«Мы продаем жизнь за деньги, чуть усерднее других»: моряк дальнего плавания из Волгограда рассказал, что стоит за романтикой его профессии

«Если не сдам физику, пойдем с тобой в мореходку», — однажды еще 17-летний Савелий Моисеенко из Волгограда услышал такое интересное предложение от своего друга, и с тех пор идея покорять моря и океаны засела в его голове. Теперь, в 23 года, став помощником капитана, он уже обошел половину Земного шара, получая за свои путешествия еще и зарплату. Но романтизировать свою профессию Савелий не хочет, потому что прекрасно знает о ее недостатках.

Сейчас Савелию 23 года. У него стабильная работа, а в Волгограде ждет прекрасная юная жена. Но всего шесть лет назад он был выпускником обычной школы в Краснодарском крае и даже не знал, по какому пойти жизненному пути.

— Когда мне было 17 лет, я не задумывался над тем, кем хочу стать и чего хочу по жизни. Но у меня был друг, который хотел стать военным, — рассказывает Савелий. — У него были проблемы с ЕГЭ по физике, и он сказал: «Давай, если я не сдам, то мы с тобой пойдем в мореходку, будем ходить по разным странам, много чего увидим?» Физику-то он сдал, его мечта исполнилась — он стал военным. А я подал документы в мореходку в Ростове-на-Дону. И именно из Ростова-на-Дону сейчас я чаще всего выхожу в море, даже несмотря на переезд в Волгоград.

На выбор профессии повлиял и потенциальный заработок. Зарплату Савелий получает в долларах, так что она зависит от курса. В среднем в месяц выходит от 180 до 300 тысяч рублей, и это не предел.

— У меня не было каких-то предрассудков по поводу морской романтики, про которую все так любят говорить, — признаётся Савелий. — Чисто по наставлению друга в моей голове появилась эта мысль. Ну и деньги: я узнал, что работа в море может быть прибыльной, поэтому задумался, подал документы. Родители поначалу были в шоке. Мама не хотела такой судьбы для меня, но вроде бы со временем всё стало неплохо.

Сейчас Савелий работает вторым помощником капитана на сухогрузном судне в вахтовом режиме. То есть о привычном для многих «рабочем дне» он знает только из чужих рассказов.

— Так как теплоход должен быть в движении круглосуточно, штурманский командный состав мостика и машинный состав работают вахтами. Моя начинается в 12 дня, заканчивается в 16:00. После этого — восьмичасовой период отдыха и снова вахта с полуночи до четырех утра. Так на постоянной основе происходит на протяжении всего контракта — 4–5 месяцев.

С конца ноября Савелий находится на сухогрузном судне, которое в этот раз повезло пшеницу из России в Турцию. Турецкая компания считает Россию зоной боевых действий, поэтому сверху доплачивает около 400 долларов. В итоге за месяц вахты Савелий получает от 3000 долларов. Но эти деньги еще нужно заработать.

— Я просыпаюсь за час до вахты, занимаюсь своими делами, привожу себя в порядок, кушаю, — рассказывает Савелий. — За десять минут поднимаюсь на ходовой мостик. От человека, которого я меняю, получаю всю нужную информацию: погодные условия, какие-то преграды в навигации, встречные суда, которые пересекают наш курс — в общем, всё, что может угрожать безопасной навигации. Затем начинается самостоятельная вахта. Обычно она заключается в том, чтобы вести наблюдение — слуховое, визуальное, по приборам. Окружающая обстановка может измениться в любой момент: откуда ни возьмись может вылететь другой пароход, появиться маленькая рыбацкая лодка, которую не «отбивало» на радаре, а она уже буквально у тебя под бортом. Плюсом ко всему, если ситуация более-менее спокойная, можно заняться какими-то документами, откорректировать карты, пособия. На пароходе очень много документации, журналов, которые нужно вести ежедневно. Занятий здесь хватает.

Савелий старается ходить именно в море, потому что работа на реке ему не слишком нравится.

