22 апреля понедельник
СЕЙЧАС +3°С
  • 10 апреля 2019

    В мобильную версию добавили кнопку с комментариями

    Дорогие читатели! Теперь оставлять комментарии на V1.RU в мобильной версии стало удобнее. Внизу каждого материала появилась закрепленная синяя кнопка с комментариями. Чтобы добавить свой отзыв, просто нажмите на карандаш. Чтобы прочесть имеющиеся, жмите кнопку «Все комментарии».

    26 марта 2019

    Делитесь фотографиями в соцсетях одним кликом!

    У нас новая функция, благодаря которой делиться фото и новостями сайта можно одним кликом. Для этого нужно нажать на снимок, выбрать в правом нижнем углу соцсеть, кликнуть «Отправить». В мобильной версии сайта эта возможность появится позже. А вы уже опробовали новый функционал? Вам понравилось?

    18 февраля 2019

    Кнопки форматов теперь стали кликабельными

    У наших текстов есть обозначения форматов — среди них истории, репортажи, интервью, инструкции, фоторепортажи, мнения и многое другое. Теперь эти форматы кликабельны — например, если вы нажмете на формат «фоторепортаж» или «онлайн-трансляция», вы увидите все подобные материалы V1.RU.

    Подробнее
    Еще

«Мы сами не знаем, чего он взворвался»: в Волгограде разбираются в деле о доме на Университетском

В Советском районном суде рассматривают дело по взрыву на Университетском, 60

Поделиться

На прошлом заседании успели допросить не только сотрудников горгаза, но и ремонтников 

Фото: Алексей Волхонский 

В Советском районном суде Волгограда допросили сотрудников горгаза, которые прошли по взорвавшемуся дому на проспекте Университетском, 60 с газоанализаторами и разрешили продолжить ремонтные работы. Подробности истории, которая закончилась трагедией, читайте в нашей онлайн-трансляции.

В прошлый раз ради мимолетной встречи в суд приехала супруга Юраслава Бабаяна Гаянэ. Женщина уверена, что ее муж не мог отнестись к ремонту халатно. 

— Понимаете, Юраслав — «бумажный» человек, — объясняла корреспонденту V1.RU жена обвиняемого мужчины. — Он без бумажки ничего не делал никогда. Он сам юрист, поэтому если бы он знал, что отец собирается сделать, он бы пошел в водоканал и получил бы все бумаги. Он знает законы, он знает правила и следует им. А сейчас он уже два года не видел свою семью, не знает дочь. Это самое сложное — быть вдалеке друг от друга. За два года муж поменял уже 35 камер СИЗО.

На предыдущих заседаниях мастера аварийно-диспетчерской службы почти цитировали друг друга в рассказах о своей работе за несколько секунд до взрыва. 

— Подъехали ребята на самосвале. Мы оцепили территорию. Люди возмущались, что мы тут закрыли. Объясняли людям, что и почему делаем здесь. Беспалов вернулся вместе со слесарями. Они доложили, что все прошли заново. Проверили вентиляционные решетки и другие помещения. Затем Беспалов принял у бригады АДС место производства работ, и бригада уехала. По времени точно не могу сказать, но, скорее всего, в половине первого. Затем Беспалов взял газоанализатор наш, мы начали звонить в водоканал и электросети, чтобы оцепить место. Нам сказали, что представитель электросетей приедет после обеда. Я все же созвонился с представителем водоканала и объяснил ситуацию, что нам нужен человек, который покажет, где находится водопровод. Беспалов снял пробу с грунта, и люди начали копать. Полштыка лопаты откопали. Остановили их. Потом мы отошли к дому, и произошел взрыв. 

Судья объявляет заседание открытым — сегодня в зале появились два новых свидетеля — Зайченко и Голодов. 

— Я жил вместе с мамой, — рассказывает мужчина, живший во втором подъезде в доме на Университетском, 60. — В день взрыва меня не было дома. И мама тоже ушла. 

— А где она была? — уточняет прокурор.

— Она платила за газ. 

По залу проносится легкий смешок. 

— Ирония, — восклицает кто-то из потерпевших. 

