«Создавал видимость работы»: основные тезисы обвинения главного инженера «Концессий» в гибели шести человек и взрыве на КНС-4 Волгограда

Отсутствие аварийной вентиляции и датчиков загазованности. Постоянное скопление токсичных и взрывоопасных газов. Превышение предельного уровня содержания сероводорода и метана. Почти четыре года игнорирования жалоб сотрудников на смертельную опасность работы. И создание видимости эффективной работы перед руководством ради достижения минимальных затрат «Концессий водоснабжения» по исполнению концессионного соглашения с администрацией Волгограда. Всё это, по мнению следствия и гособвинения, стало причиной взрыва на канализационно-насосной станции в Красноармейском районе Волгограда и гибели шести человек.

Рассказываем основные тезисы выступления гособвинителя, заместителя прокурора Красноармейского района Волгограда Дарьи Лебедевой на прениях по уголовному делу ее однофамильца и подсудимого — главного инженера «Концессий водоснабжения» Дмитрия Лебедева.

Прокурор настаивала: почти четыре года, с июля 2020 по июль 2024 года, подчиненные Дмитрию Лебедеву сотрудники ООО «Концессии водоснабжения» докладывали об опасных условиях труда на КНС-4. Там скапливалась газовоздушная смесь с превышением предельно допустимых концентраций сероводорода, метана, токсичных и взрывоопасных газов. При этом на станции была нарушена работа системы вентиляции, а аварийные вентиляция и сигнализация отсутствовали.

«Несмотря на это, Дмитрий Лебедев не обеспечил исправное состояние помещения и безопасность работников, — заявила Дарья Лебедева. — Он создавал перед руководством видимость эффективности своей работы по обеспечению необходимых показателей по водоотведению с минимальными затратами в соответствии требованиями концессионного соглашения для получения заработной платы, премии и поддержания своего социального статуса. При этом он достоверно знал о необходимости остановки работы КНС для реконструкции системы вентиляции из-за превышения в пределах допустимой концентрации токсичных газов, нарушения требований нормативных актов».

69-летний мастер цеха Михаил Куракин погиб на КНС-4 за день до взрыва. В свой последний рабочий день перед отпуском. Его родные уверены: мужчина отравился насмерть из-за жуткой загазованности на канализационно-насосной станции. Представитель прокуратуры заявила в суде: бездействие Лебедева и нарушение им требований охраны труда привели к смерти Михаила Куракина.

«Утром 5 июля 2024 года мастер цеха Куракин прибыл на свое рабочее место. Подчиненные доложили о скоплении токсичных газов в приёмном отделении КНС и отказались выполнять свои трудовые обязанности при наличии непосредственной угрозы жизни и здоровью, — заявила Дарья Лебедева. — В связи с этим Куракин спустился в приемное отделение станции, где отсутствовала система по контролю за содержанием токсичного и взрывоопасного газа. Эксплуатации КНС в таких условиях сложилась из-за бездействия Дмитрия Лебедева.

При осмотре технического состояния приемного отделения и находящегося там оборудования Михаил Куракин получил сигнал о загазованности помещения. Он направился к лестнице, ведущей из приемного отделения наружу, но потерял сознание. Вызванные сотрудники службы спасения эвакуировали тело из приемного отделения, а медики зафиксировали смерть, наступившую от острого отравления газовоздушной смесью, в которой ведущим ядом стал сероводород.

5 июля 2024 года Дмитрий Лебедев приказал установить вытяжной вентилятор на технологическое отверстие приемного отделения снаружи здания.

По мнению следствия, сделал он это «с целью скрыть свое преступное легкомыслие, приведшее к гибели Куракина», причем приказывал тем подчиненным, которые не имели соответствующих должностных обязанностей и допуска для строительных работ. При этом действовать им пришлось в месте, где было превышено содержание токсичных и взрывоопасных газов. Тем более что о сильной загазованности на КНС Лебедеву сообщал начальник цеха КНС, настаивая на необходимости срочной реконструкции вентиляции и ремонта системы газоанализаторов.

Свидетели из числа сотрудников ООО «Концессии водоснабжения» на судебном заседании подтверждали, что с мая по июнь 2024 года в приемном отделении постоянно фиксировалось превышение ПДК опасных газов, в основном сероводорода. При этом превышения фиксировались приносным анализатором, а не стационарным, так как тот не прошел поверку.

Не было в здания КНС и аварийной сигнализации, сообщающей о превышении ПДК. Кроме того, КНС-4 не была оборудована аварийной вентиляцией. Когда превышение ПДК стало носить постоянный характер, то с конца июня 2024 года операторы в приемное отделение не спускались вовсе.

Но по приказу Дмитрия Лебедева 6 июля ремонтная бригада должна была снять вентилятор вытяжки и разместить его в технологическом отверстии. В 09:30 бригада приступила к работам по монтажу вентилятора.