— На реке сложные правила навигации: там много запретов и нужны документы, которые стоят очень дорого. А документация и без того обходится в среднем в 70 тысяч рублей за обновление. Чтобы по рекам ходить, нужно пройти тестирование — будучи матросом, я сдал только с девятой попытки.

Как признаётся Савелий, жизнь на судне отличается от жизни на суше, в первую очередь, режимом — всему виной четырехчасовые вахты. Но не только они меняют мир моряков.

— Поначалу в этот режим может быть трудно влиться, после вахты из него непросто выходить. Плюсом к этому, на пароходе я очень сильно отвыкаю от того, что за собой надо мыть посуду, надо готовить еду. Тут за тебя это всё делают повара, поэтому после контракта очень сильно ленишься. Еще временами бывает, что выпадаешь из информационного поля. Чувствуешь небольшую, так сказать, «деградацию». Это происходит и из-за большого объема работы, и из-за отсутствия связи. В информационном поле ты можешь не присутствовать долго, и потом в твоей голове это сумбурно смешивается. А первую неделю я только привыкаю к людям — когда на протяжении 5–6 месяцев работаешь с одним коллективом, видеть других людей в новинку.

Однако к одному человеку Савелию привыкать не приходится даже после полугодовых вахт — это его жена.

— Мы созваниваемся каждый день, общение без каких-то перерывов идет. Даже когда связи у меня нет, мы друг другу что-то пишем, а потом сообщения разом все доходят. И мы можем при появлении связи уже созвониться и снова обсудить всё. Она не ощущается как «новый человек». В самом начале только после первых рейсов было удивление, что после долгого отсутствия можно снова касаться, обниматься. Но эта проблема уже пройдена.

Работа на судне сильно прокачивает характер, проверяя моряков «на прочность» — по словам Савелия, это и плюс, и минус. Не каждый с этим справляется.

— Становишься более хладнокровным, возможно. С большим снисхождением относишься к вещам, которые раньше казались нерешаемыми. Но морально это тяжело. Когда я учился и только нарабатывал ценз для получения штурманского диплома, очень много моих одногруппников ушло просто потому, что не выдержали. Очень тяжело расставаться с домом, тем более не на две недели, а на достаточно длительный срок. Четыре месяца — это стандарт, а кто-то работает в море по шесть. Однажды я встречал человека, который отсидел на судне 22 месяца — самый длительный контракт, который я видел.

В зависимости от компании, которая отправляет или принимает судно, меняется маршрут и, соответственно, посещаемые страны. За годы работы Савелий побывал в Норвегии, Голландии, Греции, Турции, а неплохое знание английского позволяло как сделать заказ в местном баре, так и пообщаться с местными в общественном транспорте. Только б время на всё найти.

— У меня был один европейский контракт, когда мы работали по Северному морю, по Балтийскому и ходили только по портам Европы. Везде был свободный выход, и тогда удалось многое повидать: и на фестиваль во Франции попасть, и по Нидерландам погулять, и в английском пабе посидеть. Конечно, времени на всё не хватает. Многие, особенно студенты 1–2 курса, которые еще не сходили на свой первый контракт, думают, что пойдут в море и будут по всем странам гулять. Нет, это не так. Не получается просто взять и по приходу в порт куда-то уйти, потому что всегда есть работа, много работы. Плюсом к работе идет то, что тебе нужно банально поспать, а в порту часто возникают авральные ситуации, когда ты можешь не спать по полтора суток. Так что это заблуждение, что можно увидеть весь мир, но что-то увидеть точно можно. По крайней мере, у меня получилось.

Впрочем, не всегда всё складывается благополучно. Порой много знающие о своих правах европейцы показывают характер.

— Во Франции был случай, когда ковш крана сломал леерные ограждения — перила, — рассказывает Савелий. — Мастер начал оформлять рапорт, мол, французы сломали. На что эти французы сказали, что если экипаж не успокоится, то они устроят забастовку и вообще не будут нас грузить. Поэтому весь урон судну пришлось устранять силами экипажа.

