«Вместо точечных решений — тотальные блокировки»: медиамагнат из Волгограда высказался о последствиях выключения интернета в России

Найти позитивные блокировки Telegram и Рунета в целом пытался, но так и не смог медиамагнат, общественный деятель и председатель реготделения Союза журналистов Волгоградской области Вячеслав Черепахин. По его мнению, дошедшие до Москвы и Санкт-Петербурга отключения мобильного интернета, «замедления» Telegram и всё ширящиеся «ограничения доступа» и тотальные запреты, — явные признаки близкого решения судьбы интернета в России.

Правовая неопределенность рушит цифровую экономику: в законах нет понятий «замедление» и «ограничение доступа», а ведомства пользуются пробелами, чтобы действовать по своему усмотрению. И это в тот самый момент, когда Россия — мировой лидер в цифровой трансформации банков, ретейла, телекома и других отраслей. Как так вышло — и почему вместо точечных решений мы видим тотальные блокировки?

Вот и до Москвы дошли эксперименты с интернетом, которые уже несколько месяцев реализуются в некоторых российских регионах. Это был только вопрос времени. И по всем признакам, март является определяющим месяцем для дальнейшей судьбы и Telegram, и всего Рунета в целом. Сошлось всё — принятие поправок в закон «О связи» № 126-ФЗ, который обязывает операторов связи приостанавливать услуги мобильного и стационарного интернета по требованию ФСБ, непосредственно блокировка мобильного интернета (или как это точно называется), дошедшая до столичных регионов, отказ Роскомнадзора от комментариев и переадресация всех вопросов в Минцифры, заведение дела ФАС против рекламы в Telegram и т. д. Очевидно, что прямо сейчас высшим руководством страны принимается решение об интернете — изучается общественное мнение, рекомендации экспертов, складываются все за и против, последствия и перспективы.

Попробую тоже об этом порассуждать.

Сразу надо обозначить, что законодательное сопровождение буксует и запаздывает, поэтому юристы отмечают отсутствие в российском законодательстве определения понятий «ограничение доступа к сетевым платформам» и «замедление», отсутствие многих других правовых норм, что в итоге и порождает неопределенную правовую ситуацию, которую ведомства трактуют в свою пользу. Это не здорово для правового государства, но понятно, что в сложных условиях, когда принимаются не апробированные и экстренные меры, — это вполне объяснимо. Непонятно только — почему такие экстренные?

Уже сегодня можно видеть негативные последствия деградации интернета. Прежде всего фактор экономики — много лет государство успешно внедряло цифровую экономику и добилось огромного успеха. Россия является мировым лидером в цифровой экономике многих отраслей — от банковской до ретейла. И сейчас вся эта инфраструктура оказалась перед разбитым корытом. Или разбивающимся. IT, финансы, банки, розничная и оптовая торговля, маркетплейсы, доставка, телекоммуникации и связь, автоматизация в промышленности, экономика вещей, здравоохранение, транспорт и логистика, образование, сфера развлечений, медиа, энергетика, коммуналка, девелопмент — всё это завязано на цифровые технологии и сервисы. Конечно, какие-то основные государственные сервисы есть в «белом листе», но он далеко не полностью содержит все сервисы, необходимые для дальнейшего функционирования экономики страны. По крайней мере, пока. И как включить их в белый список — сложнейшая технологическая задача, и значит, будет решаться долго.

Вот приведу пример со СМИ. Закон о СМИ регламентирует их деятельность, а статья 144 УК РФ определяет наказание за препятствование деятельности и распространения. А отключение доступа к СМИ через мобильный интернет — это препятствование распространению? Вопрос хороший, но важнее другой — а почему до сих пор все зарегистрированные и прошедшие проверку Роскомнадзором СМИ не внесены в «белый лист»? Ведь все данные у РКН есть, он сам их регистрирует. А ведь как не раз высказывалось руководство страны: СМИ — это посредник между властью и обществом, главнейший инструмент.

Раз уж зашла речь о коммуникациях, подумаем еще об одном факторе деградации интернета — социально-общественном. Много лет государство налаживало, опять-таки весьма эффективно, коммуникацию госорганов с населением через Telegram. Вплоть до главы поселения на двести дворов — у всех была отлаженная система с обратной связью, отработанным контентом, привычная среда, работающая на социальное благополучие. Так ли необходимо ее разрушать? Да, в Telegram, как и в любом другом мессенджере, есть явно вражеские каналы. И мудрое решение как раз в том, чтобы сопоставить позитивное и негативное воздействие и усилить позитивное (а не выключить). Аргумент, что есть МАХ, пока не работает — сырая платформа, даже спустя много месяцев не может преодолеть детские болезни, не предлагает элементарных инструментов для авторов. Очень хочется, чтобы всё быстрее сделали — но ребята явно буксуют. Так может пока не пороть горячку с выключением Telegram, а усилить там работу?

Опять же, ситуация со СМИ в Telegram. Во-первых, для многих медиа, особенно небогатых и небольших — это рабочий инструмент редакции, файлообменник, канал связи, рабочие чаты — экосистема, интегрированная в рабочие процессы (а МАХ подобного сервиса пока не предоставляет). Во-вторых, каналы СМИ — реальный инструмент конкурентной борьбы с фейками на анонимных каналах. Это очень успешный инструмент, за годы информационной войны мы научились этому. И аудитория Telegram научилась разбираться в контенте и легко отличит проверенный телеграм-канал СМИ от анонимного источника с левым контентом, через который вбрасываются фейки и прочее дерьмо. Мы хотим аудиторию оставить один на один с фейками? И в-третьих, в связи с запретом на рекламу в Telegram, СМИ теряют еще один источник дохода. Насколько это оправдано именно сейчас, когда СМИ и так страдают от недофинансирования? Большой вопрос.

Да, я сегодня разобрал только негативные последствия, которые уже себя проявляют. И конечно, мне было бы интересно послушать аргументацию о позитивных факторах блокировки Telegram и Рунета в целом. Будет ли она?