«По моему мнению, он невиновен»: политолог Михаил Серенко заявил, что его силой вынудили дать ложные показания в суде Волгограда

Известный политолог и журналист Михаил Серенко подал в Центральный районный суд заявление, что его показания по делу обвиняемого в крупном вымогательстве блогера и общественника Алексея Ульянова были даны им под физическим и психологическим давлением. При этом категорически не признававший свою вину блогер не раз заявлял, что Михаил Серенко его оговаривает.

Как стало известно V1.RU, датированное 9 сентября заявление, в котором говорилось о готовности дать новые показания по делу Алексея Ульянова, а ранее данные в зале суда назывались вымыслом, было написано от руки Михаилом Серенко и передано в Центральный районный суд Волгограда. В нем политолог заявил, что давал показания под «силовым и психологическим» давлением.

Публикуем частично текст заявления:

Ранее мы сообщали: Алексей Ульянов неоднократно в ходе судебных заседаний заявлял, что Михаил Серенко его оговаривает. В своих показаниях и пояснениях во время судебного процесса блогер жаловался, что обвинение строится только на показаниях свидетелей из числа сотрудников торгового дома «Зерно Заволжья», а ходатайства со стороны подсудимого и его защитника не принимаются.

Так, в ходе допроса 2 июля Михаил Серенко рассказывал, что осенью 2020 года на него через знакомых вышел сын депутата Волгоградской областной думы Сергея Булгакова, на тот момент занимавший должность начальника службы безопасности в «Торговом доме „Зерно Заволжья“», Андрей Булгаков.

«Сказал, что на них идет информационный наезд, и попросил помочь с этим делом разобраться. Сказал, что там Ульянов вместе с бывшим компаньоном Карсакова наезжают на них, — говорил в суде Михаил Серенко. — Я встречался с Ульяновым, мы поговорили. Обозначили свой интерес коммерческий. Я довел это до Булгакова, а Булгаков довел до Карсакова. В итоге остановились на 6 миллионах. Договорились, что по 200 тысяч в месяц они будут перечислять мне. Половину суммы я передавал Ульянову в гостинице „Старый Сталинград“. Так продолжалось до 2023 года. Была договоренность, что в отношении Карсакова не будет предприниматься информационных действий со стороны Ульянова».

При этом адвокат Милена Французова и Алексей Ульянов ловили Михаила Серенко на расхождениях с показаниями, данными в ходе следствия. Например, местом передачи денег на этапе следствия он сначала называл кафе «Причал», а в суде — гостиницу «Старый Сталинград». Тот объяснял эти расхождения «старостью и шестью перенесенными коронавирусами», а на прямой эмоциональный вопрос Ульянова: «Скажите, а зачем вы меня оговариваете? Для чего?» — ответил коротко: «Из-за любви».

Удивительно, но говорить, что знают о существовании и содержании заявления Михаила Серенко, оказались не готовы ни сторона обвинения, ни сторона защиты, ни суд.

Председательствующая по делу судья Марина Третьякова отказалась говорить о заявлении, переадресовав вопросы корреспондента V1.RU защитнику господина Ульянова, адвокату Рашиду Карсакову или гособвинению. Оба адвоката, как и представляющий гособвинение прокурор Николай Чеботарев, заявили, что не в курсе каких-либо заявлений или писем в суд от Михаила Серенко. В пресс-службе прокуратуры Волгоградской области сообщили, что дело находится еще на стадии рассмотрения, поэтому вопрос относится к компетенции суда. В объединенной пресс-службе судов Волгоградской области, в свою очередь, сообщили, что уточнить подобные сведения не удалось.

Тем не менее, как стало известно V1.RU, судья Центрального районного суда Марина Третьякова получила заявление от Михаила Серенко. И вернула его «без рассмотрения» обратно в СИЗО № 1.

«В ходе судебного заседания 2 июля вы были допрошены в качестве свидетеля обвинения как лицо, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением с ним досудебного соглашения о сотрудничестве, — говорится в ответе Марины Третьяковой. — Ваш допрос был окончен <…> с согласия сторон. Направленное вами как иным участником уголовного судопроизводства заявление о готовности дать новые показания, которое направлено на сбор доказательств по делу, законом не предусмотрено и разрешению не подлежит».