
Сердце Василия Макеева остановилось на 79-м году жизни
Как оценить талант Василия Макеева? Литературный дар, которым был он щедро наделен? Может быть, множеством полученных им литературных премий, которые одна престижнее другой? Однако премия — это всего лишь деньги, а деньгами талант не измерить. Точней, о нем можно и нужно просто сказать, что он был поэтом. Не только лучшим, сильнейшим из волгоградских поэтов, но также последним из всех выдающихся русских поэтов нашего времени. Больше таких, как он, поэтов нет в России. И в самом деле — кого возможно было бы поставить в нынешней России вровень с ним по силе и по глубине литературной одаренности? Видимо, некого…
Соловей с реки Паники
На самом севере Волгоградской области, в послевоенном 1948 году началась жизнь Василия Макеева. На свет он появился в хуторе Клейменовском Новоаннинского района, стоящем на небольшой реке Паника. Там до сих пор стоит Фетисов плес, названный так по имени прадеда Василия Степановича, звали которого Фетисом.
— Вот оттуда все во мне исходит, — говорил Макеев о себе. — Из травы, из садов, из природы, курганов, могил… Места там благодатные на редкость: река Паника, рядом — другая река, Бузулук. Один рукав Паники в озеро Ильмень впадает, а второй — в Бузулук. К тому же Дон с Хопром неподалеку. Там лебеди жили в окрестностях. Зимой мы, мальчишки, петли ставили из медной проволоки на тропах. И в них, бывало, попадались зайцы.
Там, в хуторе Клеймёновском, едва научившись читать, Вася Макеев начал сочинять стихи. Ещё когда он даже в школе не учился. Сначала просто сочинял частушки на хуторских посиделках. Затем — стихотворения посерьезнее.
А когда Вася в седьмом классе учился, стихотворение его под названием «Соловей» было опубликовано в районной новоаннинской газете «Голос коммунара».
Моложе всех в СССР
Литературная судьба Василия была счастливою на редкость. Будучи учеником одиннадцатого, выпускного класса, отправил он блокнот с более чем двумя десятками сочиненных им стихотворений в Волгоград, на областной конкурс поэтов и прозаиков. Блокнот этот попал в руки лучших на то время волгоградских литераторов — Маргариты Агашиной, Юрия Окунева, Федора Сухова. Вместе они его стихи читали. Дивились тому, как простой деревенский парнишка смог такие стихи сочинить. Агашина и Окунев даже подумали сперва, что Вася попросту списал их где-нибудь. «Да где и у кого он спишет в своем хуторе?!» — ответил им Федор Григорьевич Сухов.

Сборник стихов — с дарственной подписью на память
Вскоре Василия пригласили в Волгоград, в областную организацию Союза писателей, на областной семинар литераторов. Вышел тогда Макеев на вокзале с поезда. Чуть ли не первым, что он тогда увидел в городе-герое, была тумба для вывешивания свежей прессы. На ней висел свежий номер «Молодого ленинца», областной газеты, предназначенной для молодежи. В ней были напечатаны все те стихотворения Василия Макеева, которые он отправлял на конкурс!
Автор — Василий Макеев
Осень не кривая и не кривдая
И не раструсившая гумно,
Вдовьим платом совестно покрытая,
Глянула в глазастое окно.
Расстелю ей праздничные скатерти,
В гости с намереньем пригласить.
У нее, как и у Божьей матери,
Стыдно милосердия просить.
Всё же самозванцем и посредником
Ей поклон почтительный кладу,
Чтоб она осталась не последнею
В нашем человеческом роду.
Да простят нас миром искушения
Гордые безбожные года,
Чтобы неизбывного крушения
Мы не испытали никогда.
За себя молиться непростительно,
Выкипела поздняя слеза…
Осень прикрывает искупительно
Пятаками медными глаза…
А вскоре, по итогам того конкурса, Василию присуждена была первая премия. Еще один новый успех также не заставил юного поэта ждать себя: Макеева признали победителем и на областном творческом телевизионном конкурсе. И наконец, в свои семнадцать лет он признан был и победителем на всесоюзном конкурсе поэзии. Просто феноменальный успех!