— Я был в гостях, в соседнем доме, когда произошел взрыв. Когда все случилось, я вышел на балкон и увидел клубы дыма. Я тут же выбежал от соседа и помчался домой. Дверь была повреждена. Я зашёл в квартиру, увидел, что мамы дома нет. Стекла были выбиты, дом был сильно поврежден.

Свою маму волгоградец нашел в толпе. В первую очередь соседи рассказали шокированному мужчине о том, что до взрыва в доме сильно пахло газом. 

— Скажите, а в квартиру из подъезда тянуло? — уточняет адвокат Лексункина. 

— Конечно, тянуло. Табаком. В квартиру. А не наоборот.

Прокурор начинает допрашивать еще одного свидетеля — Елену Князеву, для которой поход в магазин закончился в больнице. 

— Я пошла в магазин в начале первого. Как только я подошла к Панфиловской, учуяла запах газа. Я увидела огромную яму, в ней кто-то сидел. И техника стояла. Я ещё подумала, почему не перекрыли дорогу. Ведь запах сильный был — мог пройти курящий человек, или искра какая-то могла быть. Я возвращалась уже домой, как раз проходила мимо размытой ямы, и в этот момент что-то сильно хлопнуло. Мне стало больно в ухе. Я почувствовала, что из уха течет кровь. Потом пошла взрывная волна, и мне что-то тяжёлое ударило в голову. Какой-то мужчина помог мне встать. Прохожие вызвали мою дочь, а уже она меня отвезла в травму. Потому что я видела, что такой взрыв страшный, и, возможно, кто-то пострадал намного сильнее меня. 

После осмотра волгоградке поставили диагноз — «закрытая черепно-мозговая травма». 

— Лёгкий вред здоровью. Но в больнице у меня вытащили из уха стекло. И установили, что я получила закрытую черепно-мозговую травму. 

— Где была яма? — спрашивают прокурор и адвокат. 

— На проезжей части. Асфальт был снят. В тот момент, когда я проходила, экскаватор не работал. Но асфальт был снят. Ограждений никаких там не было. Я точно это помню, потому что обратила на это внимание. Там была ещё одна машина газовой службы. 

— А подсудимых знаете?

— Нет, — откровенно отвечает пострадавшая волгоградка. — Ни одного не знаю. Но никто из них на того мужчину, что меня поднимал, не похож. 

— Я вас поднял, — отзывается Лексункин. 

— Ой. Может быть. Просто такое состояние было, что я теперь плохо все помню. Спасибо вам, — тут же отзывается потерпевшая.

По ходу женщина вспоминает важные детали, которыми интересуется адвокат Владимира Лексункина. 

— Скажите, а вы говорили, что в яме кто-то стоял. Насколько его видно было? — уточняет защитник. 

— По грудь он стоял. Яма глубокая была, — рассказывает Елена Князева. 

По словам еще одного свидетеля Александра Зайченко, который не жил на Университетском, 60, страшный взрыв был слышан аж на заводе «Нефтемаша». 

— В этом доме жила моя мама — Татьяна, — рассказывает мужчина. — Квартира на первом этаже в третьем подъезде принадлежала мне, маме и бабушке. Когда взрыв произошел, я был на работе — аж на заводе «Нефтемаша» он был слышен. Мама в это время ушла на работу. Спустя 10–15 минут мне уже позвонили знакомые, а я тут же набрал номер мамы. Потом выехал к дому с завода: мамы все же дома не было. Мы все вместе приехали к месту уже намного позже — когда все было огорожено.

Взрыв прогремел именно в квартире 24, в которой и жила Татьяна Зайченко. 

— Скажите, а газ в вашей квартире был? — интересуется адвокат Лексункина. 

— Нет. У нас газ был отключен за долги. За полгода или за год до взрыва. Мы готовили пищу на электрической плитке, — парирует сын волгоградки, жившей в злополучном доме. 

— Как газ мог попасть в вашу квартиру? 

— Я не знаю. Может, только через форточки. У нас в доме было две двери, железная и деревянная. Но деревянная была всегда открыта. А щель замочная была достаточно большая, реечный замок был. 

