«Внутри всё было наполнено кровью. Я уходила на тот свет»: под Волгоградом лишившаяся ребенка и возможности рожать женщина винит врачей в халатности

Бывший сотрудник прокуратуры Любовь Меркулова живет в небольшом селе Колобовка Ленинского района примерно в 70 километрах от Волгограда. Почти три года назад она чудом пережила тяжелейшую операцию, а вот ее нерожденная дочь буквально захлебнулась из-за внутреннего кровотечения. Могли не спасти и саму Любовь. «Благодари бога, что на дежурстве была заведующая, таких мы обычно не спасаем», — говорили ей в реанимации. Но родить еще раз после той операции 37-летняя Любовь больше никогда не сможет.

Все прошедшие годы Любовь пытается добиться справедливости, но следствие так и не может найти тех, кто виновен в гибели ее нерожденной дочери и причиненному удару по здоровью женщины. Не помогло ей и то, что внимание на ситуацию обратил глава СК России Александр Бастрыкин. Своим взглядом на личную трагедию 21 мая 2023 года Любовь Меркулова поделилась с корреспондентом V1.RU.

На протяжении всей беременности Любовь проживала вместе с сыном в доме своих родителей в селе Колобовка. С отцом первого ребенка отношения не сложились, отец второго не захотел семью. «Решил, что жить надо в первую очередь для себя», — вспоминает Любовь.

— Узнав о второй беременности, я встала на учет в женской консультации ГБУЗ ГКБ № 3 города Волжского, — рассказывает Любовь. — Я считала, что так будет лучше, и не становилась на учет в Ленинске: всё равно у нас тут в связи с оптимизацией как такового медицинского обслуживания нет. Женскую консультацию только в этом году полноценно открыли, и за всеми анализами и обследованиями необходимо было ездить в город.

Первая беременность, по которой Любовь стояла на учете в той же женской консультации, проходила не слишком гладко: по словам женщины, у нее был повышенный тонус матки, но на сохранение ей лечь не предлагали и никаких уколов не делали.

— Ребенок в доношенном сроке родился маловесным — 2,5 килограмма, — вспоминает Любовь. — Тогда врачи были обеспокоены, но мне истинную причину не говорили — просто пообещали следить за этим моментом. Впоследствии оказалось, что этому надо было придавать значение. Проблем со здоровьем у меня как таковых не было: я ходила в больницу в поставленные сроки, все рекомендации выполняла, обследования проходила, сдавала анализы, приходила вовремя к гинекологу.

Во время второй беременности у Любови были определенные жалобы на здоровье, которые, по ее словам, нигде не фиксировались, хотя она говорила о них врачу.

— У меня с самого раннего срока очень сильно болели тазовые кости, хотя так не должно быть, но мне говорили, что это нормально. Во время токсикоза мне рекомендовали поесть ржаные сухари. В тот день на приеме гинеколога я говорила, что ребенок слишком активно шевелится, на что мне тоже сказали, что это нормально. Были жалобы на боли в пояснице и в животе — это их вообще словно не интересовало.

На 34-й неделе беременности Любовь приехала на кардиотокографию плода, а затем она должна была пройти обследование у гинеколога.

— Медсестра, когда получила результаты КТГ, как-то странно посмотрела на них, удивилась, сказала, что к гинекологу надо идти срочно, и отдала мне на руки заключение, — вспоминает Любовь. — Сейчас уже говорят о том, что они не могли ничего такого мне давать на руки. Но, к сожалению, это ложь: пока я ждала прием гинеколога в коридоре, я сделала фотографию этого заключения. Гинеколог с ним вообще куда-то ушла минут на 10, потом она вернулась и сказала, что всё нормально. Провела осмотр: взвешивание, проверка давления, да и всё.

Любовь признаётся: отношение врачей ей показалось странным уже тогда, но оснований не доверять у нее не было. Врачи сказали не беспокоиться и ехать домой — это она и сделала.