Вышла в свет тогда и первая книжка стихов Василия Макеева, названная им «Небо на плечах». Сам Василий на волне его успехов принят был в Союз писателей СССР. Затем на протяжении целых шести лет он был самым молодым писателем из всех, состоящих в этом творческом союзе.
Дружил не с Евтушенко, а с Рубцовым
Далее Василия Макеева ждала учеба в Москве, в Литературном институте имени Горького, на очном отделении. Там он занимался под руководством поэта Александра Коваленкова, автора текста знаменитой песни «Полюшко-поле». Это был, по воспоминаниям Макеева, интеллигент старой, дореволюционной закалки, дворянин по происхождению. Александр Александрович был крупным знатоком поэзии, как русской, так и зарубежной. Бывало, что заходили к нему на занятия, в Литинститут, новоявленные властители дум того времени, бурно набиравшие популярность поэты-шестидесятники. Евгений Евтушенко, например. Хотя сам Василий Макеев не относился к числу их поклонников.
— Я был крестьянин, а они все городские, — объяснял он это. — Они на площадях шумели, а я больше писал о природе. Я больше общался с Николаем Рубцовым, он вместе со мной тогда учился.

Книгу «Тридцать три несчастья» написала Татьяна Брыксина, супруга поэта. Она пронзительна в своей реалистичной правде
Правда, этот талантливый поэт слишком рано из жизни ушел.
— Его задушила любовница, — рассказывал о нем Макеев. — Поэты часто таким образом кончают жизнь.
По окончании Литинститута Макеев вполне мог остаться в Москве, стать обычным московским поэтом. Но он к столичной жизни не стремился. Решил вернуться в родные края, ближе к своим корням, истокам. Тем более что пригласил его жить в Волгограде лично Алексей Небензя, в то время — третий секретарь Волгоградского обкома партии.
— Ему, — рассказывал Василий Степанович, — особо по душе пришлось моё стихотворение «Мне нравится имя Василий». А у него самого был сын по имени Василий. Это тот самый Василий Небензя, что является сейчас постоянным представителем России при ООН.
Петру Зайченко
Петр Петрович, милый человек!
Стоит ли браниться иль дивиться,
Что мы свой заканчиваем век
В областной застиранной больнице.
Жизнь не сплошь картофельный крахмал,
И скорее рвется там, где тонко.
Ты, простыв, внезапно захромал,
Мне под дых ударила печенка.
Пусть и жидко в наших казанах
Приобвял навек наш спор кулачный.
И хотя я истовый казак –
Ты нутром и норовом казачей!
И среди московских проживал,
Русскую намыливая холку,
Ты недолго всуе пировал,
А стремился к Дону и на Волгу.
К милой женке, славному внучку
Всё хотелось здраво притулиться…
А теперь подремлем на бочку
В областной клинической больнице.
Жизни суть — небесная река
Протекла меж адом или раем.
Но с тобой Ивана-дурака
Мы еще задористо сыграем!
Всего через два месяца после приезда Василия Макеева в Волгоград Алексей Небензя выделил ему отдельную квартиру. Притом что на то время ему был всего двадцать один год от роду…
Конечно, шумный Волгоград — это не хутор Клеймёновский. И Волга тоже — не река Паника. Каждый год поэтому в то время Василий Макеев с нетерпением ждал летней поры сенокоса. Дождавшись, выезжал он в родной хутор и всласть косил там сено матери с отцом.
— А когда сено косишь, тогда и стихи пишутся! — любил он говорить об этом…
Он боялся не правды, а лжи
Со временем на почве общих увлечений литературой, поэзией судьба свела Василия Макеева с молодой поэтессой Татьяной Брыксиной, жившей тогда в городе Волжском. Татьяна, хоть и была всего годом моложе Василия, стала ученицей Макеева в руководимой им литературной студии, действовавшей при областной организации Союза писателей.

