«Если рухнет крыша, главное — установить, кто написал об этом в соцсетях?» Андрей Волонтир высказался о странной логике председателя Общественной палаты Волгограда

Эмоциональный ролик бизнесмена Андрея Чуприна, рассказавшего, как он столкнулся с перемотанными «пистолетами» популярных марок бензина на заправке рядом с Мамаевым курганом в Волгограде, вызвал не только острую реакцию горожан. Неожиданно, в аффилированных с администрацией Волгограда и Волгоградской области СМИ выступил председатель Общественной палаты Евгений Князев, назвав это «информационным вбросом о якобы отсутствующем топливе в городе-герое»  и «примером антигосударственной работы». Свою точку зрения на происходящее и, особенно, на высказывания Евгения Князева, высказал известный российский общественник и предприниматель Андрей Волонтир.

Своим удивлением об эмоциональном выступлении Евгения Князева, предприниматель и горожанин с активной жизненной позицией Андрей Волонтир поделился в телеграм-канале:

«Я, конечно, не знаком с предпринимателем Андреем Чуприным. Впрочем, как и председатель Общественной палаты Волгограда Евгений Князев. Пост Чуприна я прочитал. И да, стиль там специфический. Эмоции, тревожные прогнозы, слово „коллапс“, слухи и прочие атрибуты жанра. Можно спорить о качестве такого контента, можно критиковать автора за драматизацию. Лично у меня многие формулировки тоже вызывают вопросы.

Но дальше начинается самое интересное.

Гражданин приехал на заправку. Бензина на части колонок нет. Он написал пост. Журналисты увидели публикацию, съездили на место и убедились, что проблема действительно существует. То есть базовый факт — отсутствие топлива — оказался реальным. И V1.RU написали, что проблема временная.

Казалось бы, нормальная рабочая ситуация.

Если вы председатель Общественной палаты, то можно запросить информацию у владельцев АЗС. Можно обратиться в профильные комитеты. Можно организовать обсуждение. Можно объяснить людям, что происходит на самом деле. Можно, в конце концов, выступить посредником между обществом и государством.

Ну, знаете, заниматься тем, для чего общественные палаты вообще придумали.

Но нет.

Вместо этого общественность узнаёт, что проблему следует искать не на заправке, а в публикации о заправке. И обсуждать надо уже не отсутствие бензина, а автора поста и журналистов, которые решили проверить информацию.

Логика, конечно, потрясающая.

Если завтра в доме рухнет крыша, главное — не смотреть на крышу. Главное — установить, кто первый написал об этом в соцсетях.

Если на улице провалится асфальт, нужно срочно выяснить, не действует ли автор фотографии в интересах геополитических противников.

Если отключат воду, следует проверить того, кто открыл кран и рассказал об этом соседям.

Очень удобная концепция.

Особенно интересно слышать подобные рассуждения от человека, который сам много лет работал в СМИ и прекрасно понимает разницу между сообщением о событии и созданием самого события.

Но лично меня в этой истории удивляет другое.

Мы находимся недалеко от предвыборного периода. И вдруг вокруг отдельных СМИ начинают звучать намёки на правоохранительные проверки, обвинения в распространении паники и рассуждения о возможных связях чуть ли не с внешними врагами.

Совпадение? Возможно.

Но выглядит это так, будто некоторые люди искренне считают, что главная проблема региона — не отсутствие бензина на отдельных заправках, не вопросы экономики и не реальные проблемы жителей, а наличие журналистов, которые имеют привычку задавать неудобные вопросы.

Ведь удобные СМИ никого не раздражают.

Удобные СМИ всегда сообщают, что всё под контролем, всё развивается по плану и поводов для беспокойства нет.

Неудобные СМИ — это те, которые приезжают на место, задают вопросы, публикуют фотографии и заставляют чиновников что-то объяснять.

И вот почему-то именно к таким СМИ претензии возникают чаще всего.

Разумеется, я не утверждаю, что кто-то решил заранее расчистить информационное поле от неудобных площадок перед выборами. Для такого утверждения нужны доказательства.

Я лишь говорю о том, как это выглядит со стороны.

А со стороны выглядит довольно странно, когда председатель общественного органа, призванного обеспечивать диалог общества и власти, фактически предлагает обсуждать не проблему, а тех, кто о ней рассказал.

Впрочем, возможно, я просто неправильно понимаю современную концепцию общественного контроля.

Может быть, теперь общественный контроль — это контроль не за происходящим, а за теми, кто о происходящем говорит».