— Никто из ваших родственников не говорил: может, что-то делали незадолго до взрыва? 

— Да нет. Ни баллонов газовых, ни газа не было у нас в квартире. В комнатах дома у нас тепло было, но в зале холодно почти всегда. Не знаю почему так. 

Сегодня на судебное заседание пришел водитель бригады аварийно-диспетчерской службы Николай Попов. Крупный мужчина встаёт за стойкой для свидетелей и внимательно слушает вопросы прокурора. 

— С 2006 года работаю в составе бригады АДС водителем. Я ездил на «Соболе» белого цвета с полосками синего и красного цветов. В тот день я пришел с утра, прошел медосмотры, принял машину и доложил мастеру. Обычно водитель и два слесаря выезжают на место аварии. В мои обязанности входит выезд в течение пяти минут после вызова и приезд в районе часа. Затем выставление ограждений знаков и сигнальной ленты. 

Прокурора интересует даже то, как выглядят знаки, которые ограждают дорогу от людей и машин. 

— Ну, большие такие, на них написано «Огнеопасно, газ», — спокойно отвечает мужчина. 

— Хорошо. Давайте вернёмся к событиям мая 17 года, — переводит тему прокурор. 

— Пришел тогда мастер Басамыгин и сказал, что прорыв трубы среднего давления произошел.

— Хорошо, вам сообщил Басамыгин, что нужно выезжать на аварию. Затем вы собрались бригадой и...

— Ваша честь, я прошу сделать замечание прокурору. Мы допрашиваем свидетеля, а не его слушаем, — вмешивается один из адвокатов. 

— Не мешайте мне допрашивать моего свидетеля. Это свидетель обвинения, — настаивает прокурор. 

Гособвинитель вновь пытается отследить весь путь водителя. Адвокат стоит на своем и повторяет просьбу. Прокурор вынужденно меняет тактику и действительно начинает задавать вопросы. 

— Сколько вы добирались до места аварии? 

— Где-то минут через 29. Сначала мы подъехали к шаровому крану, высадили ребят и поехали дальше. Там я увидел, что место аварии уже было огорожено. Лента была натянута, и конусы стояли, — вспоминает свидетель. 

— Хорошо, вы решили, что раз там огорожено, то ничего делать не нужно? — уточняет прокурор.

— Там не надо ни думать, ни решать. Я просто выставил знак на дорогу. В зелёную зону. 

— Вы, когда подошли к ограждению, что увидели?

— Земля была вспучена. Газ шел.

На следующие вопросы прокурора Николай Попов отвечает путано. Мужчина напрягает память, чтобы вспомнить события, со времен которых прошло уже почти два года. 

— Я выставил знак. Потом ушел в машину. Там ведь рация. От места порыва машина была где-то на расстоянии 15 метров. И оттуда я наблюдал за тем, чтобы в зелёной зоне никого не было. Черных зашёл в будку между домами — ГРП. Затем за ним прошел Махин. Басамыгин был на другом краю дома.

Допрос свидетеля, который откровенно юлит, прокурору дается непросто. 

— Я видел, как они вышли из парикмахерской. Потом я отвернулся и смотрел в другую сторону. Пришел мастер и сказал мне открыть колодец. Я пошел открывать туда колодец. От двери подвала мы отвязали ленту сигнальную. Потом там пришел вот этот вот, — Попов показывает на клетку. 

— Лексункин? — уточняет судья. 

— Да нет. Второй вот этот. 

Напомним, самого Юраслава Бабаяна у дома не было во время взрыва. Зал смеётся. 

— Вы путаете свидетеля. Вот он сидит. 

— А точно. Ну может быть. Они все на одно лицо. Короче, лицо кавказской национальности там было. 

— Вы слышали, что докладывали слесари Басамыгину? — продолжает прокурор. 

— Нет. Они были далеко, и ветер был сильный. Не видел я. Потом вот этот пришел (показывает на Лексункина). Ему дали бумаги какие-то, он сам подошёл, сам сказал, что это он трубу порвал. И всё. 