«Уверяю: увлекательное будет чтение», — подписала книгу автор
Молодые люди пришлись друг другу по душе. Сначала — как поэт и поэтесса. Затем, как водится, и как мужчина с женщиной. Макеев приезжал к своей подруге в город Волжский, где они вскоре сблизились по-настоящему. И через некоторое время, в 1982 году, Василий подарил Татьяне золотое обручальное кольцо. Хоть они не были тогда женаты и регистрировать свой брак тогда ещё не собирались. Татьяна по этому поводу недоумевала — как это кольцо ей носить? На каком пальце? На правой или на левой руке?
Однако оказался этот их союз довольно сложным. Многое пришлось перетерпеть Татьяне из холостяцких выходок любимого мужчины. И она терпела, как могла. Недаром один её добрый знакомый, волгоградский поэт Анатолий Быстров, знавший их жизнь с Василием во множестве подробностей, сказал ей однажды: «Таня, ты простачка, а Василий — совсем не простой. Ему женщина нужна не для любви, а для жизни. Если ты будешь терпеть, он от тебя никогда не уйдёт». Татьяна это поняла и всё терпела. Хотя, бывало, что в отчаянии восклицала: «Господи! Да неужели же все женщины проходят через это?!»
Многие годы совместной их жизни Татьяна Ивановна, не имея собственных детей, к Василию Степановичу относилась почти что как к родному сыну, прощая раз за разом все его проказы и грехи. Именно это, должно быть, спасло их совместную жизнь.
О многом из пережитого ею в ту пору Татьяна Ивановна рассказала со временем в своей автобиографической книге «Тридцать три ненастья», вышедшей в свет девять лет назад. Она передала в ней такие нюансы многолетних своих отношений с супругом, даже одно прикосновение к которым, несомненно, было для неё болезненным.
Когда Татьяна начинала писать эту книгу, Василий Макеев сказал об этом ей всего два слова: «Пиши правду». Он не боялся, что о нем узнают эту правду. Скорее, он боялся того, что ее, эту правду, исказят, приукрасят. Вот это его действительно возмутило бы.
В знаменитом Доме Павлова
Первое их совместное жильё Макеев с Брыксиной обрели через несколько лет их совместной жизни в Краснооктябрьском районе, неподалеку от завода «Баррикады».
Правда, Татьяна наотрез отказывалась переезжать туда из Волжского — до тех пор, пока они с Василием не зарегистрируются в ЗАГСе как супруги.
— Без штампа в паспорте переезжать не буду! — прямо заявила Татьяна Василию. — Хочешь, чтобы я тебя перевезла, устроила. А ты тогда помашешь хвостиком — мол, прости, Танюша, у меня планы на жизнь изменились!
Только тогда, когда она вот так поставила вопрос, они с Василием брак заключили. При немалом содействии этому со стороны Владимира Мызикова, известного в ту пору волгоградского журналиста.
А в 1987 году супруги Макеевы переехали на жительство в знаменитый Дом Павлова. В ту самую квартиру № 1, прежняя владелица которой, писатель, ветеран Великой Отечественной войны Надежда Малыгина, автор знаменитой книги «Сестренка батальона» и нескольких других известных книг, полугодом ранее трагически ушла из жизни, не выдержав своего одиночества и частых приступов головных болей.
Полгода эта квартира стояла опечатанной, закрытой. Должно быть, в ожидании наследников. Лишь затем ее передали супругам Макеевым. Из вещей бывшей хозяйки квартиры они оставили себе тогда лишь только тазики, ведро, швабру да веник. Все остальное из личных вещей Надежды Малыгиной было продано комиссией от городских властей либо передано в распоряжение ВолГУ и областного краеведческого музея.
Когда супруги в эту квартиру вселились, Василий сам, встав на табурет, выдернул плоскогубцами из дверной перекладины огромный гвоздь — молчаливое и жуткое напоминание о последних минутах жизни Малыгиной.
