«Жить стало лучше, жить стало веселее»: политолог из Волгограда назвал жутью построение «новых девяностых» по демоническому образу «старых»

Если есть в нашей сегодняшней жизни что-то нелепей эпидемии запретунства, так это ежедневные возгласы о возврате девяностых. Так считает известный политолог и журналист из Волгограда Вадим Шумилин, предполагающий, что «новые девяностые», похоже, возводятся по демоническому образу девяностых «старых».

— Граждане, повальные запреты, давно вышедшие из берегов даже специфической охранительской логики, и девяностые несовместны, — считает политолог. — Россия девяностых была очень проблемной, нестабильной, криминальной, социально разобщенной, но при этом свободной страной. Не полноценной демократией, нет, институты подвели, почему и закончилось всё так, как закончилось. Но одной из самых свободных стран мира была, несомненно. Свободней большинства стран Западной Европы, например, где в то время уже угорали политкорректностью под наши снисходительные смехуечки. Страной, где можно было говорить, писать, петь, смотреть, читать, носить, по сути дела, всё что душе угодно. Где нынешние запреты казались такой же фантастикой, как ныне — тогдашние вольности. А еще — страной, в которой стандарты жизни объективно росли, несмотря на все кризисы-шмизисы и полугодовые задержки зарплат. Потому что доступными и привычными становились вещи и продукты, еще совсем недавно бывшие либо страшным дефицитом, либо стоившие космически сравнительно с доходами, либо вовсе невиданные.

Вадим Шумилин на простом и очень распространенном примере напомнил, как менялась страна в считаные годы.

— Довелось тогда пообщаться с африканскими студентами, которые начинали учиться на закате СССР. Они отлично помнили, как их поразили пустые полки, как приходилось везти из дома прокладки и как местные завидовали их, африканцев, одежде и японским магнитофонам. «Когда я рассказывал, что в России нет туалетной бумаги, — поведал мне один нигериец, — мне не верили, мне говорили: „Ты врешь! Русские летают в космос, как у них могут быть проблемы с туалетной бумагой?!“» Эти студенты с аспирантами в один голос отмечали, как изменилась жизнь вокруг: «Мама говорит мне, когда я возвращаюсь с каникул: „Захвати то-то и то-то“, как я делала раньше. Приходится объяснять, что везти с собой больше ничего не нужно, здесь теперь всё есть». Теперь нам никто не завидует: джинсы, видики — у всех.

Напомнил Вадим Шумилин и про конкурентные выборы 90-х, когда с одной стороны звучало «Голосуй или проиграешь», а с другой — «Купи еды в последний раз».

— Наши люди, быстро привыкшие к хорошему, помнили недавнее прошлое явно хуже африканских гостей тогда, но явно лучше, чем сами помнят его теперь. Кампания Ельцина — 1996 была выиграна отнюдь не только админресурсом (очень скромным), но в первую очередь тем, что удалось растормошить эти воспоминания, оживить их и по-настоящему напугать людей плакатами «Купи еды в последний раз». И люди (в последний раз) осознали, что жить им в девяностых стало лучше, жить стало веселее.

— Известна расхожая шутка: мол, капитализм у нас строили по советским карикатурам за неимением чертежей, — иронизирует Вадим Шумилин. — Так вот «новые девяностые», похоже, возводятся по демоническому образу девяностых «старых», созданному отчасти казенной пропагандой с умыслом, отчасти людским беспамятством по недомыслию. Получится жуть.