий вред здоровью. Если человек после встречи с государственными агентами попал в реанимацию или на операционный стол, то шанс на то, что виновных привлекут к ответственности, значительно возрастает. В случае, если потерпевший погиб, шанс еще выше, — добавил юрист.

Второй довод — это общественный резонанс. По словам руководителя «Команды против пыток», он важен, даже если человек пострадал незначительно.

— Именно внимание к делу со стороны средств массовой информации, количество публикаций, интервью, статей, может привести к тому, что в следственном управлении Следственного комитета региона дело будет замечено и взято на особый контроль. Если дело будет находиться на контроле, это потребует от следователя эффективной работы и спустить дело на тормозах будет куда сложнее, — заявил Сергей Бабинец.

Третий фактор, на который стоит обратить внимание, — это заинтересованность самого пострадавшего.

— Если потерпевший с самого начала дает понять следствию, что он будет идти до конца, и, несмотря на то, что процесс привлечения виновных к ответственности может занять годы, он будет продолжать бороться и защищать свои права, то это может помочь продвинуть дело, — объяснил свою позицию эксперт.

Следующий аспект тесно связан с предыдущим. Необходимо, чтобы к делу подключились представители гражданского общества: правозащитники, юристы, адвокаты и активисты. Сергей Бабинец считает, что они не дадут замять дело, надавить на потерпевшего или провести поверхностное расследование.

— Пятое — политическая воля, указание сверху. В моей практике были случаи, когда несколько лет следствие не хотело возбуждать уголовное дело, проводить проверочные действия, но после одного похода на личный прием к руководителю следственного управления региона дело тут же возбуждали, и через полгода суд выносил приговор, — заявил Сергей Бабинец. — В моей практике были дела, когда спустя даже несколько лет после применения пыток удавалось привлечь виновных к ответственности и отправить их за решетку. Самый длительный процесс отстаивания права на свободу от пыток длился 14 лет и 9 месяцев, но это исключение — чаще всего хватает нескольких лет.