Еще через несколько лет после этого Макеев и Брыксина перебрались в другую, более просторную, уютную квартиру. В пятиэтажный дом на улице Краснознаменской, что напротив здания областных УФСБ и УВД.
«Литературы нет, особенно поэзии»
Почитай, три четверти нынешних волгоградских членов Союза писателей России — это ученики Василия Макеева. Многих из них именно он поставил на ноги как поэтов. За эти и за другие заслуги Василий Степанович был избран со временем почетным гражданином Волгоградской области.
Макеев наизусть знал все поэтическое творчество Есенина. А уж о том, как ярко, впечатляюще читал он стихи, теперь, после его кончины, впору легенды рассказывать…
— Меня, когда был молодой, — вспоминал Василий Макеев, — иной раз называли «волжским» или же «донским» Есениным. Этот поэт, конечно, близок мне. Но просто потому, что он крестьянин, как и я крестьянин. И темы стихов у нас с ним во многом одинаковые.
Автор — Василий Макеев
Такая уж зловредная порода,
Что не чураясь гульбищ и поста,
Я гневного не чту над миром Бога,
Предпочитаю скорбного Христа.
Аль согрешу, не плачу покаянно,
Грозы небесной сроду не боюсь,
Но под осиной, вечно — окаянной,
Нечаянно слезами обольюсь.
Святые люди плоть мою разденут,
Чтоб преподать мучительный урок.
На кол меня осиновый возденут,
За то, что пел и славил невдомек…
Однако Василий Степанович не отрицал влияния на своё творчество и ряда других поэтов. Лермонтова, например. Принадлежащее перу которого стихотворение «Выхожу один я на дорогу» Василий Макеев считал лучшим стихотворением всей мировой литературы.
Нынешняя же, современная литература, по мнению Василия Степановича, ничего практически собой не представляет.
— Литературы нет, особенно поэзии, — так говорил об этом он. — Точнее, она в электронные сети ушла. В литературу же пришло безвременье. Нет сегодня в России властителя дум. Потому что искусство ничем не обманешь.
Поэт был символом эпохи
Выражение лица лежавшего в гробу Василия Макеева во время прощания с ним можно было бы передать словами из глубоко чтимого им романа Льва Толстого «Война и мир»: «В лице такая мука, такое горькое изумление, что всё простишь и забудешь!»
Быть может, именно об этом думала Татьяна Брыксина, сидевшая поблизости от гроба…

Последний приют Василий Макеев получил на Димитриевском кладбище
Нынешняя волгоградская областная писательская организация в большинстве своем состоит из авторов, рекомендованных к вступлению в Союз писателей им. Василия Макеева. Многие из этих людей пришли на прощание с ним. При этом ими было сказано немало задушевных и проникновенных слов.
— Василий Макеев был значимым для своего времени человеком, — сказал, к примеру, нынешний руководитель областной писательской организации, писатель Михаил Смотров. — Он был ярким поэтом послевоенной жизни 60-х — 90-х годов минувшего века. Сейчас мало кого осталось из той эпохи, уходят последние. Я бы назвал его гениальным, но слово «гений» сейчас как-то иначе понимают, мне кажется. Я назову его символом эпохи литературного времени второй половины двадцатого века Советского Союза и России. Это дорогого стоит — стать символом эпохи. Это не каждому дано.
Затем была печальная процессия к храму, последовавшая на отпевание поэта. Жена, точнее, теперь уже вдова Василия Макеева, Татьяна Брыксина, следовала в ней в инвалидном кресле, так как ходить сама она уже не может.
Вечером того же дня, в опустившихся уже на город сумерках, поэт Василий Макеев был погребен на Центральном (Димитриевском) кладбище нашего города. Там, где нашли свой последний приют чуть ли не все его знаменитые жители. Люди, которых знают и помнят по сей день как в Волгограде, так и за его пределами…






