«Охранял конституционный строй, оказывая услуги зерноторговцу?» В Волгограде Алексей Ульянов сделал скандальное заявление в зале суда

В Центральном районном суде Волгограда продолжается разбирательство по делу блогера и общественника Алексея Ульянова, обвиняемого в вымогательстве денег у одного из крупнейших зерноторговцев региона, владельца ООО «Торговый дом „Зерно Заволжья“» Рашида Карсакова. Блогер продолжал отрицать свою вину, настаивая на полном отсутствии доказательств у следствия, а также требовал проверить, как действующий сотрудник одного из правоохранительных ведомств оказывал услуги «Зерну Заволжья» и Рашиду Карсакову, а затем стал руководителем его службы безопасности.

Отдельный блок заседания суда оказался вновь посвящен проходящему по делу известному журналисту и политтехнологу Михаилу Серенко, находящемуся в СИЗО и также обвиняемому по целому ряду статей Уголовного кодекса — от вымогательства до реабилитации нацизма.

Алексей Ульянов с защитником вспомнили, тот неоднократно и очень тяжело болел во время разгула новой коронавирусной инфекции в Волгограде и подолгу лежал в инфекционных больницах.

«Просим запросить в Комитете здравоохранения Волгоградской области сведения о нахождении Михаила Серенко на стационарном лечении за период с 2020 по 2024 год. Если он находился на стационарном лечении, то с каким диагнозом и в какой период времени. Данная информация может быть не предоставлена защите ввиду врачебной тайны, — озвучивал ходатайство адвокат Алексея Ульянова Святослав Шугалей. — Учитывая, что обвинение Ульянова строится на том, что Серенко неоднократно и ежемесячно передавал подсудимому 100 тысяч рублей за совершение противоправных действий, а Серенко находился в это время на лечении, то он не мог осуществлять деятельность в это время. В этой части обвинения мы согласны не будем».

Против запроса данных о времени и сроках госпитализаций Михаила Серенко решительно возражали как появившийся только на этом заседании новый представитель прокуратуры, так и адвокат Рашида Карсакова — Александр Медведев.

«В судебном заседании свидетель Серенко был допрошен, все стороны, включая сторону защиты и подсудимого, имели возможность задать ему соответствующие вопросы. Данным правом стороны не воспользовались, — настаивал Александр Медведев. — Медицинские сведения о свидетеле носят закрытый характер, поэтому следует в ходатайстве отказать».

Суд, рассмотрев ходатайство, принял решение в запросе медицинской документации отказать: показания Михаила Серенко в зале сочли, видимо, достаточными.

На важный, с его точки зрения, момент обратил внимание суда Алексей Ульянов. Он попросил запросить выписку из трудовой книжки ставшего одним из ключевых звеньев в обвинении бывшего начальника службы безопасности ТД «Зерно Заволжья» и сына депутата Волгоградской областной думы Сергея Булгакова — Андрея Булгакова. Интересовали Алексея Ульянова сроки службы господина Булгакова в правоохранительных органах.

Напомним, именно Андрея Булгакова называл инициатором встреч и основным посредником допрашиваемый по делу Ульянова Михаил Серенко.

«На меня через знакомых вышел Андрей Булгаков, на тот момент начальник службы безопасности в «Торговый дом Зерно Заволжья» (сын депутата Волгоградской областной думы Сергея Булгакова). Сказал, что на них идет информационный наезд, и попросил помочь с этим делом разобраться. Сказал, что там Ульянов вместе с бывшим компаньоном Карсакова наезжают на них, — говорил в суде Михаил Серенко. — Я встречался с Ульяновым, мы поговорили. Обозначили свой интерес коммерческий. Я довел это до Булгакова, а Булгаков довел до Карсакова. В итоге остановились на 6 миллионах».

О месте службы и партнерско-коммерческих взаимоотношениях Андрея Булгакова с Рашидом Карсаковым заявлялось ранее в суде и в показаниях ныне отбывающего наказание в колонии бывшего сотрудника МВД и бывшего бизнес-партнера Карсакова — Игоря Дайлиденко.

