«Нефть была. И запах жег лицо»: основные тезисы защиты главного инженера «Концессий», обвиненного в гибели шести человек и взрыве на КНС-4 Волгограда

Залповые сбросы нефтепродуктов и химических веществ в бытовую канализацию. Сотни тонн мазута и прочих веществ, сделавших невозможной нормальную работу канализационно-насосной станции. Защита главного инженера «Концессий водоснабжения» настаивает, что именно это стало основной причиной взрыва на КНС-4 в Волгограде, унесшего жизни шести человек. Адвокаты заявляют, что следствие упорно делает вид, что это не относится к предмету расследования. И всячески уклоняется от того, чтобы назвать виновников залповых сбросов. Хотя, казалось бы, это абсолютно очевидно.

Рассказываем основные тезисы выступлений адвокатов главного инженера «Концессий водоснабжения» Дмитрия Лебедева, которые в корне не согласны с выводами следствия и тем, что заявляла на процессе его однофамилица — гособвинитель, заместитель прокурора Красноармейского района Волгограда Дарья Лебедева.

Адвокаты находящегося на скамье подсудимых главного инженера «Концессий водоснабжения» Дмитрия Лебедева (а у него их три. — Прим. ред.) заявляют, что следствие и представляющий гособвинение заместитель прокурора максимально пытались уклониться и словно вовсе не замечать сотни тонн нефтепродуктов, оказавшихся в канализационной сети и стоках, поступивших на КНС-4, которая на такие сбросы совершенно не рассчитана.

«КНС-4 была спроектирована и построена еще во времена Советского Союза, предназначена для перекачки бытовых и сточных вод. И с этой задачей она успешно справлялась в течение нескольких десятилетий. Для перекачивания промышленных стоков станция не предназначена, — заявляли адвокаты. — В последние годы в канализацию неустановленными следствием лицами стали производиться залповые сбросы большого количества нефтепродуктов и химических веществ, что многократно фиксировалось обслуживающим персоналом КНС-4.

Специалисты однозначно заявили, что безопасная эксплуатация КНС-4 невозможна, если в сточных водах присутствуют в большом количестве нефтепродукты и химические вещества. Они создают взрывоопасную ситуацию и угрозу для жизни и здоровья обслуживающего персонала. Что, собственно, в итоге и произошло. Обнаружение при проведении экспертизы гексана свидетельствует о том, что именно наличие в сточных водах вышеуказанных веществ стало причиной гибели сотрудников ООО «Концессии водоснабжения». Достаточно было одной искры, чтобы произошел взрыв газовоздушной смеси».

По словам адвокатов, многочисленные свидетели заявляли как о сильном запахе нефтепродуктов в дни перед взрывом, так и видели их в стоках сразу после трагедии.

«4 и 5 июля пошли черные стоки после открытия задвижки. Такого сильного запаха ранее не было», — зачитывал адвокат показания свидетелей. — Нефтяная пленка, черная масса и субстанция, в которой не могли работать водолазы. Нефть была. И запах жег лицо. Мазута было много и насосы не справлялись. Все опрошенные жители и сотрудники подтверждали наличие запахов, нехарактерных для бытовых стоков. И практически все, кто входил внутрь КНС-4, говорили о некой нефтяной субстанции в стоках непосредственно до и после трагедии».

В акте выполненных работ организации, которая откачивала стоки после взрыва, по словам адвоката, говорится об откачке 194 тонн нефтепродуктов из помещений КНС.

«И это только сгустки, сколько же утекло со стоками? — задается вопросом адвокат. — Очевидно, речь шла о сотнях тонн».

Адвокаты, как и сам господин Лебедев, заявили, что следствие словно специально игнорировало сброс нефтепродуктов и не устанавливало источник залповых сбросов.

«Специалист показал, что КНС-4 спроектирована таким образом, что в случае скопления газа, выделяемого при перекачивании бытовых сточных вод, концентрация в любом случае будет недостаточной, чтобы произошел взрыв, — напоминает защита. — И на всех КНС России, где происходили взрывы в коллекторах, присутствовали нефтяные химические вещества, которые создавали доходящую до опасного уровня загазованность. По данным фактам возбуждались уголовные дела. И в каждом случае устанавливалась причинно-следственная связь между действиями лиц, осуществлявших незаконный сброс нефтепродуктов и химических веществ в канализацию, и тем самым подвергавших опасности жизнь и здоровье сотрудников КНС. Но почему-то не в нашем случае.