— Когда подъехали, чувствовали запах газа? 

— Когда бригаду высадил. Потом не пахло уже. Ветер сильный был. 

— А день-то безветренный был, — тихонько возражают потерпевшие.

Шепча себе под нос, многие отмечают, как нахально ведёт себя водитель бригады. Путает прокурора, в шутливом тоне даёт показания. 

— Как вы действовали дальше? — спрашивает прокурор.

— Как понять? — восклицает водитель. 

— Ну как понять? Выяснили, что случилось? Аварию установили? 

— Ну как выяснили? Мы приехали, место вспучено уже было, — отвечает свидетель. — Дальше приехали ремонтники. С нашими же слесарями уже потом пошел Беспалов по указанию Басамыгина. А потом приехал экскаватор, но он стоял заглушенный. 

— Вы видели, чтобы жители обращались к вам или сотрудникам? — спрашивает прокурор.

— Нет. Ко мне никто не обращался. А к другим... я не видел, — улыбаясь и прихмыкивая, говорит водитель. 

Мастер и слесари в своих показаниях говорили, что свидетель точно все слышал и может все подтвердить. Но сейчас свидетель почти на все отвечает: — Не видел ничего. 

Прокурор заканчивает свой допрос и просит зачитать предыдущие показания свидетеля — по словам гособвинителя, в его словах есть серьезные расхождения. 

Водитель заученно говорит об устройстве и принципах работы таинственного прибора — газоанализатора. Рассказывает и о трубках прибора, и о том, что он будет делать, если учует загазованность. 

— Почему в этот раз с вами выехал Басамыгин? — спрашивает адвокат. 

— Так ведь труба порвана. Нам диспетчер сразу говорит, что произошло, и поэтому поехал Басамыгин. — Труба была возле дороги ближе. Метрах в восьми от дома. Или нет... не помню я, — дополняет картину свидетель.

Свидетель сильно покраснел. Сейчас он в подробностях рассказывает о принципах работы слесарей.

— Я многого не видел, я стоял к зданию спиной. Но все технические отверстия мы проверяем. Нас не пустили в парикмахерскую. Я точно слышал. Я просто пошел как раз в тот момент колодец открывать и слышал, о чем они говорили. Андрей его два раза спрашивал, а тот сказал, что сам все сделает, — вспоминает свидетель.

Свидетель, на которого посмотрел в итоге водитель, задаёт вопрос. 

— Скажите, когда вот ленту снимали, человек который снимал ленту, куда потом делся?

— Да он просто закрыл дверь в подвал и ушел, — спокойно говорит водитель. 

— А может быть, тот мужчина дверь открывал? — спрашивает «лицо кавказской национальности». 

— Нет. Он сказал, нечего вам тут делать, — сообщает водитель. 

— Простите, Ваша честь, — говорит мужчина. — Но он лжёт.

В следующие минуты допрашиваемый мужчина вновь проявляет чудеса изворотливости. 

— В январе месяце этого года опубликовали материал, что двери пластиковые и окна могут помешать качественному забору. Вы согласны с этим? — эмоционально спрашивает потерпевшая. 

— Нет. Вы чего, не понимаете? Прибору щель нужна или неплотности, и он все покажет, — говорит водитель.

В разговор вмешивается адвокат Бабаяна. 

— Знаете ли вы, как пользоваться газоанализатором?

— Да. Я проходил обучение. 

— Сколько ли режимов тогда у прибора? 

— Нет. У нас прибор на один режим настроен. На метан. 

— Подождите, но как же вы знаете тогда, как им пользоваться, если не знаете, сколько режимов у него?

— Я водитель. Это не мои обязанности, — нахально отвечает свидетель. 

— Но вы же должны были проходить обучение и знать режимы? 

— Да. У прибора ещё другие могут режимы, — словно на экзамене отчитывается сотрудник. 

— Скажите, брали ли слесари из машины приборы? 

— Я ж говорю, они вышли и пошли работать. Я не видел. 

— Но вы же утверждаете, что они были с прибором? — уточняет адвокат Бабаяна-младшего. 