Следствие констатирует, что 6 июля 2024 года в 13:29 при проведении работ произошел двухстадийный объемный взрыв газовоздушной смеси горючих канализационных газов. Погибли пять человек, находившихся в этот момент на КНС-4: начальник смены Юрий Зуев, сварщик Владимир Кузнецов, слесарь Олег Корольченко, слесарь-электрик Михаил Хохлов и слесарь Александр Шестопалов. С ними должен был быть еще один человек — слесарь Завьялов, но ему стало плохо, так как накануне он спускался вниз, пытаясь оказать помощь Куракину.

«Несоблюдение требования нормативно-технических документов находится в причинной связи с возникновением взрыва на КНС и смертью сотрудников, — зачитала Дарья Лебедева. — Кроме того, в результате взрыва здание КНС разрушено без возможности эксплуатации.

Технологическая судебная экспертиза установила, что технической причиной взрыва стало образование взрывоопасной воздушной смеси горючих канализационных газов в помещении приемного отделения КНС. Основными горючими компонентами смеси были метан и сероводород при преимущественном содержании метана. Источником газов стали сточные канализационные воды и фекальные массы, проходившие фильтрацию в нижнем подземном помещении. Наиболее вероятным источником воспламенения газовоздушной смеси стал поток искр от углошлифовальной машины при резке металла.

Прокурор Лебедева ссылалась на проведенную судебно-строительно-техническую экспертизу.

Техническими причинами гибели Михаила Куракина стали неработоспособное состояние приточной вытяжной вентиляции КНС-4, не имеющее приточных вытяжных воздуховодов, отсутствие стационарного газоанализатора с датчиками установленного в приемном отделении КНС. Организационными причинами смерти Михаила Куракина стало допущенное Дмитрием Лебедевым нарушение, выраженное в неудовлетворительном техническом состоянии КНС-4.

Технической причиной гибели при взрыве Юрия Зуева, Владимира Кузнецова, Олега Корольченко, Михаила Хохлова и Александра Шестопалова стало образование взрывоопасной газовоздушной смеси горючих газов, метана и сероводорода при преимущественном содержании метана в помещении приемного отделения КНС-4. Организационной причиной смерти пятерых мужчин стало допущенное Дмитрием Лебедевым нарушение, выраженное в неудовлетворительном техническом состоянии КНС-4.

Напомним, ранее неоднократно заявлялось, что на КНС-4 были обнаружены в сточных водах нефтепродукты. О запахе нефти, поступающем от стоков КНС-4, люди сообщали еще задолго до взрыва. На взаимосвязи проблем станции, взрыва и гибели людей со сбросами нефтепродуктов в канализационную сеть настаивает и Дмитрий Лебедев. Но прокуратура Волгоградской области полностью отбрасывает эту версию. И в своей речи обвинитель об этих сбросах упоминает только вскользь.

«Заключением судебной экспертизы в образцах сточных вод, изъятых 5 июля 2024 года, обнаружена вода, присутствие меркаптана, следы сероводорода и гексана, а также механические примеси в виде аморфной массы черного цвета, — так упоминает Дарья Лебедева эту заполнившую низы станции мазутообразную массу. — В газовой фазе жидкости обнаружены карбонсульфит и сероводород в качестве основных компонентов, а также следовые количества гексана.

Таким образом, вопреки версии обвиняемого, связи между нахождением нефтепродуктов в сети канализации и гибелью сотрудников не установлено. По словам свидетелей и показаниям приборов, на станции продолжительное время фиксируется значительное превышение допустимых показателей сероводорода и метана».

По словам Дарьи Лебедевой, медэкспертиза пришла к выводу, что для смерти Михаила Куракина было достаточно и образовавшейся концентрации одного только сероводорода. А преимущественным газом в смеси, взорвавшейся 6 июля, был метан. Оба газа при этом образуются в канализационных водах в результате естественных биологических процессов.

«Образование взрывоопасной газовоздушной смеси в объемах помещений приемного отделения стало следствием ненадлежащей работы системы КНС, в том числе из-за отсутствия местных насосов в помещении и решеток приемного отделения, — заявила Дарья Лебедева. — Кроме того, на КНС-4 отсутствовала система постоянного контроля содержания таких газов с помощью приборов-анализаторов, предупредительной сигнализации и аварийной вентиляции».

Прокурор настаивала: обязанность Лебедева по обеспечению безопасного состояния здания ПНС напрямую предусмотрена должностной инструкцией.

«Только он мог дать указание на остановку эксплуатации КНС-4, чего сделано не было, — заявила Дарья Лебедева. — Как главный инженер Лебедев отвечал за разработку и реализацию мероприятий по реконструкции системы вентиляции КНС, определял их стоимость, вносимую в программу для компенсации расходов посредством взимания тарифов на коммунальные услуги с населения города Волгограда. Вместо этого в результате своего преступного легкомыслия он с 2020 года допускал эксплуатацию станции в условиях реальной опасности для жизни и здоровья сотрудников „Концессий водоснабжения“. Полагаю, что доказательства являются достаточными для вынесения обвинительного приговора».