Любовь вспоминает, как плохо ей стало через три дня. 21 мая невыносимо заболел живот. По телефону акушерка сказала срочно ехать «в город». То есть в роддом, в город-спутник Волгограда — Волжский.

— По приемному покою я уже еле шла. Еще и заставили подниматься на третий этаж. Заведующая как это увидела, тут же закричала, мол, почему не на каталке и «у нее отслойка плаценты». Не знаю, может, по форме живота как-то это определила. Началась паника у всех. Меня подключили к аппарату УЗИ и показали, что ребенок умер: я видела, что он уже плавал в жидкости. Внутри всё было наполнено кровью. Экстренно решили делать операцию, а я в тот момент уже, так сказать, на тот свет уходила — даже конечностей не чувствовала. Они мне еще какие-то бумаги совали, «надо подписывать»…

В тот короткий период, пока Любовь экстренно готовили к операции, единственное, о чем она беспокоилась — что мама будет за нее переживать, если с ней что-то случится.

— Очнулась я на следующий день в реанимации, — вспоминает Любовь. — Я не понимала, что происходит, и со мной особо никто не разговаривал. Тела я не чувствовала. Только сильную боль внизу. На следующий день ко мне пришли врачи. Все какие-то обеспокоенные были. Истинных масштабов произошедшего я, конечно, не понимала. Потом узнала, что в то время был собран консилиум врачей. Я, можно сказать, находилась при смерти, потому что потеряла много крови. Оказалось, что это была матка Кувелера — внутреннее кровотечение.

Такие случаи, как у Любови, являются крайне опасными для рожениц и беременных. Зачастую матку приходится удалить. Так случилось и с Любовью.

— В первый же день ко мне кто-то пришел из врачебного персонала и сказал: «Благодари бога, что в этот день дежурила заведующая. Обычно мы таких не спасаем», — вспоминает Любовь. — В Москве мне потом говорили, что это просто чудо — выжить. Когда кровотечение гинекологическое, в основном женщины умирают. Я действительно вернулась с того света.

Любовь потеряла много крови — «почти всю», как говорит она сама. Переливание делали еще во время операции и на следующий день тоже.

— Рожать детей самостоятельно я не могу, но об этом мне только на третий день сказала заведующая. Это было убийственно для меня. Они еще совали мне бумаги, что-то надо было делать с ребенком. Я даже не могла ее сама похоронить, потому что по закону она еще не являлась человеком. Даже свидетельства о рождении никто, естественно, не выдал. Про утилизацию спрашивали… Я ничего сказать не могла, а давление было очень сильное.

Путь восстановления был тяжелым, а причину отслойки плаценты и возникновения матки Кувелера Любовь не знает до сих пор.

— В то время я была опухшая, раза в два больше обычного состояния. Заново училась ходить — были неимоверные боли, на ноги даже наступить не могла, и с ходьбой меня торопили, потому что были бы последствия, если бы я всё время лежала. Заведующая роддома изучала мою документацию, обменную карту. Потом сказала: «Мы не понимаем, почему так произошло. Здоровье у вас хорошее». Но я думаю, они знают: проговорились про сосуды какие-то и всё такое.

На то, чтобы прийти в себя, Любови понадобилось несколько месяцев. Свои переживания она старалась не показывать, но внутри мучил вопрос: «Почему?»

— После того, как я начала заниматься этим делом, стала находить людей, которые точно такие же, как я. То есть их также домой отправляют, хотя жалобы высказываются, — рассказывает Любовь. — Если открытое кровотечение, то можно успеть спасти, а когда оно закрытое, то ты даже не знаешь, что у тебя внутри происходит. Одна девушка мне рассказала, что после такого ее ребенок — инвалид. Мне тоже сказали, что если бы сделали операцию 18 мая, то ребенок мог быть инвалидом.

Любовь вспоминает, как в августе заходила к заведующей в больницу.