— Ну да. Я видел, как Махин шел с ним, — все с тем же невозмутимым видом парирует свидетель.

Устав от словесной эквилибристики, адвокат Лексункина спрашивает мужчину в лоб.

— Из-за чего же дом взорвался? Вы уехали, всё проверили, а дом все равно взорвался. 

— Извините. Дом-то через час почти взорвался как мы уехали!

Все слушатели делятся одинаковыми впечатлениями: показания свидетели повторяют друг за другом слово в слово. 

— Мы даже когда назад ехали во второй раз, ребята между собой обсуждали, откуда и как мог газ в квартиру попасть, — говорит свидетель. 

— Скажите, в конце работы вы заполняете акт выполненных работ?

— Нет. К документам я отношения не имею, — сразу же открещивается Попов. 

— Подождите, я бы понял, если бы там не ваша подпись стояла, — говорит адвокат. 

Потерпевшие вновь смеются. 

— Да когда это враньё закончится, — сквозь усмешки говорят потерпевшие.

Лексункин сидит, понурив голову, а Бабаян все также ловит взгляд жены. 

— Отчего же дом взорвался? — в очередной раз спрашивает адвокат.

— Вот и мы не знаем, — отвечает свидетель. 

— А мы знаем, — отвечают потерпевшие. — Потому что вы не выполнили свою работу.

Адвокат вновь находит вопросы, которые едва ли не ставят водителя в тупик. 

— Если бы что-то было не в порядке, вы бы уехали?

— Если бы что-то не было в порядке, просто работы бы никто никакие делать не стал, — отвечает мужчина, забыв, что все свидетели утверждают: работы никто не проводил.

Адвокат Лексункина вновь находит вопрос для увиливающего водителя.

— Скажите, есть ли в инструкции информация о том, как замерить прибором загазованность через щель? Как в квартиру стучать?

— А вы интересный мужчина, — начинает ответ свидетель. — Звонить в двери категорически нельзя. Там же ток, а вдруг искра. 

Зал взрывается от возгласов потерпевших. 

— Вы первый, кто это сказал! 

— Подождите, но какая искра. Вы же говорите, что газа нет? — не унимается адвокат.

— Я-то откуда знаю, что там газа нет? — вопрошает свидетель.

Вопросы на водителя, который решил запутать всех вокруг, сыплются словно из рога изобилия. 

— А домофоном можно пользоваться? — уточняет адвокат. 

— Тоже самое. Нельзя им пользоваться, — уверенно говорит водитель. — У нас в инструкции это есть. 

— А отключения бытового газа почему не было? — спрашивает адвокат. 

— Отключили газ же. Зачем тогда в ГРП все слесари ходили? — не сдается водитель. 

— Но стойте. Вы уверены в этом? — уточняет адвокат. 

— Как я могу быть уверен? Меня там не было, — вновь путается свидетель.

Прокурор просит еще раз зачитать показания свидетеля, слова которого сегодня отличаются от прошлых признаний. 

— То, что сказали заучить, он заучил, — смеются потерпевшие. 

Гособвинитель все же зачитывает показания водителя. 

— Примерно в 11:12 от диспетчера поступило сообщение о необходимости выезда на аварию. Затем ещё от Басамыгина нужно было забрать ключи от шаровых кранов. По приезде Басамыгин с Махиным и Черных прошли к колодцу. Затем ключом они закрыли газ. В этот момент на улице ощущался сильный запах газа. Кран находился примерно в 20 метрах от места аварии. Басамыгин и Махин с Черных ушли к ГРП. Затем все трое стали открывать колодцы и двери подъездов. В этот момент приехали и юристы Волгоградгоргаза: они разговаривали с мужчиной, который и создал аварийную ситуацию. Туда же подоспели и газовики из Советского района, которые должны были проводить ремонт. 

Попов вопреки своим сегодняшним словам успевает добавить, что никаких земляных работ его коллеги не проводили. 

— Но там Басамыгина вписали: я считал, что это ребята делали. Это следователь сам вписал, — уверяет водитель. 

Прокурор тем временем заостряет все внимание на нестыковках. 