«Андрей Булгаков был сотрудником отдела по борьбе с терроризмом и защите конституционного строя одного из силовых органов Волгоградской области. Данный отдел занимается не только борьбой с терроризмом и защитой конституционного строя, но и борьбой с организованной преступностью, — заявлял Игорь Дайлиденко. — Имеет большой опыт работы, ему прекрасно известно, как документируется вымогательство. Тем не менее все эти годы он исправно оформлял документы, акты выполненных работ, по которым производилась оплата. Уж кому, как не ему, известно, как с первого же акта можно было пресечь данное преступление».

Категорически против запроса трудовой книжки Андрея Булгакова выступал адвокат Рашида Карсакова — Алексей Медведев. Он ссылался на то, что в свидетельских показаниях Андрея Булгакова его прошлым местом работы указана войсковая часть, и этого, по его мнению, полностью достаточно.

Суд, также с учетом мнения сторон, не счел необходимым интересоваться прошлым господина Булгакова «в связи с отсутствием оснований, а также неотносимостью к объему обвинений и предмету доказывания».

Пока адвокат подсудимого Святослав Шугалей зачитывал с листа номера договоров и даты из заключения между ИП Михаила Серенко и одной структур «Зерна Заволжья» — ООО «Рубикон» — на «консультирование по вопросам информационного взаимодействия со СМИ», Алексей Ульянов внезапно заявил ходатайство об отводе прокурора Николая Чеботарева. По его мнению, государственный обвинитель не только проявляет неуважение к суду, но и может быть заинтересованным лицом как возможный родственник «героев» его критических публикаций.

«Потому что он проявляет неуважение к суду, проявляет неуважение к материалам дела, сидит в телефоне, отправляет эсэмэски, играет в игры, — заявил Алексей Ульянов. — Кроме того, фамилия прокурора — Чеботарев. Я уже неоднократно говорил, что мной писались публикации про главу УБЭП Чеботарева, а также что в торговом доме „Зерно Заволжья“ работает человек с такой фамилией. Судя по тому, как прокурор себя ведет, возможно, они являются родственниками. Прошу суд удовлетворить ходатайство и отвести прокурора».

«С указанными лицами родственных связей не имеется. Более того, они мне даже не известны», — коротко отреагировал действительно сразу оторвавший взгляд от телефона прокурор. — «В удовлетворении ходатайства прошу отказать».

Суд вывести из процесса нового представителя гособвинения отказался. Но фамилия Чеботарев спустя несколько минут вновь прозвучала в зале, когда оглашалось адресованное руководству Следственного комитета заявление Игоря Дайлиденко о поступавших ему угрозах давления со стороны правоохранительных органов.

«В самом начале конфликта, который я пытался урегулировать путем цивилизованного разговора с Карсаковым, мне стали угрожать своими связями с руководством прокуратуры, ГУ МВД и потребовали переоформить весь бизнес, доли в предприятиях и землю за фиксированную плату в несколько раз ниже реальной, — оглашал в зале суда показания Игоря Дайлиденко адвокат. — В случае отказа мне сообщили, что отдадут эти деньги своей крышей в виде руководства прокуратуры и ГУ МВД и меня посадят. С этого момента начались бесконечные проверки правоохранительных органов. В фирме в качестве коммерческого директора работал родной брат начальника УЭБиПК — Чеботарев».

В завершение судебного заседания Алексей Ульянов охарактеризовал ситуацию как «форменный беспредел», в очередной раз категорически отрицая хоть какую-то свою вину.

«Вы же понимаете, в моем деле нет никаких доказательств. Ни фактов встреч с кем-либо, ни фактов передачи денег. Все свидетели доказывают свои слова своими словами. А потерпевший Корсаков вообще, как было заявлено им на суде, узнал о том, что он потерпевший, от следователя, — заявил Алексей Ульянов. — Получается, до 2025 года он не знал, что он — потерпевший. А в 2025 году ему следователь позвонил и сказал: „Вы потерпевший“. И сразу в один ноябрьский день вместе с Анатолием Мещеряковым они пришли и написали заявление. В один день, на одинаковом бланке и, похоже, одной и той же ручкой».