— Она мне еще сказала: «Неужели ты живая?», обнимала меня — не ожидала, в общем. Потом я не объявлялась: занималась здоровьем, в себя приходила. Было очень трудно разобраться в этой ситуации, понять причины… В сентябре я запросила свои документы, обменную карту. И, к своему удивлению, я обнаружила, что в документации вложен протокол УЗИ за 15 мая, которого не было, как и назначения на него. Следствием потом было установлено, что документ подделан. Они мне его просто вклеили, когда я там лежала, умирала. 15 мая меня даже в больнице не было, я приезжала на следующий день, сдавала анализы.

Не только это удивило Любовь в вернувшейся к ней на руки медицинской документации, но и запись о первой беременности, которая, напомним, проходила под наблюдением врачей той же больницы.

— Оказывается, в медкарте есть документ о патологоанатомическом вскрытии плаценты после рождения первого ребенка, — рассказывает Любовь. — Там были указаны проблемы: в первую беременность был нарушен маточно-плацентарный кровоток, что тоже могло привести к гибели ребенка.

Однако больше всего вопросов у нее было к тому самому КТГ, которое вызвало непонятные эмоции у медсестры за несколько дней до рокового дня.

— Многие, кто смотрел это КТГ, говорили, что проблема есть, но мы не скажем об этом — у них, якобы, врачебная солидарность. Медицинские дела все тяжелые, потому что трудно найти того, кто поможет тебе и пойдет против своего коллеги. Один мне сказал: «Ты только нас не называй, но иди борись» и показал, в чем проблема. Оказывается, в тот день (18 мая, за 3 дня до трагедии. — Прим. ред.) у меня были признаки начала родовой деятельности.

Заявление в правоохранительные органы с просьбой привлечь к ответственности врачей за допущенную халатность Любовь Меркулова направила 26 октября 2023 года. Через месяц, 27 ноября, в следственном отделе по Волжскому было возбуждено уголовное дело.

— Мне было трудно добиться возбуждения уголовного дела. Его возбудили только после моего обращения к Александру Бастрыкину, — объясняет Любовь. — Потом было тяжело сделать так, чтобы началась судебно-медицинская экспертиза — ее назначили только после того, как я съездила на передачу по ТВ. Дальше документы отправили, и молчание: сроки неизвестны, ничего не проводится. Опять записала видеообращение к Александру Бастрыкину — процесс ускоряется.

Назначенная Следственным комитетом медицинская экспертиза, по словам Любови, могла бы и не состояться через год.

— Экспертиза была назначена в 2024 году и по срокам должна быть проведена только в 2027-м. Оказывается, все медицинские экспертизы, которые назначает Следственный комитет, так проходят, — объясняет Любовь. — Получается, даже если установлена виновность по результатам экспертизы, то эти люди всё равно ни за что не ответят, потому что истекают сроки давности. Если, например, суд назначает экспертизу, ее проводят, условно, в течение месяца. Тут так не работает — они годами тянут.

Результаты экспертизы в плохом смысле удивили Любовь.

— На мои вопросы эксперты не посчитали нужным ответить и частично не ответили на вопросы следователя. Установили дефекты оказания медицинской помощи, но связи с причинением вреда здоровью не нашли, и заключения о том, кто вообще виноват, не сделали. Там даже есть указание, что 17 мая никаких патологий не было. Как это может быть, если я в этот день даже на приеме не была? Я на эти ошибки в экспертизе указываю следователю, а он всё отклоняет и указывает, что эксперты с 15-летним стажем. И что этот стаж, если экспертизу они провели, на мой взгляд, некачественно и недобросовестно? Если у них стаж, значит, они всегда будут правы?

За почти 2,5 года с момента возбуждения уголовного дела сменилось три следователя, ответственных за расследование. Первый отвечал на звонки и письма Любови, второй уволился, не успев приступить к делу, а третий…

— Он прекратил со мной связь. Бесит его, наверное, — рассказывает Любовь. — Он вчера такой злой был. Я позвонила с другого номера. Как услышал «Меркулова», сразу: «Я не могу с вами разговаривать». Таким злым голосом. И всё, повесил трубку. Больше не отвечал. Я и в управление писала, но мне предложили обратиться в Волгоград лично на прием к начальнику СУ СК по Волгоградской области Василию Семенову. А что мне даст личный прием? Я просто хочу видеть результат, чтобы была назначена нормальная экспертиза, чтобы дело дальше продвинулось.