— Я мог ошибиться. Один колодец был, я же его сам открывал. А о том, что они там делали, я же не мог знать. Там Басамыгина вписали зря. Потому что он руководил только слесарями, а с ними не ходил.

Водитель, едва успевающий отвечать на все вопросы, уверен, что все несостыковки в его показаниях возникли лишь из-за того, что он и следователь неправильно друг друга поняли. 

— Несколько несостыковок есть, — соглашается мужчина. — Но это, наверное, потому что мы со следователями не поняли друг друга. 

— Я правильно понимаю, — вмешивается прокурор. — Что единственное несоответствие? 

— Да, — тут же находится свидетель. 

— Подождите, тогда у меня вопрос, — вновь вступает в диалог адвокат Лексункина. — Но вы в тех показаниях говорите, что видели работу слесарей? А сегодня заявили, что не видели. И где же правда?

— Там не говорил, что видел. Я сказал только, что они должны и могли делать по инструкции.

Владимир Лексункин называет слова водителя откровенной ложью и предлагает рассказать свою версию происходившего. 

— Скажите, а когда юристы приехали и когда с Лексункиным говорили? — спрашивает адвокат. 

— Так сначала с Басамыгиным, потом с юристами. Но я не знаю, когда и кто приехал. Сначала с Басамыгиным писали, правильно же я говорю? — обращается к Лексункину свидетель Попов. — Вы уходили и писали с Басамыгиным? 

— Прямо у вас в «Соболе» писал, — утверждает Лексункин. 

— Но меня же не было там? 

— Нет. Вы рядом были. 

— Ну да, — отвечает свидетель. 

На этой оптимистичной ноте беседу потерпевшего и свидетеля прерывают. Водителя Попова наконец отпускают из зала суда. Судья сообщает, что ещё осталось несколько свидетелей с неоглашенными показаниями. Но найти этих людей пока не могут. 

Судья предлагает зачитать показания тех свидетелей, которые пока так не пришли на судебные заседания, но защитники тут же выражают протест. Судья принимает решение вызвать волгоградцев еще раз. В этот момент Владимир Лексункин просит слово для комментариев. 

— Мы слышали пятерых. Каждый из них говорит, что к ним никто не подходил. Но я лично слышал, что люди были там. Басамыгину я не предлагал замять дело никоим образом. Зачем? Ведь на меня уже выписали акты. Подвал был открыт, дверь поддерживал стул. Поэтому, я думаю, что свидетели озвучили ложные показания. Женщина сказала сегодня, что там были раскопки до асфальта. Я думаю, что это подтверждает: одна бригада закончила свою работу, и вторая спокойно ее приняла. Правильно сказал Попов, что они измерили газоанализатором дыру в земле. Померили — он запищал. А потом положили его прямо передо мной и больше не трогали. Это я видел сам. Следователь делает вывод, что бригада АДС не могла предполагать, что газ по земле может добраться до дома. А Попов сегодня нам прямо сказал, что они должны были это предполагать. Всё. 

Представитель потерпевших - Виталий Григорьев просит приобщить к делу запись из парикмахерской, видеорегистратор и карту памяти. 

— А почему раньше не приобщили? — интересуется прокуратура. 

— В первый же день у потерпевшего Кузнецова изъяли этот видеорегистратор. А кем был изъят, неизвестно до сих пор. Именно из-за этого он умолчал о втором видеорегистраторе. 

У судьи и прокурора есть вопросы к видеозаписи — в заседании объявляют пятиминутный перерыв. 

Судья возвращается в зал после перерыва и выслушивает мнения всех участников процесса. Прокурор против приобщения записи, а потерпевшие, наоборот, на этом настаивают. Судья все же удовлетворяет ходатайство, полученный из рук пристава регистратор и флешку судья упаковывает в прозрачный файл вместе с переходниками и шнурами. 

— Слава богу! — вырывается у горожан. 

Следующее заседание по делу о взрыве газа в доме на Университетском, 60 пройдет лишь в конце февраля. На это мы заканчиваем нашу онлайн-трансляцию и желаем вам хорошего финиша на этой рабочей неделе.