В другой раз на судно загружали металл. У крановщика, который этим занимался, закончился рабочий день, и он позвонил в компанию, чтобы узнать, заплатят ли ему за переработку.

— Компания отказалась, он слез с крана и ушел домой, а судно осталось стоять у причала на все выходные, так как в большей части Европы, за исключением некоторых стран Прибалтики, порты по выходным не работают, — объясняет Савелий. — Аренда причала для судна, на минуточку, 5 тысяч евро в сутки, итого вышло 10 тысяч евро. И всё из-за того, что обычному работяге, который ценит свое время, не захотели доплатить за лишний час работы. В Европе такая политика очень распространена. Они ценят время, а у нас в большинстве случаев работают на износ за «спасибо».

Кстати, миф о падших женщинах, что ждут моряка в каждом порту, Савелий немного развеивает. Искать «любовные утехи», по его словам, стоит чуть дальше в городе.

— В городах Европы услуги интимного характера могут предлагать прям на оживленной туристической улице, что немножко сбивает с толку человека нашего менталитета, но в портах такое случается редко. Это же режимный объект, который строго охраняется. Так что наличие женщин с низкой социальной ответственностью в порту — это обычно исключение из правил. Хотя я как-то слышал, что кому-то в порту чуть ли не отдельную комнату для утех предлагали, но это всё на уровне слухов.

Путешествия по разным странам и неплохая зарплата — это всё, конечно, прекрасно, но…

— Работа в море забирает время с близкими. Это главный минус работы, который ничем не перекрыть: никакими плюсами, никакой зарплатой, — признаётся Савелий. — Все продают свою жизнь за деньги, но, мне кажется, что мы это делаем чуть усерднее. Я не вижу свою жену, кто-то не видит детей — у меня их нет, но я не вижу братьев, сестер, родителей. Всё это сроком от четырех месяцев. Временами это давит морально. Нет никакой уверенности, что ты сможешь быть дома при каком-то важном событии, которое может случиться — не важно, плохое оно или хорошее.

Савелий признаётся, что видел членов экипажа, которые не против отправляться в море и на год и действительно любят долгие контракты. Но у него отношение немного иное.

— Оно и к лучшему. Из-за этого морального гнета личность начинает немножко меняться с годами. Психика становится нестабильной, — объясняет Савелий. — Человек работает, работает много, в итоге занимает высокую должность, и к нему прихожу я — молодой второй помощник. У человека психика нестабильная, его решения, по его же мнению, единственно верные. У него много предрассудков, и мне приходится привыкать. Эта работа сильно мотает нервы. Не всегда экипаж может быть адекватным, на флоте бывают сильные проблемы с алкоголизмом. Из-за этого случается много аварий.

Подобные моменты, как и экстренные ситуации, Савелий старается воспринимать без лишних эмоций, но некоторые вещи до сих пор раздражают.

— На одном контракте повар настолько был занят алкоголем, что запивал на 2–3 дня, и весь экипаж питался одной только кашей — он просто не готовил. Было такое, что капитан под градусом вызывал меня в каюту и предъявлял: «Ты че, типа блатной? Препираешься». Это было после того, как мне сказали сделать абсолютно ненужный документ, а на мой вопрос «зачем», капитан ответил: «Чтоб было». Бюрократия ради бюрократии.

В физическом труде Савелий не видит проблемы — бывает всякое. Но именно ощущение отдаленности от близких, безвыходная необходимость жить на одном судне с, возможно, не самыми адекватными и приятными людьми, одиночество — вот что по-настоящему трудно и может сломить.

— Всё сложно в комплексе: для меня — это отсутствие близких и присутствие нестабильных людей. Когда это переплетается, тебе плохо от того, что ты не дома, что ты не засыпаешь с женой, а стоишь вахту на мосту. Плюсом ко всему прилагаются какие-то неадекватные разговоры. А в плане физической работы ничего сложного нет. Да, можно не поспать. Бывает, что очень долго не поспать — однажды, будучи матросом, я и двое суток не спал. Но я не скажу, что это тяжело. Самое трудное — выдержать моральный гнет.