— Казалось бы, это абсолютно очевидно. Не было бы нефтепродуктов в канализации, не было ни отравления Куракина, ни взрыва, унесшего жизнь нескольких человек, — заявили адвокаты. — Мог ли Лебедев предотвратить сброс нефтепродуктов? Ответ — нет. Во-первых, канализационных колодцев тысячи, и многие из них расположены на ограждаемых территориях предприятий. Во-вторых, это не задача его службы. В третьих, он узнает о сбросах постфактум, причем совместно с другими руководителями «Концессий», которые и должны реагировать на подобные факты.

На стойкий и едкий запах нефтепродуктов, что не давал спать по ночам, не раз жаловались жители расположенных по соседству с КНС-4 многоквартирных домов. Об особо сильном запахе нефти, словно заполнившем воздух перед взрывом, в день трагедии жители рассказывали и корреспондентам V1.RU. При этом в здании КНС-4, как заявляет защита Дмитрия Лебедева, буквально незадолго до взрыва был установлен дополнительный вытяжной вентилятор «Циклон», чтобы не допустить образования взрывоопасной концентрации газовоздушной смеси в помещениях станции. И, как настаивает защита, работа «Циклона» и жалобы жителей оказались тесно взаимосвязаны.

«Результат попадания в стоки нефтепродуктов и химических веществ выражается в загазованности и образовании взрывоопасной газовоздушной смеси, — настаивает защита. — Штатная вентиляция обеспечивает оборот воздуха в пятикратном объеме за час. То есть за 12 минут пары из приемного отделения заменяются свежим воздухом. Но запрещенные к сбросу вещества обеспечивают образование взрывоопасной газовоздушной смеси в течение менее минуты. Следовательно, штатная вентиляция за 12 минут не смогла бы эффективно удалить пары нефти, которые скапливались в 10 раз интенсивнее.

Различные промышленные стоки в канализации были и ранее. Но взрыв произошел именно 5 июля 2024 года. Что же в тот раз было уникальным? Первое, по словам защиты, объем сброшенных в стоки нефтепродуктов — минимум 194 тонны. Но это еще не всё. Свою роль, по мнению адвокатов, сыграл установленный незадолго до взрыва и без ведома главного инженера мощный вытяжной вентилятор «Циклон».

«Одним из начальников была дана команда отключать ночью „Циклон“, чтобы вокруг станции не было запаха и шума. Включили его только утром, — сообщает защита. — Таким образом, установленный без ведома главного инженера „Циклон“ поднял газовоздушную смесь из приемного отделения вверх, под основание КНС-4. Отключение „Циклона“ на ночь из-за того, что шум и запах вызывали жалобы жителей соседних многоквартирных домов, не позволило хоть как-то снизить концентрацию газов. И если раньше, без „Циклона“, газы оставались внизу, то теперь они были подняты наверх, но не удалены за пределы шахты».

Одним из основных тезисов обвинения прозвучало то, что главный инженер «Концессий водоснабжения» Дмитрий Лебедев не остановил работу КНС-4 и таким образом допустил взрыв. С этим категорически не согласен как он сам, так и его защита.

«Лебедев не мог остановить работу КНС-4. Это не предусмотрено локальными правовыми актами. И это технически невозможно. Даже работающая вентиляция не справилась бы с парами нефти, которые образовались на КНС-4 непосредственно в момент трагедии. Всё, что должен был сделать Лебедев, сделал. Результат в виде трагедии находится за пределами его должностных инструкций. Он не предвидел, что будет сброшено сотни тонн нефти в канализацию, и не должен был это предотвращать. Он не предвидел, что в нарушение инструкции будут проводиться работы при превышении предельно допустимых концентраций, и не должен был контролировать работу на месте. Он не знал и не должен был знать, что установлен „Циклон“ и что этот „Циклон“ будут произвольно включать и выключать, исходя из шума и запаха для жителей соседних домов, а не руководствуясь показаниями газоанализатора.