Сейчас Любовь живет вместе с сыном всё в том же селе Колобовка, буквально в соседнем доме от родительского, где переживала трагедию. Ей приходится бороться не только за справедливость, но и за свое здоровье.

— После таких операций с организмом случается встряска, — признаётся Любовь. — Давление то поднимается, то резко опускается. Непонятные недомогания. В прошлом году было так плохо, что я в больницу обращалась. Объяснили гормональной перестройкой. Я, например, постарею быстрее, чем обычная женщина. Со временем перестанут вырабатываться яйцеклетки, поэтому с суррогатным материнством торопят. Преждевременно наступит климакс. В течение трех лет скорее всего начнутся проблемы с почками. Здоровье отнято, и никак нельзя это оценить.

Единственное, чего хочет Любовь все эти годы — это добиться логичного завершения расследования.

— Я не ищу славы. Мне она не нужна. Я хочу, чтобы люди ответили за это, тем более, что мне реально причинен вред. Морально я каждый день возвращаюсь в эту ситуацию. Нет такого дня, чтобы я об этом не вспомнила. И об этом никогда не забудешь. Так или иначе, ты живешь с этим. Почему-то оно не уходит, ты не можешь забыть. Особенно когда в очередной раз начинаешь им писать — во все эти события снова возвращаешься. Даже видеообращения мы сняли только со второго раза: в первый меня затрясло.

— Все мои родные говорят: «Как это так? Ты пошла давать жизнь, а в итоге потеряла и себя, и ребенка», — говорит Любовь. — Я с жизнью простилась еще в тот момент, когда в больницу ехала, потому что чувствовала, что умираю. Мама мне говорила: «Не может быть», и всё меня успокаивала. А я чувствовала, что умираю, понимаете? Чувствую, что ухожу. Но мне никто не верил, хотя действительно на тот момент я находилась одной ногой «там». Может, есть Бог на свете, и меня что-то спасло.

Отметим, что минимум четыре раза на дело Любови обращал внимание председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин. Самое раннее упоминание, которое удалось найти корреспонденту V1.RU, датируется 1 ноября 2023 года. Тогда, судя по сообщению информационного центра СКР, была организована процессуальная проверка — ее также поставили на контроль в центральном аппарате ведомства.

Следующее упоминание — 1 июня 2024 года: Александр Бастрыкин потребовал предоставить ему доклад по уголовному делу.

Далее, 31 марта 2025 года, Александр Бастрыкин дал ряд поручений по делу. В сообщении информационного центра СКР отмечается и жалоба Любови на «затяжной характер расследования». Были даны поручения представить доклад о ходе и результатах расследования, возбудить уголовное дело по факту фальсификации медицинских документов. Также Бастрыкин поручил СЭЦ СК РФ ускорить производство медицинской экспертизы.

— В СУ СК России по Волгоградской области по факту ненадлежащего оказания заявительнице медицинской помощи расследуется уголовное дело, по которому ранее А. И. Бастрыкин поручал представить доклад, — говорилось тогда в сообщении информационного центра. — В ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» проводится комиссионная судебно-медицинская экспертиза. Кроме того, в региональном следственном управлении проводилась процессуальная проверка по сообщению о фальсификации медицинской документации.

Совсем недавно, 14 января, Бастрыкин вновь поручил представить доклад о ходе расследования, результатах проведенной экспертизы, а также по доводам Любови Меркуловой.

Редакция V1.RU направила официальный письменный запрос в СУ СК России по Волгоградской области с просьбой прокомментировать слова Любови о затяжном характере расследования и уточнить, на каком этапе следствие находится сейчас. На момент публикации ответ получен не был.